Когда Му Ваньяо и Янь Шан возвращались в город, Янь Шан из-за тяжелых ран все время опирался на ее плечо, пребывая в полузабытьи. Му Ваньяо же приподняла занавеску повозки и увидела то, что происходило снаружи.
После дождя мутная вода на земле смешалась с кровью.
Воины молча переносили тела.
Трупы простых людей, до которых никому не было дела, грудами лежали перед лавками, до смерти пугая их владельцев, чьи крики не смолкали.
Мужчины и женщины, подобные живым мертвецам1, стояли на улицах, повсюду разыскивая своих родных и спрашивая, живы ли они…
Повозка, принадлежащая поместью принцессы, безмолвно ехала по кварталам в сопровождении воинов. Вдруг за ней погнался безумный мужчина. Даже когда его пытались удержать, он продолжал громко кричать:
— Знатные люди! Знатные люди! Вы ведь едете с запада города, не видели ли вы мою нянцзы? Вчера утром она ушла за овощами и до сих пор не вернулась, до сих пор не вернулась!
— На востоке тоже были овощи, но она непременно хотела пойти на западный рынок, говорила, что там дешевле. Это я виноват, что позавчера обругал ее, сказал, что она только ест и ничего не делает. Я не нарочно, я просто так устал от работы, меня самого обругал хозяин, вот я и сорвался на нее…
— Мы женаты три года, у нас одна-единственная дочь, она дома плачет от голода, а мать… мать пропала, пропала… пропала!
Стражники преградили мужчине путь, не давая приблизиться к повозке. Он бессвязно причитал, а в порыве чувств и вовсе сел на землю, утирая слезы и громко рыдая.
Плач его был душераздирающим, а скорбь — безграничной.
Кто мог подумать до сегодняшнего дня, что в Чанъане случится подобное?
Му Ваньяо приоткрыла занавеску и долго смотрела на того мужчину. Пока она завороженно глядела назад, чьи-то ладони вдруг потянулись к ней и закрыли ей уши. Му Ваньяо обернулась и увидела, что Янь Шан пришел в себя, хотя лицо его оставалось мертвенно-бледным.
Он опустил занавеску вместо нее и тихо произнес:
— Не смотри и не слушай больше. Чем больше слышишь, тем тяжелее на душе.
Му Ваньяо пристально посмотрела на него и заметила, что, хотя в его глазах читалась невыносимая печаль, выражение лица оставалось спокойным.
Она вдруг спросила вполголоса:
— Ты часто видел такое в детстве?
— Да. Насмотрелся вдоволь, — ответил Янь Шан.
Му Ваньяо замолчала, внезапно почувствовав вину за свою ограниченность. Она притворялась великодушной, на словах желая узнать о жизни народа. Но лишь сегодня, увидев все это на улицах Чанъаня, она по-настоящему прониклась состраданием.
Только теперь она начала понимать, ради чего Янь Шан упорствовал и что именно он хотел защитить.
Му Ваньяо пробормотала про себя, предаваясь раздумьям:
— Неужели в мире людей всегда так?
Глядя на колеблющиеся тени на занавеске повозки, Янь Шан тихо ответил:
— В мире людей всегда так. Те, кто наверху, не гнушаются никакими средствами, а те, кто страдает, пребывают в неведении. Знать борется за свое будущее, а простой люд молит лишь о выживании.
— Им не на кого опереться, а наше грядущее туманно. Если есть возможность, нельзя терять милосердия. Долг тех, кто служит при дворе и следует пути человеколюбия, — помогать этому народу.
Му Ваньяо было нечего сказать, она лишь крепче сжала руку Янь Шана.
Император вышел победителем из этого дворцового переворота, но разве этот ад в Чанъане не был сотворен Лю Вэньцзи ценой жизней простых людей? А ведь Лю Вэньцзи действовал в интересах Императора. Разве после того, как все закончилось, Император казнит Лю Вэньцзи за то, что тот использовал человеческие жизни в борьбе против Ян Саня?
Нет.
Мертвые ничего не значат для Императора, они важны лишь для своих близких.
Му Ваньяо вдруг подумала, что она — принцесса, а Янь Шан — чиновник. С их положением и властью они, возможно, действительно могут сделать многое…
Му Ваньяо спросила Янь Шана:
— Спина болит?
Янь Шан хотел было ответить, что нет, но, встретившись с полным тревоги взглядом жены, кивнул.
Он вздохнул и нахмурился:
— Всю спину словно огнем жжет, мне кажется, у меня жар… Яо-Яо, почему со мной всегда так…
Му Ваньяо было больно видеть его страдания, больно от того, что его тело постоянно подвергалось разного рода истязаниям. С тех пор как он стал чиновником, на его долю выпало немало бед: то ожог маслом, то тюрьма, то болезнь глаз, а теперь вот — рана на спине…
Она решила, что после этого случая Янь Шану необходимо как следует отдохнуть. Он больше не может так изнурять себя.
Уже все для себя решив, Му Ваньяо сказала:
— Второй старший брат Янь, не бойся. В нашем поместье есть личный придворный лекарь, как только вернемся, он осмотрит твои раны. Тебе нужно крепко поспать, проснешься — и все будет хорошо.
Янь Шан вздохнул:
— Боюсь, поспать не удастся.
—
Разумеется, не удастся.
- Живые мертвецы (行尸走肉, xíng shī zǒu ròu) — китайская идиома, описывающая людей, утративших смысл жизни и действующих лишь механически. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
