Му Ваньяо растерянно покачала головой.
Только тогда она опомнилась и, обернувшись к стоящему позади Янь Шану, почувствовала, как дрогнуло сердце:
— К слову сказать, я только сейчас об этом подумала: уже ведь полночь, верно? Как ты оказался в начале переулка и почему шёл за мной до самого дома? Что ты задумал?
Янь Шан замер. Сбитый с толку её замешательством, он и сам растерялся:
— …Бодрствую в новогоднюю ночь1. А что ещё мне делать?
Му Ваньяо:
— …
Она снова навоображала лишнего.
Решила, что он примчался к ней посреди ночи… Янь Шан внимательно разглядывал её, и, видя, что он вот-вот догадается о её мыслях, Му Ваньяо на мгновение раздосадовалась, чувствуя себя в его присутствии слишком уж нескромной. Она громко откашлялась, возвращая его к реальности:
— Так, значит, эти висячие хоругви в моём поместье — это ты велел устроить? И тебе не лень было возиться?
Янь Шан ответил:
— Мне хотелось встретить новый год вместе с Дянься, разве нельзя?
Му Ваньяо на мгновение замерла и произнесла:
— …Можно.
Затем она коснулась своего лица и, не удержавшись от мимолётного взгляда в его сторону, снова сказала:
— Ты такой милашка.
Пока они так беседовали, Му Ваньяо сделала ещё пару шагов и, войдя во внутренние покои, вдруг увидела силуэт Вэй Шу. Подумав вначале, что ей почудилось, она присмотрелась: Вэй Шу действительно стоял под сенью светильника в виде дерева и наблюдал за тем, как слуги делают последние приготовления. Слуги поклонились принцессе, и Вэй Шу тоже обернулся — вид у него был чистый и отстранённый.
Вэй Шу:
— Дянься, ты вернулась?
Му Ваньяо улыбнулась ему и лишь после этого посмотрела на Янь Шана.
Янь Шан объяснил:
— …Я побоялся, что ты не захочешь проводить эту ночь только со мной, поэтому позвал Цзюй Юаня. Разве тебе не очень нравится Цзюй Юань?
Му Ваньяо ответила:
— Я беру свои слова назад. Ты перестал быть милашкой.
Не дожидаясь, пока Янь Шан поймёт причину её переменчивости, Му Ваньяо уже направилась к юному Вэй Шу, стоявшему под праздничным светильником. Глядя на то, как юноша замер под огнями, подобно сиянию огненных деревьев и серебряных цветов, Му Ваньяо оглянулась на Янь Шана — тот стоял в проёме лунных ворот, статный и прекрасный, точно благородная орхидея и нефритовое дерево.
Снег кружился между небом и землёй.
Однако на сердце у Му Ваньяо становилось всё теплее.
Она подумала: какое значение имеет холод дворцового пиршества, если здесь, дома, её ждут Янь Шан и Вэй Шу?
Мир людей не всегда полон стужи.
—–
На самом деле на протяжении всего банкета во дворце Му Ваньяо пребывала в напряжении, опасаясь, как бы кто-нибудь не нарушил порядок церемонии, поэтому она только пригубляла вино и почти ничего не ела.
Вернувшись в своё поместье, она села во внутренних покоях вместе с Вэй Шу и Янь Шаном, чтобы встретить новый год; слуги, разумеется, подали фрукты, сладости и прочее. Но у Му Ваньяо сейчас не было аппетита, поэтому она лишь велела Вэй Шу есть побольше, ведь он ещё мал и ему нужно расти.
Янь Шан сидел по другую сторону и рассказывал Му Ваньяо и Вэй Шу о новогодних обычаях Линнани.
Му Ваньяо и Вэй Шу сидели рядышком, слушая его истории. Му Ваньяо подпёрла щёку рукой, не скрывая любопытства, а Вэй Шу с невозмутимым видом изо всех сил старался это любопытство спрятать… Глядя на них двоих, Янь Шан несколько раз ловил себя на чувстве неловкости, смешанном с желанием рассмеяться.
Янь Шан кашлянул.
Му Ваньяо с нетерпением бросила:
— Кхе-кхе-кхе! Пока рассказывал одну историю, сколько раз ты уже кашлянул? Неужели не можешь сдержаться?
Янь Шан ответил:
— Прости.
Вэй Шу тихо промолвил:
— Дянься, не будь так сурова со вторым старшим братом Янь…
Му Ваньяо улыбнулась Вэй Шу, и её голос смягчился:
— Ничего, на тебя я не сержусь. Не бойся.
Вэй Шу взглянул на неё; он хотел сказать, что уже вырос и больше не боится. Но в итоге произнёс:
— Если у Дянься возникнут какие-то трудности, ты можешь попросить меня о помощи.
Му Ваньяо была поражена — она догадалась, что Вэй Шу, будучи проницательным, заметил её сегодняшнее дурное расположение духа. Она неловко улыбнулась и отшутилась.
Зал был залит светом ламп; пока они вели праздные беседы, снаружи донёсся грохот. Трое вздрогнули от неожиданности, поняв: наступил новый год.
Му Ваньяо, Вэй Шу и Янь Шан переглянулись, а затем она и Вэй Шу вместе уставились на Янь Шана.
Янь Шан:
— …
Янь Шану ничего не оставалось, кроме как сказать:
— Нам тоже следует устроить «взрыв бамбука».
«Взрыв бамбука» заключался в том, что длинный бамбуковый шест сжигали колено за коленом, отчего тот издавал громкие хлопающие звуки. Среди этого грохота, сотрясающего небо, изгоняли богов поветрий и встречали новый год.
Му Ваньяо осенило, и она поспешила велеть служанкам всё подготовить. Когда во дворе раздался треск и хлопки, Му Ваньяо вздрогнула и съёжилась, но в следующее мгновение Янь Шан протянул руки и закрыл ей уши, отсекая шум.
Му Ваньяо в оцепенении подняла голову, глядя на Янь Шана глазами чистыми, словно родниковая вода.
Стоящий рядом Вэй Шу тоже посмотрел на него:
— Второй старший брат Янь?
- Бодрствование в новогоднюю ночь (守岁, shǒusuì) — древний китайский обычай не спать в канун Нового года, чтобы отогнать зло и привлечь долголетие родителям. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
