Толпа уже собиралась броситься с объяснениями, заговорив на семь ртов и восемь языков1, но пожилой глава клана махнул рукой, заставляя всех замолчать. Он пристально посмотрел на Янь Шана, а тот мягко ему улыбнулся. К этому моменту старый глава клана задумался и, кажется, осознал, чего на самом деле добивается этот ланцзюнь.
Старый глава клана тщательно подбирал слова:
— Причина, по которой мы все еще держимся, заключается в том, что мы покупали зерно у местных богатых торговцев. Хотя мы платили в три раза больше рыночной цены, нам все же удалось раздобыть пропитание…
Голос Янь Шана стал холоднее:
— У вас зерна не осталось, так откуда оно у богатых торговцев? Даже если купцы и делали какие-то запасы, бедствие длится уже несколько месяцев, их закрома давно должны были опустеть. Откуда же взялось… привозное зерно?
Старый глава клана осторожно произнес:
— Кто-то из них запасся зерном заранее. Торговцы много странствуют и обладают большей прозорливостью, чем мы…
Янь Шан усмехнулся:
— Бедствие нагрянуло внезапно, а торговцы среагировали быстрее всех? Будь у них такие способности, зачем заниматься торговлей? Я бы самолично порекомендовал их в Министерство налогов.
Старый глава клана вздохнул. На этом этапе он уже примерно понял намерения этого чиновника.
— И как же вы хотите, чтобы мы вам помогли, ланцзюнь? — обреченно спросил старый глава клана. — Если мы посодействуем, будет ли налог на зерно, который нам нужно собрать, меньше?
Янь Шан ответил:
— Мне нужно лишь, чтобы вы лично указали на те купеческие дома, что до сих пор осмеливаются взвинчивать цены. Я, разумеется, нанесу им визит и расспрошу, как их деловая жилка позволила проявить такую дальновидность.
Чужими руками, через знатные семейства, выкорчевать торговцев, наживавшихся в этих краях.
Купцы тоже понимали, что подобные действия не должны бросаться в глаза, поэтому вели дела крайне скрытно. Если бы Янь Шан не загнал эти знатные семейства в тупик, они ни за что не выдали бы торговцев. Получив список, Янь Шан увидел, что крупнейшим среди них оказался самый богатый человек в Ичжоу.
Даже богатейший человек наживается на народном бедствии!
О чем тут еще говорить? Разумеется, следовало отправиться к нему с доказательствами. Этого богача звали Чэнь, люди величали его Чэнь-гун. В обычное время он пользовался доброй славой, поэтому ночной визит Янь Шана в поместье не только не напугал его, но и застал подготовленным.
Чэнь-гун пригласил Янь Шана занять почетное место и велел управляющему принести счетные книги:
— Посмотрите, ланцзюнь, я вел дела честно от начала до конца. Зерно я купил, а не украл. Продавал тоже к обоюдному согласию. Пусть цена и высока, но разве при нынешнем положении дел в Ичжоу это не естественно? Будь она ниже, народ бы давно по кирпичику разнес мое поместье. Я готов продавать, а другие готовы покупать. В чем же здесь моя вина?
Янь Шан бегло просмотрел поданные книги и произнес:
— Вы начали запасать зерно за месяц до начала бедствия? Что за зерно вы тогда скупали?
— Лишь чутье торговца, — лицо Чэнь-гуна осталось беспристрастным. — Вы никогда не занимались торговлей, ланцзюнь, вам этого не понять.
Янь Шан не стал ни подтверждать, ни отрицать. На самом деле он довольно неплохо разбирался в торговых путях.
Во-первых, занимая должность в Министерстве налогов, он волей-неволей видел уловки торговцев. Во-вторых, из-за своего третьего младшего брата, который с детства не желал прилежно учиться. Тот обожал возиться с подобными делами и зарабатывать по мелочи. Можно даже сказать, что пока Янь Фу был плох в управлении хозяйством, а дела рода Янь в Линнани процветали, все это было заслугой Янь Саньлана. Пожалуй, если бы торговля не считалась презренным занятием, способным перекрыть путь к карьере книжника остальным членам семьи, его третий младший брат давно бы забросил литературу ради коммерции.
Просматривая сейчас счетные книги, Янь Шан вспоминал, как третий младший брат вечно жужжал ему уши рассказами о способах заработка. Янь Шан произнес:
— За один месяц вы не могли собрать столько зерна. Даже если бы вы открыли торговые пути в другие округа и уезды, месяца бы не хватило. К тому же цена закупки была намного ниже рыночной. Будь у вас на это всего месяц, я бы еще мог поверить в вашу деловую хватку, достойную звания первого богача Ичжоу. Однако объемы слишком велики — в одиночку вам с этим не справиться.
Янь Шан опустил глаза, ведя в уме расчеты.
Чэнь-гун не сдавался:
— Ланцзюнь, нельзя говорить, что я не справился, только потому, что не справились бы вы.
Янь Шан спросил:
— То есть вы хотите сказать, что на те деньги, что вы потратили, вы закупили именно столько зерна? Все цифры сходятся?
Чэнь-гун с гордостью ответил:
— Именно! В книгах все сходится до последнего вэня! Даже если вы устроите проверку, я чист!
Янь Шан приподнял веки:
— Единственный способ, при котором вы могли это провернуть — если за месяц до начала бедствия кто-то тайно известил вас… В Ичжоу, за исключением округа Шу, транспортное сообщение со всеми уездами нарушено. Даже если бы вы нашли покупателя, вы не смогли бы доставить зерно в целости и сохранности. Неужели вам не пришлось по пути подмазывать местных заправил? Неужели вам не встретилось ни одного разбойника? Неужели работники, везшие провизию, не съели ни горсти зерна и голодали тридцать дней, чтобы доставить вам груз без единой потери?
- Семь ртов и восемь языков (七嘴八舌, qī zuǐ bā shé) — китайская идиома (чэнъюй), описывающая ситуацию, когда множество людей говорят одновременно наперебой, создавая шум и неразбериху. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
