Черные блестящие глаза Му Ваньяо смотрели на его лицо; когда он поцеловал её в лоб, в её сердце разлилось приятное волнение. Она послушно отозвалась и закрыла глаза, чувствуя, как Янь Шан и правда отодвинул полог и спустился с кровати. В душе она чувствовала вину за то, что так его изводит, но то, как сильно он её баловал, приносило Му Ваньяо радость.
Му Ваньяо мысленно пообещала себе в следующий раз не мучить его так, но всё же со спокойной совестью принимала доброту Янь Шана.
Во второй половине ночи новобрачные тихо покинули поместье принцессы и, сидя верхом на одной лошади, выехали из переулка через задние ворота.
Му Ваньяо сидела перед Янь Шаном, он обнимал её, а она прижималась лицом к нему. Он плотно укутал её в плащ, и в эту раннеосеннюю ночь, когда они неслись во весь опор и холодный ветер бил в лицо, Му Ваньяо ничуть не мерзла. Улицы были безмолвны, городские ворота приоткрыты; когда они проезжали сквозь окутанный тьмой мир, им казалось, будто на свете остались только они двое.
Добравшись до горы Чжуншань, они начали искать путь к вершине. Гора тянулась на тысячи ли, тропа была трудной; Янь Шан вел лошадь впереди, а Му Ваньяо, закутавшись в плащ, с улыбкой шла следом, не отрывая взгляда от его статной спины.
Наконец, привязав лошадь, они сели на вершине, взирая на серое небо и любуясь бескрайними облаками в ущельях.
Горы спали, всё вокруг затихло, и лишь они двое сидели в этой тишине.
Му Ваньяо смотрела на плывущие в небе облака — тяжелые, темные, свет был тусклым, а горный ветер обдувал их, но в сердце её не было ни капли страха.
Внезапно Му Ваньяо обернулась к Янь Шану и приказала:
— Спроси меня, что мне приснилось.
Янь Шан с готовностью последовал её воле:
— Что же тебе приснилось?
— Мне приснилось то время, когда меня отправили на политический брак, моё первое замужество. Это было похоже на кошмар.
Они сидели перед обрывом, порывистый холодный ветер обжигал лица, а Янь Шан молча смотрел на неё.
Му Ваньяо засомневалась, стоило ли говорить о таком в брачную ночь, но она привыкла говорить Янь Шану всё, что было у неё на уме. Она подумала, не разрушила ли его прекрасные воспоминания о свадьбе, как вдруг он наклонился, взял её лицо в ладони и пристально посмотрел на неё.
— Яо-Яо, ты самый храбрый человек из всех, кого я встречал, — произнес Янь Шан.
Му Ваньяо замерла.
— Что ты имеешь в виду? — спросила она.
— Если тебе снится кошмар, ты непременно должна его прогнать, не дожидаясь ни секунды. Если кто-то строит против тебя козни, ты обязательно поднимаешься, чтобы отомстить. Столкнувшись с неудачей, ты запоминаешь это, чтобы в следующий раз обойти её стороной. Когда твои воспоминания печальны и ты не можешь их забыть, ты встречаешь их лицом к лицу. То, через что тебе пришлось пройти в Умани, было ужасно, и ты изменила свой характер, чтобы приспособиться.
— Ты кажешься такой хрупкой, но судьба так и не смогла тебя сломить. Ты всё время сражаешься, всё время идешь вперед. Даже когда мы расстались… мы ведь оба отпустили руки друг друга, но пока я терзался в Наньяне, ты в Чанъане не прекращала принимать ухаживания ланцзюней. Ты… всё время боялась, но продолжала идти навстречу страху. Всё время сопротивлялась, но заставляла себя двигаться дальше.
— Ты настолько смелая, что рядом с тобой я чувствую себя невыносимо трусливым. Я вечно всё обдумываю, а когда мыслей становится слишком много, долго не решаюсь сделать ни шагу. Твоя решимость… вызывает у меня восхищение и зависть.
На горизонте забрезжил рассвет1, тысячи золотых лучей пронзили облака, восток окрасился в алый цвет, небо постепенно светлело.
Му Ваньяо пристально смотрела на него:
— Зачем всё обдумывать? Я знаю, о чем ты беспокоишься, но на самом деле я не забиваю себе голову этим. Я знаю, что между нами ещё много проблем: например, как сбалансировать мою власть и твоё стремление заботиться о народе, или как примирить императорскую власть с выходцами из бедных семей. Эти вопросы трудно решить в одночасье, но я больше не могу ждать…
— Янь Шан, если мы будем ждать и дальше, то упустим друг друга. Давай сначала крепко свяжем наши судьбы и не будем отпускать друг друга, а потом уже вместе решим все проблемы, разве так не лучше?
Она взяла его лицо в ладони и искушающе спросила:
— Разве не лучше?
Янь Шан улыбнулся.
На краю неба раскинулись алые облака, медленно поднималось утреннее солнце. Всё сущее купалось в лучах рассвета, трава и деревья дышали свежестью, мир стал светлым.
Он обнял её и, опустив голову, прикоснулся своим лбом к её лбу:
— Хорошо.
Он проговорил с глубокой нежностью:
— Я постоянно всё взвешивал и упустил много возможностей. Но я не хочу упустить тебя… Я просто хочу быть с тобой и приложу для этого все усилия…
Он произнес завороженно:
— Мы должны быть вместе. Вместе взойдем на Девятое небо, вместе спустимся в ад Вечной ночи.
Му Ваньяо закрыла глаза и прошептала, словно давая клятву вместе с ним:
— Вместе будем четой бессмертных, вместе станем свирепыми демонами и асурами.
— Мы… начнем нашу новую жизнь заново.
Утреннее солнце вырвалось из-за горизонта, поднялось над лазурным морем и зелеными горами. Десятки тысяч лучей разлились по небу, зеленое море лесов колыхалось в горах, а под обрывом клубился туман. Молодые мужчина и женщина сидели на краю скалы, вместе глядя на красное солнце, слушая колокольный звон в горах и глядя, как вдали пробуждается Чанъань —
Мир смертных.
- Цвет рыбьего брюха (鱼肚白, yúdùbái) — образное китайское выражение для описания белесого цвета неба на рассвете. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
