Свет был тусклым, он то разгорался, то гас. Со стороны патрульных чиновников в переулке смутно виднелись прижавшиеся друг к другу мужчина и женщина.
Мужчина был высок и худощав, он слегка ссутулился, одной рукой поддерживая лицо девы, а другой обнимая её за талию. Его верхнее платье цвета лунного белого было наброшено на плечи прильнувшей к нему нянцзы, скрывая её очертания; было лишь видно, как тёмные волосы струились сквозь пальцы, обвивая руку ланцзюнь и рассыпаясь по земле подобно водопаду.
Только принцесса императорского дома могла обладать такими роскошными волосами, ниспадавшими до самых щиколоток.
Янь Шан, вытащив её шпильку, осознал свою небрежность. Он притворился упоённым страстью и обхватил её волосы рукой, надеясь, что мелкие чиновники не заметят, что длина её волос отличается от обычной.
Голоса мужчины и женщины звучали приглушённо и низко — с первого взгляда было ясно, чем они заняты. Однако предводитель этого отряда, привыкший иметь дело с представителями трёх учений и девяти школ1, инстинктивно почувствовал неладное. Он не сразу заметил необычную длину волос девы, но подумал: в монастыре творится такое, как же здесь могли оказаться мужчина и женщина, предающиеся чувствам?
Положив руки на рукояти мечей, они осторожно приблизились и выкрикнули издалека:
— Вы двое, повернитесь лицом! Кто такие! Что здесь делаете!
Янь Шан почувствовал, как вздрогнули ресницы Му Ваньяо, прижавшейся лицом к нему; она явно тоже слышала звук шагов приближающихся чиновников. Не подавая виду, Янь Шан продолжал целовать Му Ваньяо, крепко сжав в рукаве нож. По звуку голосов он рассчитывал, как незаметно разделаться с ними, когда те подойдут…
Он не собирался убивать их, но ему нужно было, чтобы они потеряли сознание.
Му Ваньяо с томно закрытыми глазами прильнула к груди Янь Шан, страстно обнимая его за талию. Но в её рукаве рука так же крепко сжимала кинжал. Она думала о том, что если наступит тот самый момент, она даст Янь Шан бежать, а сама прикроет отход. Янь Шан плохо видел, а у неё по крайней мере был кинжал… К тому же, даже если она попадёт в руки властей, её положение принцессы давало шанс на спасение.
Шаги за спиной становились всё ближе, но пара, казалось, целовалась ещё более неистово.
Влажное касание губ, дыхание, подобное потоку. Мягко и дерзко, разум намеренно погружался в дурман, но даже в самый страстный миг сохранял холодную рассудительность.
Му Ваньяо запрокинула голову, её глаза были слегка приоткрыты — она хотела видеть приближающихся чиновников, но невольно её внимание привлекло лицо склонившегося над ней Янь Шан с закрытыми глазами. Вокруг царило безмолвие, где-то вдали шло сражение, а в этой бесконечной игре он держал веки сомкнутыми.
Растрёпанные волосы рассыпались по его лицу, несколько прядей скользнули под воротник к шее. Его одежда укрывала её, на его манжетах виднелось несколько капель грязи. Он был таким худым и статным, с нахмуренными бровями, весь во власти чувств, с покрасневшим лицом…
Хм.
Янь Шан открыл глаза.
Он явно не видел её, но в тот миг, когда их взгляды встретились, когда он на мгновение замер, Му Ваньяо почувствовала, как дрогнули его пальцы на её щеке.
Словно в порыве страсти, он толкнул её в плечо, прижимая к стене.
Чиновники за спиной крикнули:
— Остановитесь!
Разумеется, останавливаться было нельзя.
Действие убедительнее слов.
В этой безмолвной борьбе Му Ваньяо не произнесла ни звука, когда Янь Шан прижал её к стене. Его рука скользнула от талии вверх, лунный свет освещал их лица. Он стал грубым и возбуждённым, словно завсегдатай Бэйли — возбуждённым, но бесчувственным. Он казался пугающе чужим, и Му Ваньяо мгновенно вспомнила тех мужчин в Умани…
Те злобные прикосновения, те сокрушительные издевательства.
Но она смотрела в лицо Янь Шан широко открытыми тёмными глазами. Его чистое, мягкое лицо было совсем рядом, его дыхание касалось её шеи. Холод пробирал до костей, жар разливался по спине.
Му Ваньяо высоко выгнула шею, крепко обнимая его, и с её губ сорвался томный звук:
— М-м…
Словно кошачье мяуканье, нежное и вкрадчивое до мозга костей.
От этого звука чиновники густо покраснели, что уж говорить о Янь Шан? Это искушение укололо в самое сердце. Она была в его руках, её прохладная щека касалась его горячей кожи. Её тихий стон, кончик носа, задевший его шею — и по его телу волнами пробежала дрожь.
В горле у него внезапно пересохло, всё тело напряглось. Это не было притворством, это было по-настоящему… В одно мгновение в памяти всплыли бесчисленные картины их близости в прошлом.
Чиновники подошли уже на расстояние трёх чжанов.
Янь Шан и Му Ваньяо крепче сжали свои ножи… Патрульные, видя, что на них до сих пор не обращают внимания, поняли, что дело нечисто. Они обнажили мечи. В этот миг короткого противостояния, когда чиновники уже готовы были броситься в атаку, из начала переулка раздался окрик:
— Что вы здесь застряли! Ланцзюнь перебрасывает людей к городским воротам! Защищайте Дянься!
- Три учения и девять школ (三教九流, sānjiào jiǔliú) — китайская идиома, обозначающая людей всех возможных сословий и профессий, в том числе из низов общества. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
