Хотя Пэй Цин понимал, что принцесса согласилась выйти за него, чтобы помочь ему с продвижением по службе, её поведение заставляло его чувствовать себя ничтожеством. Как он мог и дальше удерживать своё положение при дворе?
Пэй Цин тут же явился к принцессе с мольбами, но сердце Му Ваньяо было твёрдым как камень: ради собственной власти она и не думала уступать его чувствам. Не видя иного выхода, Пэй Цину оставалось лишь сказать:
— Ваше Высочество может отправиться в Цзиньлин, это допустимо, но раз уж я ваш будущий фума1, Ваше Высочество не может вечно оставлять меня позади. У меня совсем нет авторитета. Позвольте мне поехать в Цзиньлин вместе с Вашим Высочеством.
— К-к тому же! Раз это семья матери принцессы, я тоже должен иметь право нанести им визит?
Му Ваньяо было всё равно:
— Как хочешь.
Видя её безразличие, Пэй Цин вмиг обрадовался и принялся хлопотать, помогая принцессе организовать поездку в Цзиньлин. Он лишь прощупывал почву, позволит ли Му Ваньяо ему вмешаться, и, заметив её безучастность, возрадовался ещё сильнее.
Забавно, что пока одни, подобно Пэй Цину, жаждали отправиться с Му Ваньяо в Цзиньлин, другие ехать туда совсем не желали.
Этим нежелающим был Фантун.
Когда Фантун пришёл просить об отпуске, Му Ваньяо сразу же осталась крайне недовольна. В течение этих лет, от Умани до Чанъаня, куда бы она ни отправлялась, этот Фантун-шивэйчжан следовал за ней. Она привыкла к его присутствию, а Фантун знал все её привычки; они понимали друг друга с полуслова, что позволяло избегать многих неожиданностей.
Если Фантун не поедет и Му Ваньяо где-то допустит ошибку, никто не сможет так же чутко помочь ей сгладить последствия. Что же в этом хорошего?
Фантун, видя недовольство принцессы, тоже оказался в затруднительном положении. Он горько усмехнулся:
— Ваше Высочество, ваш слуга уже не юноша, он обременён семьёй, и уезжать каждый раз на несколько месяцев действительно неудобно. Недавно мой старший сын вернулся из дома семьи моей жены, я не разговаривал с этим мальцом уже целый год. Если я снова отправлюсь в Цзиньлин, то к моему возвращению жена наверняка опять отошлёт его обучаться боевым искусствам.
— Ваш слуга просто… просто хочет провести с этим мальцом пару лишних дней. У нас с сыном довольно холодные отношения. Ваш слуга не хочет, чтобы так было всегда.
Только тогда Му Ваньяо всё поняла.
Ей в голову пришла внезапная мысль:
— Ах, я припоминаю. Я видела твоего сына, разве он не совсем ещё кроха? В этом году ему исполнилось всего четыре, верно? И вы уже отправили его учиться боевым искусствам? Можешь взять сына с собой в поездку. Он ведь наверняка не бывал в Цзиньлине? Заодно и погуляет в пути.
Фантун опешил.
— Ваше Высочество не жалует детей, разве нет? — спросил он.
Му Ваньяо на мгновение замолчала.
Она вспомнила кое-что из прошлого и слегка улыбнулась:
— Не то чтобы совсем не люблю.
— На самом деле… я уже давно не обращаю на это внимания.
— Ничего страшного, пусть едет с нами, он меня не стеснит.
В управе уезда Жан округа Наньян уже наступила глубокая ночь, но там всё ещё горели огни. Дождь уныло моросил; он начался ещё в первых числах месяца и с тех пор лил с перерывами вот уже две недели.
Молодой ланцзюнь с суровым и холодным лицом, не обращая внимания на преграждающих путь слуг, ворвался в управу и распахнул двери. При тусклом свете единственной свечи он увидел Янь Шана, который сидел за заваленным книгами столом и всё ещё проверял официальные бумаги. Услышав шум, Янь Шан поднял голову и задумчиво посмотрел на него.
Уголки губ Янь Шана тронула лёгкая улыбка:
— Брат Цзыван.
Своим видом он напоминал безмятежный лунный свет, изящный и спокойный; его вежливая улыбка, обращённая к ворвавшемуся мужчине, мигом утихомирила гнев того. Янь Шан кивнул Хань Шусину, стоявшему позади гостя:
— Ты можешь идти.
Хань Шусин кивнул и удалился. Лицо ворвавшегося мужчины смягчилось; он счёл, что Янь Шан проявил к нему уважение, отослав своего стражника. Однако Хань Шусин, уходя с опущенной головой, думал о том, как коварны люди Великой Вэй, и что Второй молодой господин Янь — самый хитрый из всех, кого он встречал. Второй молодой господин Янь явно занимался делами, дожидаясь визита этого человека, но всё же велел страже задержать его, чтобы разыграть неловкость.
Тем, кто глубокой ночью ворвался в уездную управу, был шестой молодой господин из рода Цзян. Будучи выходцем из главной ветви рода Цзян, он благодаря своим способностям ныне занимал пост цзедуши Шаннань-дао, то есть ведал военными делами в округе Наньян.
Этот шестой молодой господин из рода Цзян явился так поздно потому, что Янь Шан только что издал указ о подавлении восьмидесяти отрядов горных разбойников в окрестностях Наньяна. Поскольку дело касалось военных вопросов, этот молодой господин, разумеется, был в негодовании, считая, что Янь Шан превысил полномочия, и пришёл объясниться.
Шестой молодой господин из рода Цзян расхаживал по комнате, сдерживая ярость:
— Хорошо же, Второй молодой господин Янь, ты весьма искусен. С тех пор как ты стал уездным начальником в Жане, развитие образования, поощрение земледелия, общественный порядок… Разве семья Цзян в чём-то не шла тебе навстречу? Всё это шло на благо Наньяна. Ты несколько раз приходил в дом Цзян и просил моего прадеда выйти в свет, чтобы великие кланы проголосовали за поддержку твоих школ… Видя, что ты действительно печёшься о благе государства на тысячи поколений вперёд, мы во всём содействовали.
— Но теперь ты вознамерился истребить разбойников! Второй молодой господин Янь, ты всего лишь уездный начальник! Подобные дела должны входить в мои обязанности, не так ли? Даже я не спешу, так к чему такая спешка тебе? Ты…
Янь Шан с улыбкой смотрел на него, думая о том, что семья Цзян соглашалась на его реформы лишь потому, что в итоге эти достижения будут разделены между ними и им самим. И вовсе не ради какого-то блага государства на тысячи поколений.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
