Обезьяна и человек поклонились друг другу в знак прощания.
Лишь несколько камней стерты — поры детской мгновение.
В горниле из меди и железа бушует пламя,
Кто ответит — когда же раскроется тайна?
Всего лишь несколько тысяч зим и лет.
Трудно встретить в мире людском улыбку,
На полях сражений друг в друга целимся луком-луной.
Пролилась по равнинам и пустошам кровь.
Одну главу прочёл — и голова покрылась снегом седины,
Лишь помню пятна тусклые да несколько строк преданий старины.
Деяния священные трех владык и пяти императоров
Обманули бесчисленных странников.
Много ли было великих мужей?
Следом за славой разбойника Чжи и бунтаря Чжуана
Воспрянул Чэнь-ван, взмахнув золотой секирой-юэ.
Песнь не окончена, а восток уже бел.
—— «Хэ Синь Лан · Читая историю»
—–
Дождь в Чанъане не утихал.
Ян Сы только что вернулся из загородной военной управы. Из-за непогоды людей на улицах было мало. Он скакал верхом по пустынному проспекту и остановил коня перед винной лавкой, куда часто заглядывал за покупками.
Тут же из дверей выскочил смышленый работник, чтобы привязать лошадь. Ян Сы, совершенно не обращая внимания на промокшую одежду, решительно вошел внутрь.
В лавке из-за дождя было почти пусто. У стойки на первом этаже стояла Янь Сяочжоу в мули1, беседуя с чжангуем.
Она вполголоса рассказывала о кувшине вина, стоявшем перед ней:
— Это именно вино Линси, я лично настаивала его три года, прежде чем оно созрело. Чжангуй, почему бы вам не попробовать его, а после мы решим, стоит ли оно такой цены?
Чжангуй с усмешкой ответил:
— И впрямь вино Линси? Сяонянцзы, не обманывай меня. В мою лавку заглядывает немало высокопоставленных особ. Если они скажут, что вино поддельное, и вывеска моего заведения пострадает, я приду к вам, нянцзы, сводить счеты.
Янь Сяочжоу улыбнулась:
— Как раз об этом я и хотела сказать. Вы можете прийти ко мне в любое время. Однако цена на это вино…
Как оказалось, Янь Сяочжоу пришла в лавку, чтобы продать вино.
Третий господин Янь и Янь Сяочжоу в итоге не продали дом, поскольку Му Ваньяо не позволяла людям, чье прошлое было ей неведомо, жить прямо напротив ее дверей. Пока третий господин Янь еще беспокоился о том, как объясниться со своим вторым старшим братом, Му Ваньяо вместе со своим будущим фумой покинула Чанъань.
Посовещавшись, брат с сестрой решили отправить второму старшему брату письмо и пока поселиться в его доме, сосредоточившись на подготовке к экзаменам.
Чжангуй, даже сквозь вуаль мули, смутно видел, что эта нянцзы молода и прекрасна. К тому же говорила она мягко, голос ее ласкал слух, а посетителей в зале было немного. Поэтому чжангуй с удовольствием торговался, увлеченно беседуя с сяонянцзы.
Внезапно с улицы донесся звучный голос молодого человека:
— Хозяин, вина!
Ян Сы перешагнул порог и направился к стойке.
Чжангуй тут же прервал беседу с Янь Сяочжоу и громко откликнулся. Видя, что хозяин лавки спешит, Янь Сяочжоу догадалась, что прибывший гость — человек непростой. Воспользовавшись тем, что чжангую нужно было заняться новым посетителем, она в нескольких словах утвердила цену.
У чжангуя не было времени торговаться, и он поспешно согласился.
Ян Сы оперся руками о стойку и, опустив взгляд, медленно произнес:
— Нашлось ли в лавке какое-нибудь хорошее вино?
Посмотрев вниз, он заметил стоявшую напротив него девушку. Она была облачена в мули, скрывавшую ее с головы до пят. За белой вуалью ярко выделялось ее карминовое платье. Лицо его оставалось бесстрастным, но в мыслях он пытался восстановить голос этой нянцзы, который слышал, когда входил.
Годы службы в армии Лунъю приучили его к привычкам, совершенно не похожим на те, что были у прежнего третьего молодого господина Ян: он обращал внимание на каждого, кто оказывался рядом, опасаясь, что встречный может быть вражеским лазутчиком, присланным выведать тайны.
Голос этой нянцзы показался Ян Сы знакомым.
Он был легким и мягким, с тем самым ощущением нежного говора У, свойственного лишь южанам. Она говорила будто пела — чисто, изящно и кротко, совсем не так, как жители Чанъаня.
Он постукивал длинными пальцами по столешнице, будучи уверенным, что определенно где-то уже слышал этот голос.
Из-под опущенных век он почувствовал, что дева за вуалью пристально на него смотрит. Пальцы Ян Сы замерли. «Хм?»
В этот момент чжангуй с улыбкой спросил его:
— В лавку как раз доставили вино Линси, третий господин, не желаете ли отведать?
Ян Сы рассеянно бросил:
— Угу.
Стоявшая напротив девушка негромко рассмеялась.
Ян Сы внезапно вскинул голову, его взгляд, острый, как у сокола, вонзился прямо в нее. Нянцзы за вуалью, должно быть, испугалась его ледяного нрава и отступила на два шага.
Однако Янь Сяочжоу быстро взяла себя в руки. Она склонилась в поклоне и мягко пояснила:
— Цешэнь лишь рассмеялась тому, как ловко чжангуй ведет дела, и вовсе не имела намерения оскорбить ланцзюня. Ланцзюнь, вы ошиблись.
К этому моменту Янь Сяочжоу уже узнала в этом ланцзюне того самого человека, которого спасла у горного ручья перед тем, как прибыть в Чанъань. Но, видя его крайнюю настороженность, она не стала набиваться в знакомые и ограничилась лишь мягким объяснением.
Когда чжангуй отсчитал и отдал ей связку медных монет, Янь Сяочжоу снова поклонилась ланцзюню, который не сводил с нее глаз, после чего взяла свой зонт и вышла из лавки.
Внутри чжангуй лично наливал вино для третьего молодого господина Ян. Ян Сы провожал взглядом силуэт Янь Сяочжоу, все еще пытаясь разобраться в охватившем его чувстве узнавания. Внезапно его мозг словно пронзило разрядом: голос этой юной девы совпал с тем, который он слышал совсем недавно —
- Мули (幕离, mùlí) — традиционный головной убор с вуалью, полностью скрывающий лицо и фигуру, популярный в эпохи Суй и Тан. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
