Му Ваньяо слегка кивнула и погрузилась в раздумья.
Янь Шишэн слегка улыбнулся, достал из-за пазухи платок и, присев на корточки, один за другим собрал осколки разбитой чашки, чтобы никто из вошедших случайно не поранился. Закончив уборку, он снова взглянул на Му Ваньяо и увидел, что она всё так же сидит, опустив голову.
Обычно её прекрасные глаза сияли, словно струящиеся волны, но когда она молчала и не обращала ни на кого внимания, выражение её лица становилось несколько холодным.
Янь Шишэн не стал больше её беспокоить. Когда он уже толкал дверь, чтобы выйти, то внезапно обернулся:
— Дянься.
Му Ваньяо холодно подняла взгляд:
— Хм?
Янь Шишэн стоял в дверях, его лицо скрывала тень, и был виден лишь изящно очерченный силуэт. Он спросил:
— Тот старый знакомый, о котором упоминала Дянься, связан с Умань?
Му Ваньяо:
— …?!
На следующий день пошёл мелкий непрекращающийся дождь. Все члены семьи Янь, а также Лю Вэньцзи, вышли проводить их, раскрыв зонты. При виде величественной вереницы повозок принцессы у каждого на душе было своё.
Чуньхуа надела мули1, чтобы укрыться от дождя, и вместе с другими служанками откланялась семье Янь, передав им дары, пожалованные принцессой. Когда она подошла к Лю Вэньцзи, то сквозь вуаль мули бросила на него беглый взгляд.
Лю Вэньцзи пробормотал с обожанием:
— Нянцзы, когда в марте следующего года я прибуду в Чанъань, я обязательно тебя разыщу.
Воспользовавшись моментом, когда она вручала Лю Вэньцзи кисти и тушь, Чуньхуа вложила ему в ладонь скомканный листок бумаги. Пока Лю Вэньцзи пребывал в изумлении, Чуньхуа уже отвернулась вместе с остальными служанками, лишь шепнув, проходя мимо:
— Лю-лан прочтёт это, когда цешэнь уедет.
Лю Вэньцзи радостно сжал пальцы, и глаза его засияли.
Служанки и шивэй были заняты делами, а Му Ваньяо так и не показалась. Она сидела внутри повозки и открывала чёрный деревянный ящичек. Этот ящичек ещё до рассвета принёс Янь Шишэн, постучав в её дверь.
Внутри ящичка лежала сложенная тетрадь. Му Ваньяо открыла её без особого интереса, но чем больше она читала, тем сосредоточеннее становился её взгляд.
В записях говорилось о том, как противостоять силам Умань.
Янь Шишэн догадался, что Му Ваньяо перешла дорогу кому-то из верхушки племени. Учитывая, что у Умань до сих пор сохранялся рабовладельческий строй, Янь Шишэн смело предположил: раз кто-то из Умань взошёл на престол, значит, человек, которого оскорбила Му Ваньяо — это ван Умань. А раз она задела самого вана Умань, то больнее всего по нему ударит потеря земель и вред, нанесённый его соплеменникам.
Насколько знал Янь Шишэн, род Ли-ши, из которого происходила мать принцессы Даньян, некогда командовал пограничными войсками. Хотя сейчас они уже не имели власти, за долгие годы управления армией в ней наверняка остались высокопоставленные офицеры, до сих пор преданные роду Ли-ши. Таким образом, можно было совершать набеги малыми отрядами пограничников, не развязывая полноценной войны с Умань, а вместо этого уводить в плен простых людей Умань, сжигать лагеря или же сеять раздор между Умань и четырьмя другими племенами Наньмань…
Янь Шишэн изложил целых десять осуществимых стратегий.
Держа в руках эту тетрадь, она вдруг почувствовала, как в груди поднялась волна чувств, а каждое слово показалось драгоценнее тысячи золотых. Неужели он не спал всю ночь, составляя для неё этот план?
Пока Му Ваньяо сидела в тишине, сжимая тетрадь, Чуньхуа постучала в окно повозки и мягко произнесла:
— Дянься, Янь-эр-лан стоит снаружи и желает выразить почтение.
Му Ваньяо пришла в себя. Глядя на иероглифы в тетради, она поджала губы и, подавив охватившее её смятение, спросила:
— Зачем ты пришёл?
Снаружи послышался голос Янь Шишэна:
— Лишь хотел сказать Дянься, что передал Чуньхуа-нянцзы остатки нашего домашнего вина Линси Боло, благовония цзянчжэнь, что мы заново изготовили с младшей сестрёнкой, и сладости, которые нравятся Дянься. С остальным всё будет в порядке, но я боялся, что леденцы могут растаять, потому и пришёл предупредить.
Му Ваньяо промолчала.
— Дянься? — раздался озадаченный голос Янь Шишэна.
Му Ваньяо глухо спросила:
— Ты отдал целый кувшин своего знаменитого линнаньского вина Линси Боло?
— Да.
— Хочешь выпить со мной прощальную чарку?
Стоявший у повозки Янь Шишэн на мгновение замер. Его поразило то, что принцесса, похоже, забыла: он ведь уже говорил, что не употребляет алкоголь. Поэтому Янь Шишэн повторил еще раз:
— Я не пью.
- Мули (幕离, mùlí) — традиционный головной убор в виде широкополой шляпы с длинной вуалью, скрывающей лицо и фигуру. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
