Му Ваньяо вздрогнула и отвела взгляд, которым до этого старалась казаться невозмутимой.
Она слегка улыбнулась и легонько коснулась его плеча веером из перьев, пропев с улыбкой:
— Так просто? Хорошо.
Янь Шишэн посмотрел на веер, коснувшийся его плеча.
Му Ваньяо хмыкнула, убрала веер и, покачиваясь, ушла прочь; её силуэт со спины был изящным и обворожительным.
Янь Шишэн пристально смотрел, как за её спиной один за другим опускаются пологи. Она скрылась за багряными занавесями разной плотности, и служанки гурьбой вошли в покои, чтобы прислуживать ей. Поймав себя на этом, Янь Шишэн поспешно отвел взгляд, еще раз поклонился и удалился.
—–
Так атмосфера стала гармоничной, хотя за этим спокойствием явно что-то скрывалось.
Семья Лю Вэньцзи постоянно торопила его с возвращением, но он понимал, что принцесса и её свита вряд ли надолго задержатся в доме рода Янь. Стойко выдерживая давление со стороны родных, он наотрез отказывался уезжать, то и дело мелькал в поместье и всячески старался услужить служанке Чуньхуа.
Чуньхуа была нежной и застенчивой, к тому же не смела рассказать обо всем принцессе. Лю Вэньцзи говорил, что как только он станет цзиньши, то придет просить Дянься отпустить Чуньхуа к нему. Он твердил об этом так часто, что девушка и сама начала с нетерпением ждать того дня, когда он предстанет во всем блеске получившего ученую степень… Все говорили, что Лю Вэньцзи очень талантлив и считается вундеркиндом из Линнани, так что стать цзиньши для него, должно быть, будет несложно?
В сравнении с тем, как Лю Вэньцзи «сопровождали ароматы из красных рукавов»1, участь Янь Шишэна была довольно горькой.
Му Ваньяо вызвалась обучать его, но она была принцессой — разве могло её наставничество быть таким же, как у других?
Му Ваньяо небрежно перечислила множество названий книг, о которых Янь Шишэн и слыхом не слыхивал. Обозвав его деревенщиной, она милостиво заменила список на те труды, которые он мог достать. Янь Шишэн попросил своего третьего младшего брата одолжить книги у отца Лю Вэньцзи, а сам сидел в покоях принцессы под присмотром служанок и упражнялся в каллиграфии.
Из-за занавеса донесся насмешливый голос Му Ваньяо:
— Твой почерк… тебе нужно упражняться и исправлять его прямо сейчас. И это при том, что твой а-де когда-то стал цзиньши, а так и не научил тебя писать как следует.
Янь Шишэн горько усмехнулся:
— Мой почерк не так уж и плох, разве нет?
Му Ваньяо ответила:
— Конечно, он не плох. Но среди отпрысков именитых родов Чанъаня полно мастеров каллиграфии, взращенных в семьях с вековой историей. Те штрихи, что выходят из-под их кисти, никогда не повторить такому деревенскому книжнику, как ты. Я дам тебе прописи, копируй их потихоньку. Впрочем, сомневаюсь, что ты добьешься успеха, так что буду считать, что просто выбросила их.
Янь Шишэн пропустил её насмешки мимо ушей и старательно запомнил все замечания.
Му Ваньяо отпила еще немного приготовленного им отвара из копченых слив; от кисло-сладкого вкуса её глаза радостно сощурились:
— И еще, с этого момента ты должен подтянуть воинское искусство. В нашей Великой Вэй ценятся таланты как в науках, так и в ратном деле. Все министры, которых я видела — разве не каждый из них готов обнажить меч в любой миг? А ты даже в седле держишься плохо, так не пойдет.
Янь Шишэн задумался:
— Мой дагэ искусен в боевых искусствах, я буду больше прислушиваться к его советам. Есть ли у Дянься еще наставления для меня?
Му Ваньяо задумалась и пристально посмотрела на него:
— Больше всего тебе следует изменить свою манеру держаться.
Янь Шишэн опешил:
— А?
Му Ваньяо с улыбкой произнесла:
— В Чанъане в почете люди героического склада, дерзкие и необузданные. А таких крайне сдержанных, как ты, там не особо жалуют.
Янь Шишэн лишился дара речи.
— Ты ведь не обманываешь меня? — тихо спросил он.
Му Ваньяо напустила на себя серьезный вид:
— Вовсе нет, я говорю чистую правду. Верить или нет — твое дело. В любом случае, таких, как ты, никто не любит.
Янь Шишэн смиренно спросил:
— Что же значит быть «героическим, дерзким и необузданным»?
Му Ваньяо ответила:
— Это значит отвечать любому криком, и глазом не моргнув.
Янь Шишэн сказал:
— Но если бы я осмелился хоть раз прикрикнуть на Дянься, то меч, висящий у изголовья твоей кровати, тут же обрушился бы на мою голову, верно?
Из-за полога донесся звонкий, словно родник, девичий смех — она не смогла сдержаться.
Янь Шишэн невольно повернул голову и увидел сквозь ткань смутные очертания: она, кажется, смеялась, припав к постели и содрогаясь всем телом, подобно ветви цветов, качающейся под порывами ветра. В его душе что-то шевельнулось, и он тоже невольно улыбнулся вслед за ней.
Му Ваньяо вдруг перестала смеяться и посерьезнела:
— Я устала и хочу вздремнуть. Читай сам, не шуми и не беспокой меня.
- Сопровождать чтение ароматами из красных рукавов (红袖添香, hóng xiù tiān xiāng) — идиома, описывающая прекрасную девушку, составляющую компанию ученому за чтением книг. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
