Она с улыбкой спросила:
— Правда? Ты действительно его видел? Неужели он даже учил вас грамоте? Быть того не может. Вряд ли у него хватило бы на это способностей.
Юноша взволнованно ответил:
— Как можно утруждать фуцзюня обучением нас, недостойных? Просто однажды фуцзюнь пришел в школу, все сбежались посмотреть, и я тоже разок взглянул на него в толпе. Дянься ведь старая знакомая нашего фуцзюня? Тогда дянься должна знать, что его облик и манеры… его воспитание и благородство поистине безупречны.
Му Ваньяо густо покраснела.
Смутившись, она опустила длинные ресницы, тихонько отозвалась «угу» и с запылавшим лицом произнесла:
— Он и вправду очень красив.
Юноша продолжил:
— Дянься знает, кто наш наньянский цыши? Он ланцзюнь, выходец из знаменитого рода Цзян-ши. Наньянский цыши хотел выдать свою дочь за нашего фуцзюня, но в итоге они проговорили всю ночь, а на следующий день цыши пристыженно признал, что его дочь не пара фуцзюню.
Му Ваньяо поджала губы в улыбке, и блеск в её глазах стал ещё ярче.
— Значит, ты действительно его видел? — спросила она.
— Видел, видел! — подтвердил юноша. — И не просто видел, я даже говорил с фуцзюнем.
— А голос у него ведь очень приятный? — допытывалась Му Ваньяо. — Такой низкий и мягкий, словно… словно он шепчет тебе секреты или будто весенний ветерок овевает лицо.
Юноша улыбнулся:
— Пожалуй, так и есть. Я никогда не слышал, чтобы фуцзюнь повышал голос.
— Он и не стал бы кричать! — воскликнула Му Ваньяо. — У него превосходное воспитание, он редко гневается. И даже если ты его разозлишь, ничего страшного — он почти никогда не лишает людей лица. Если ты совершишь ошибку, он просто посмотрит на тебя и так беспомощно вздохнет, вот так…
Му Ваньяо закрыла глаза. Когда же она вновь их открыла, весь её облик преисполнился нежности. Мягким взглядом она посмотрела на двоих сидящих и легко вздохнула — словно облачко тумана, которое мягко взметнулось и нежно растаяло.
— Я не видел, чтобы он вздыхал, — сказал юноша.
Му Ваньяо осталась недовольна, посчитав, что он знает слишком мало.
Тем не менее ей всё еще было очень интересно беседовать с ним. Она спросила:
— А ты видел, как он замирает в задумчивости?
Юноша долго думал, а затем ответил:
— Один раз! Как-то я пришел в школу и увидел фуцзюня у дверей нашего класса. Учителя уже разошлись, а он всё стоял неподвижно. Должно быть, и вправду о чем-то задумался.
Щеки Му Ваньяо запылали. Она с улыбкой проговорила:
— Правда же, он забавный в такие моменты? Смотрит в небо и стоит так, потерянно, целую вечность. Он весь такой рассеянный, а потом, спустя долгое время, протяжно вздыхает. Этот вздох совсем не такой, как при досаде… Мне очень нравилось смотреть, как он забывается в своих мыслях.
Так ли, эдак ли, они проговорили всё это время. Весь вечер Му Ваньяо и юноша оживленно обсуждали одного человека. Пэй Цин удалился в середине беседы, но это не испортило настроения Му Ваньяо.
В конце концов, она была принцессой и могла поступать как ей вздумается. Вот только Пэй Цин начал тревожиться… у него появилось предчувствие, будто должно произойти нечто важное.
Му Ваньяо проговорила с юношей до глубокой ночи и пригласила его остаться в ванфу принцессы, а на следующий день сама помогла ему с синцзюанем1. К сожалению, юноша знал о делах Янь Шана слишком мало, Му Ваньяо больше не могла выудить из него ничего нового и быстро потеряла к нему интерес.
Вечером Му Ваньяо в одиночестве пила вино в поместье. Сяжун пришла доложить:
— Пэй-лан просит аудиенции у дянься.
Му Ваньяо нахмурилась:
— Если нет ничего важного, видеть его не обязательно.
Сяжун вышла, а когда вернулась, принцесса всё так же пила в одиночестве. Служанка опустилась на колени подле принцессы и, поколебавшись, всё же решилась дать совет:
— Дянься скоро выходит замуж, почему вы всё так же холодны к Пэй-лану?
Му Ваньяо, не оборачиваясь, спросила:
— Он дал тебе денег? Подкупил, чтобы ты замолвила за него словечко?
Сяжун устыдилась:
— Нет… Пэй-лан пытался, но рабыня не посмела взять его деньги. Просто мне стало жаль его, вот и заговорила об этом.
— Янь Шан никогда бы так не поступил, — пробормотала Му Ваньяо.
Сяжун замерла, почти не поверив своим ушам. Из-за окна струился туманный лунный свет, холодный и бледный, ложась на плечи Му Ваньяо. Служанка некоторое время смотрела на принцессу, а затем произнесла:
— Дянься в последнее время часто вспоминает Второго молодого господина Янь.
Му Ваньяо промолчала.
— Рабыня не понимает… — сказала Сяжун. — Разве после случившегося тогда дянься больше не ненавидит Второго молодого господина Янь? Почему же теперь… Когда тот ланцзюнь заговорил с вами о Втором молодом господине Янь, рабыня за все эти годы ни разу не видела дянься такой счастливой. Лицо Пэй-лана тогда стало мрачным, но вы, дянься, казалось, забыли обо всем на свете.
Уголки губ Му Ваньяо дрогнули в подобии улыбки. Подперев лоб рукой, она смотрела на вино в чарке и в некотором замешательстве произнесла:
— Я и сама не знаю… Может, потому что Ян Сань вернулся, а может, из-за скорой свадьбы… Но я постоянно думаю о нем, всё чаще и чаще. Знаешь, теперь, когда я смотрю на Пэй Цина, я вспоминаю слова Ян Саня. Не потому ли я тогда помогла этому человеку, что Пэй Цин в чем-то очень похож на Янь Шана?
- Синцзюань (行卷, xíngjuǎn) — обычай в эпоху Тан, когда соискатели ученых степеней представляли свои литературные труды влиятельным лицам для получения протекции перед государственными экзаменами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
