Подол синего платья расстилался по земле. Лю Жочжу сидела на корточках, понемногу собирая в платок пепел, выпавший из курильницы.
Когда подошла ее личная служанка, она вовсе не увидела второго молодого господина Янь и Лю Жочжу, что стояли бы плечом к плечу, подобно прекрасной и талантливой паре. Она застала лишь свою нянцзы, которая, присев, убирала угольную пыль.
Если присмотреться, та курильница, кажется, была той самой, которой прежде пользовался второй молодой господин Янь.
— Нянцзы, где второй господин? — растерянно спросила служанка. — Вы ведь искали случая поговорить с ним?
— Он ушел, — ответила Лю Жочжу.
Служанка оторопела. Притопнув ногой, она поспешила к сяонянцзы, чтобы помочь ей подняться, и принялась сама собирать пепел. В это время она осторожно подняла глаза и заметила на лице своей нянцзы тень разочарования.
Густые ресницы Лю Жочжу подрагивали, лицо слегка покраснело, а если приглядеться, были видны следы слез.
Однако своей преданной служанке она лишь кротко улыбнулась:
— Оказывается, дедушка был прав. В сердце второго господина есть другая гунян, и дедушка велел мне не тешить себя надеждами. Я же все не желала смиряться… Сегодня, в канун Нового года, увидев, как спешно он уходит, я поняла, что в его сердце и впрямь есть другая гунян.
Месяц назад Лю Жочжу допытывалась у своего дедушки, упоминал ли он когда-нибудь в разговоре с Янь Шаном о возможности их брака.
Тогда господин Лю погладил ее по волосам и со вздохом произнес:
— Это дедушка виноват, не разузнал все как следует и втянул тебя в это дело. Но мне кажется, что в сердце Су Чэня кто-то есть, так что ты не бери это в голову.
Тогда Лю Жочжу не поверила. Впрочем, она была воспитана в благородной семье как истинная сяонянцзы и не могла позволить себе самолично бежать из поместья, чтобы расспрашивать Янь Шана. И лишь сегодня, увидев все своими глазами, она смогла окончательно убедиться.
— А спрашивала ли нянцзы второго господина, что за гунян ему мила? — спросила служанка.
Лю Жочжу покачала головой.
Служанка разволновалась:
— Неужели нянцзы вот так просто сдастся? А вдруг та гунян и в подметки вам не годится? Неужели нянцзы даже не поборется?
Лю Жочжу посмотрела на нее взглядом, мягким, словно речная гладь, и печально улыбнулась:
— Гунян, которую он любит, наверняка очень хороша. Зачем мне искать собственного унижения?
Служанка была в полном замешательстве — она искренне не понимала хода мыслей Лю Жочжу.
С точки зрения служанки, если тебе кто-то нравится, а твоя семья обладает властью и влиянием, то можно и принудить. Разве стать зятем господина Лю — это обида для второго молодого господина Янь?
Но Лю Жочжу сказала:
— Стать зятем в доме первого министра, конечно, почетно, но нельзя принуждать человека. К тому же он младший ученик моего дедушки, как я могу совершить нечто подобное и посеять раздор между ним и учителем?
— Но учитель — словно отец, — возразила служанка. — Как он может не послушать слов учителя? Это было бы сыновней непочтительностью.
Голос Лю Жочжу звучал нежно и сладко:
— Но зачем мне удерживать человека силой? Можно удержать тело, но не сердце. С древних времен и до наших дней, сколько людей из влиятельных семей из-за подобного обрекали себя на жизнь, полную любовных терзаний, и на трагический конец? Мы со вторым молодым господином Янем сейчас в самом расцвете юности, зачем же доводить друг друга до такого?
Я не желаю становиться дурной гунян, которая пользуется своим положением, чтобы притеснять других.
Служанка подняла голову, глядя на Лю Жочжу.
Она не совсем понимала мысли госпожи. Эта сяонянцзы, грациозная, словно бамбук, и благоухающая чистотой, была воспитана самим господином Лю. Разве могут суждения и речи обычной девушки сравниться с ее мудростью? В глазах служанки этот второй молодой господин Янь даже не был достоин ее нянцзы.
И тогда служанка серьезно произнесла:
— Нянцзы рассуждает верно. У вас широкое «поле владений» между бровями и глазами, линии бровей четкие, длинные и изогнутые, глаза большие и чистые, крылья носа полные, а мочки ушей тяжелые… По словам стариков из моих родных мест, у нянцзы лик, преисполненный благодати.
Вы проживете всю жизнь, не зная нужды в еде и одежде, окруженная любовью родителей; в богатстве, мире и спокойствии, воспитаете и сына, и дочь, и доживете до ста лет. Те, кто рядом с вами, тоже не будут знать ни болезней, ни бед, разделяя ваше благополучие. С таким прекрасным лицом встретить суженого — проще простого, нянцзы не стоит зацикливаться на одном лишь втором молодом господине Яне.
Лю Жочжу только-только начала печалиться о своих чувствах, но после столь серьезного анализа служанки ее лицо мгновенно вспыхнуло, и она замерла в растерянности.
Ей было и стыдно, и смешно. Она притопнула на месте и, краснея, проговорила:
— Что за глупости ты несешь! Сколько мне лет, а ты уже пророчишь мне и детей, и сто лет жизни. Я… не желаю больше тебя слушать!
Лю Жочжу развернулась и выбежала из галереи. Оказавшись снаружи, она замерла, почувствовав влагу на лбу. Она протянула руку, и на ее ладонь опустилась снежинка.
Оказывается, под вечер начал густо сыпать снег.
Благодатный снег — предвестье урожайного года1.
Лю Жочжу радостно молилась об этом и невольно продолжала раздумывать: «Интересно, что за гунян любит второй молодой господин Янь? Какая девушка способна заставить такого человека, как он, полюбить себя?»
Хотя она уже решила отпустить эти чувства… любопытство все еще не давало ей покоя.
—–
Янь Шан покинул поместье господина Лю и отправился на поиски Вэй Шу.
Он хотел встретить начало года вместе с Му Ваньяо, но знал, что та сейчас руководит торжественной церемонией во дворце и вернется, скорее всего, очень поздно. К тому же оставаться наедине мужчине и женщине… Ему казалось, что если они будут только вдвоем, это может быть не совсем правильным.
- Благодатный снег — предвестье урожайного года (瑞雪兆丰年, ruìxuě zhào fēngnián) — китайское народное поверье, согласно которому обильный снег в канун праздника сулит процветание в новом году. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
