Его родная младшая сестра, старшая принцесса, сидела с отсутствующим видом, словно посторонний человек. Она смотрела то влево, то вправо, совершенно не понимая, какую сторону ей занять.
А тайцзы, Циньван, Юйян, Цзиньван, Даньян и даже его горячо любимая А-Нуань — все смотрели на него.
Все они смотрели на него, и в их глазах читалось:
— Почему ты до сих пор не умер?
— Почему ты всё ещё жив?
Все желали ему смерти, все его ненавидели. Все без исключения задавали ему один немой вопрос.
Хуаншан пошатнулся, изо рта брызнула горячая кровь, и он рухнул навзничь.
Все присутствующие в главном зале оцепенели, глядя, как Хуаншан харкает кровью. Чэн Ань бросился вперёд и подхватил его, громко призывая позвать придворного лекаря. Остальные лишь спустя мгновение опомнились и тоже начали проявлять беспокойство о правителе.
Хуаншан дрожал, исторгая из себя сгустки крови; он беззвучно открывал рот, а его глаза были полны слёз. Окружающие пришли в ужас, гадая, не хватил ли его удар.
В этой неразберихе глаза Лю Вэньцзи странно блестели. Он пристально смотрел на тайцзы, и в выражении его лица что-то едва заметно дрогнуло.
Тайцзы был его врагом.
Все оправдания тайцзы казались Лю Вэньцзи смехотворными.
Однако одна фраза заставила его согласиться.
Тайцзы сказал, что нужно сопротивляться.
Да.
Этой несправедливой судьбе… и вправду следовало сопротивляться!
Из-за того, что Хуаншан впал в беспамятство после кровавой рвоты, во императорском дворце воцарился хаос.
Спустя один шичэнь тайцзы снова заперли в Дунгуне, ожидая пробуждения Хуаншана для продолжения допроса. Му Ваньяо с супругом покинули дворец и отправились домой, а Лю Вэньцзи последовал за Цзиньваном.
Лю Вэньцзи вполголоса произнёс, обращаясь к Цзиньвану:
— Дянься, вчера вечером Бися беседовал с несколькими сянгунами. Он говорил, что намерен выбрать новых наложниц для Хоугуна или усыновить кого-то из потомков рода Му среди императорской родни, чтобы сделать их принцами.
Цзиньван пребывал в растерянности.
Глядя на него, Лю Вэньцзи на мгновение изумился, не понимая, то ли этот человек и впрямь глуп, то ли он так долго притворялся, что в самом деле лишился проницательности. Согнувшись в поклоне, Лю Вэньцзи произнёс предельно прямо:
— Возможно, во дворце скоро появятся новые принцы.
Только тогда до Цзиньвана дошло. Он долго стоял в оцепенении, не зная, что и чувствовать.
— Гунгун хочет сказать, что Фухуан по-прежнему не принимает меня в расчёт? — Обида душила его, он то ли плакал, то ли смеялся. — Оба моих сюнчжана попали в беду, но он скорее предпочтёт зачать новых сыновей или усыновить отпрысков боковой ветви рода Му, чем подумает обо мне? Он настолько… презирает меня?
Неужели трон никогда не имел к нему отношения?
Почему… на каком основании?..
Лю Вэньцзи поклонился с улыбкой:
— Дянься может быть спокоен, вэйчэнь поддерживает вас. Вэйчэнь поможет вам и замолвит за вас слово перед Бися.
Цзиньван схватил его за руку и взволнованно потряс её:
— Благодарю, гунгун! Я не забуду вашей доброты!
Когда повозка поместья принцессы Даньян проезжала по главной дороге, Лю Вэньцзи мгновенно стёр улыбку со своего лица, а Цзиньван перестал изображать безграничную признательность.
Внутри повозки Му Ваньяо сказала Янь Шану:
— Лю Вэньцзи и Цзиньван спелись. Не находишь это ироничным? Цзиньван может и не знать, но неужели Лю Вэньцзи забыл о том, что Цзиньван сделал с Чуньхуа?
— Он знает, но ему уже всё равно.
Янь Шан промолчал. Му Ваньяо, глядя на него, продолжила:
— Он изменился, это больше не тот Лю Вэньцзи, которого ты знал. Будь осторожен с ним в будущем, опасайся, как бы он тебя не предал.
Лишь спустя долгое время Янь Шан ответил:
— Я всё же должен попытаться.
Му Ваньяо вздохнула и, прислонившись головой к плечу Янь Шана, тоже замолкла.
Сегодняшние слова тайцзы были подобны чистейшему маслу, проливаемому на макушку1, озвучив то, что было на душе у каждого. Она тоже размышляла над его речью.
Но что бы ни было сказано в зале, преступление в виде мятежа было непростительным.
Спустя три дня тайцзы, находившийся под домашним арестом в Дунгуне, узнал об участи Циньвана: тот был сослан в Линнань. Семья Циньван-фэй была казнена в полном составе, а принцы также понесли наказание. Весь клан Цзян из Наньяна был истреблён.
С Циньваном было покончено.
Теперь настал черёд тайцзы.
В тусклом свете свечей на дверях и окнах отразился силуэт дворцового евнуха, присланного Лю Вэньцзи. Этот слуга со злорадством рассказывал о судьбе Циньвана, надеясь запугать тайцзы.
Он хотел, чтобы тайцзы ждал — ждал, когда дорогих ему людей постигнет та же участь, что и сторонников Циньвана.
Когда дворцовый евнух ушёл, тайцзы в тишине сидел за столом.
На столе лежал острый кинжал.
Пресс-папье прижимало трепещущие листы бумаги. Они были исписаны почерком тайцзы — то были прошения о помиловании для его людей.
Он просил пощадить род Ян, чьи преступления не заслуживали смерти; умолял оставить в живых тайцзы-фэй, наложниц и его детей.
- Чистейшее масло, проливаемое на макушку (醍醐灌顶, tí hú guàn dǐng) — буддийское образное выражение, означающее обретение высшей мудрости или внезапное просветление, которое полностью очищает разум от сомнений. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
