Снаружи храма Пуцзю хаос стал таким, что чиновники в засаде уже не могли с ним совладать. Шум и крики слились воедино: какой-то чиновник торопливо сбежал из дома напротив, придерживая полы халата и вопя: «Людей! Срочно вызывайте людей!», простой люд в ужасе кричал, уворачиваясь от нищих, а те теснились в храм, громко споря: «Здесь всё раздают бесплатно, с какой стати нам не сказали!».
Посреди этого беспорядка кто-то выкрикнул: «Власти убивают людей!», и ситуация стала готовой взорваться от одного прикосновения1.
А у ворот храма незнакомую женщину, окружённую стражей, заставляли умываться и допрашивали лишь потому, что её макияж походил на облик принцессы Даньян. Грубые чиновники, увидев, что её лицо после умывания совершенно не похоже на портрет, полученный от начальства, выругались и отвернулись:
— Сначала заприте её в тюрьму!
Незнакомка пришла в ужас. Всё шло совсем не так, как она представляла: когда её нанимали, никто не говорил, что придётся сидеть за решёткой. Она пронзительно закричала:
— За что вы меня хватаете? За что вы меня хватаете?!
Чиновники же громко призывали:
— Разойдитесь! Освободите дорогу! Проклятье, все прочь! Такая толпа, жить надоело? Не боитесь, что вас затопчут или пожар случится?
Они обнажили мечи:
— А ну все прочь с пути лао-цзы!
В эту ночь огни сияли так ярко, что затмевали лунный свет. Весь храм и даже весь город пребывали в торжественном великолепии… Чиновники же трепетали от страха, больше всего боясь происшествий в ночь праздника Дуаньу.
Самый высокопоставленный здесь чиновник восьмого ранга с мрачным лицом шёл к храму, раздавая указания:
— Закрыть городские ворота! С этой ночи каждого входящего и выходящего подвергать строжайшей проверке! Говорите, что начался бунт нищих, они угрожают управе, и ворота пришлось закрыть по необходимости… Следите в оба, если этой ночью хоть комар вылетит — я с тебя строго спрошу!
Подчинённые, вытирая пот, замялись:
— Ланцзюнь, боюсь, сейчас не выйдет выделить людей на ворота… Здесь всё забито народом, мы же не можем бросить простых людей только ради защиты принцессы?
Мелкие служащие отличались от чиновников: они сами вышли из народа и, естественно, сочувствовали ему. К тому же они искренне верили, что защищают принцессу, и потому трудились с особым рвением.
В голове предводителя мелькнула догадка, дыхание его стало тяжёлым:
— Ты хочешь сказать, что мы можем упустить ворота?.. Тогда тем более нужно отправить туда ещё людей! Быстро! Не дайте никому покинуть город!
Служащие, пришедшие с докладом, остолбенели:
— Но здесь… здесь же повсюду люди, нищие не нашли зерна и начали грабить народ…
Чиновник замер, обливаясь потом и осознавая всю тяжесть положения. Однако он принял мгновенное решение и приказал:
— Идите к воротам и перехватывайте людей! А что до этого места… заблокируйте храм! Никому не входить и не выходить! С остальным разберёмся позже.
Служащие в ужасе посмотрели на него, видя серьёзное лицо начальника, который действительно намеревался увести всех людей к городским воротам… А как же люди в храме Пуцзю, окружённые нищими? Как же эти нищие, чьё происхождение неясно? И монахи, которых насильно удерживали и связывали?..
Служащий пробормотал: «Беды не миновать», и отправился исполнять приказ.
Чиновник, увидев, что приказ принят, немного выдохнул, но всё равно оставался напряжённым.
Его выдвинул на должность сам уездный начальник, который всегда беспрекословно подчинялся роду Цзян-ши из Наньяна. Местный «чиновник — отец и мать народа» сам происходил из рода Цзян-ши, но, к сожалению, не из главной ветви, а из побочной. Вся верхушка рода Цзян-ши была в Наньяне или в Чанъане, разве до них дошла бы очередь?
Перед выходом уездный начальник шепнул ему, что поимка принцессы или её убийство в неразберихе станет для рода Цзян-ши великим благом. Если это удастся, его путь к чинам в Наньяне станет гладким.
И вот такая удача, а в эту ночь творится подобный хаос!
— Ланцзюнь! Лекарственное сырьё, за которым присматривали в храме, пропало! — ещё один служащий, весь в поту, спрыгнул с храмовой стены, так как главные ворота были наглухо забиты толпой, и войти или выйти было невозможно.
Сейчас лекарства его уже не заботили. Чиновник с раздражением махнул рукой, гадая лишь о том, как будет отчитываться перед уездным начальником.
Он нахмурился, восстанавливая в уме события ночи: сначала кто-то снаружи сказал, что нашли девушку, похожую на принцессу, затем у ворот храма встретилась ещё одна, а после — внезапное вторжение нищих… Он пробормотал про себя:
— Значит, знаменитый в Поднебесной чиновник Янь Сучэнь и вправду вместе с Дянься.
Изначально лекарства были лишь приманкой, и теперь, когда они пропали… На губах чиновника промелькнула улыбка. Он подумал: слепец и хрупкая принцесса — как им удастся выбраться из города, который он превратил в клетку!
—–
Неподалёку от храма чиновников и служащих постоянно отзывали назад, но те, кого уже отправили на задания, не получили новых распоряжений. В глубоком переулке отряд из четырёх-пяти служащих во время патрулирования заметил людей и стал медленно приближаться.
- Ситуация, готовая взорваться от одного прикосновения (一触即发, yī chù jí fā) — идиома, описывающая крайне напряжённую обстановку, когда малейший толчок может привести к немедленному столкновению или взрыву. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
