Му Ваньяо потянула его за руку и, задрав голову, тихо прошептала:
— Как бы мне хотелось стать твоей мэймэй.
Янь Шан не смог сдержать улыбки.
С притворным укором он рассмеялся:
— Снова ты говоришь глупости.
Му Ваньяо схватила его руку и прижала к своей груди, заставляя его почувствовать биение своего сердца и искренность своих слов:
— Это правда, быть твоей мэймэй было бы чудесно. Я так завидую той заботе, которой ты окружаешь Янь Сяочжоу.
Янь Шан резко отдернул руку, поправил ворот её платья и тут же убрал ладонь. Его крайне суматошные движения заставили Му Ваньяо озадаченно посмотреть на него. Она увидела, как он отодвинулся на несколько шагов к внутренней стороне кровати, а его щеки покраснели еще сильнее, чем прежде.
Му Ваньяо застыла, глядя на него. Он поднял на неё глаза и спустя долгое время произнес:
— Ты… ты только что… только что… моя рука коснулась твоей груди.
Она опустила взгляд на свою полуобнаженную, белую как нефрит грудь и приоткрытые плечи, затем снова посмотрела в уклоняющиеся глаза Янь Шана. Му Ваньяо долго молчала.
Лишь спустя некоторое время она усмехнулась:
— У тебя и вправду нет жилки для наслаждений.
Её глаза лукаво блеснули, и она с улыбкой добавила:
— Позволишь цзецзе помочь тебе «отведать мясного»1?
Янь Шан:
— Не говори чепухи. Кто здесь моя цзецзе?
Му Ваньяо широко распахнула свои очаровательные глаза:
— Ну и человек же ты, меняешься в лице и не узнаешь старых знакомых. Кто тогда звал меня «Яо-Яо-цзецзе», а теперь, покинув постель, не желает признавать?
Лицо Янь Шана залилось пунцовой краской:
— …Не говори глупостей, мы не ложились в постель.
Му Ваньяо, не говоря ни слова, сбросила туфли и забралась на кровать. Не задергивая полог, она подалась вперед и придавила его своим телом. Она ласкала его шею, нежно целовала за ухом и шептала разные вольности, намекая, чтобы он прикоснулся к ней.
Он упорно отказывался, и тогда Му Ваньяо, закусив губу, рассмеялась:
— Ты даже коснуться меня боишься, как же ты в будущем посмеешь нарисовать «пион» у меня на груди?
Янь Шан замер в оцепенении:
— Ты… действительно хочешь, чтобы я нарисовал? Ты не шутишь?
Глядя на него, Му Ваньяо вдруг почувствовала, что ей стало скучно. Она откинула полог и капризно бросила:
— Ладно, тогда я найду кого-нибудь другого… Ах!
Ланцзюнь, находившийся позади, обхватил её за талию и притянул обратно. Янь Шан обнял её со спины и, прижавшись к шее, прошептал:
— …Я буду стараться, не ищи никого другого.
Му Ваньяо, опустив голову, улыбнулась, её прекрасные глаза сверкнули, а пальцы легли поверх его рук:
— Только не ограничивайся одними словами, второй старший брат Янь.
Красные свечи мерцали, полог опустился, и комната наполнилась ароматным теплом, дурманящим чувства.
Янь Шан вскоре узнал о том, что произошло на торжественной церемонии в канун Нового года.
Еще до того, как закончились семидневные праздничные выходные чиновников, он стал часто посещать поместье господина Лю, чтобы просить совета у учителя. Когда же центральный аппарат власти наконец возобновил работу, Янь Шан вернулся в Секретариат и первым же делом обсудил с учителем вопрос о том, что Умань-ван желает заключить династический брак с принцессой Даньян.
Просматривая древние свитки в Секретариате, Янь Шан, набрав книг, отправился к господину Лю.
Прогуливаясь и беседуя в саду, они заговорили о династическом браке. Янь Шан сказал:
— С древних времен не было такого, чтобы одну и ту же принцессу выдавали замуж ради мира дважды. Это не соответствует правилам этикета и навлечет позор на Великую Вэй.
Господин Лю хмыкнул и ответил:
— Однако во все времена также не было случая, чтобы принцесса, выданная замуж за чужеземца, возвращалась назад. Если следовать правилам строго, принцесса Даньян сейчас должна находиться в Умани, а не в Чанъани Великой Вэй. Ей не следовало бы так активно участвовать в государственных делах и уж тем более обсуждать на торжественной церемонии, куда ей отправиться.
Янь Шан спросил:
— Неужели учитель считает, что принцесса должна согласиться на этот брак? Умань — крошечное государство. То, что в прошлом туда отправили настоящую принцессу, уже было нелепостью, тем более что она была дочерью законной супруги императора. Я не знаю подробностей того, что случилось тогда, и не буду об этом упоминать, но я знаю одно: если в этот раз мы снова позволим принцессе уехать ради мира, это будет означать бессилие нашей Великой Вэй, бессилие государя и его подданных. Великая Вэй не может снести подобного оскорбления.
Господин Лю, глядя на акацию в саду, задумчиво произнес:
— Нельзя назвать это просто оскорблением. У народа Умань издревле существуют традиции «общих жен» и «наследования ванфэй». Таковы их обычаи, и, боюсь, возвращение принцессы в Умань кажется им делом само собой разумеющимся. Бесполезно говорить с ними о правилах приличия — они их не поймут.
Янь Шан на мгновение замолчал, а затем произнес:
— В ближайшие дни я изучу книги и расспрошу людей, чтобы точно выяснить, в чем заключаются их традиции.
Господин Лю посмотрел на него:
— И что потом?
Янь Шан медленно ответил:
— А потом я убежу всех, что принцесса не может отправиться на этот брак.
Господин Лю с холодным и суровым выражением лица посмотрел на своего ученика.
И медленно заговорил:
— Почему ты так печешься об этом деле? Это не то, во что тебе следовало бы вмешиваться… У тебя тайная связь с принцессой Даньян?
Янь Шан поднял взгляд.
— Да, — ответил он.
Зрачки господина Лю сузились, а взгляд мгновенно стал острым. На самом деле он давно подозревал об этом, но не был уверен. Однако Янь Шан признался лично… Спустя долгое время господин Лю лишь горько усмехнулся:
— Су Чэнь, ты воистину слишком смел. Осмелиться на тайную связь с принцессой, предназначенной для династического брака, да еще и признаться мне в этом… Право, не знаю, скрытный ты человек или, наоборот, слишком любишь действовать на виду.
- Отведать мясного (开荤, kāihūn) — китайская идиома, означающая прекращение воздержания или получение первого сексуального опыта. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
