Янь Сяочжоу:
— А позже, чтобы избежать брака, она в одиночку отправилась вслед за посольством, покинула Великую Вэй на целых четыре года и лишь недавно вернулась в Чанъань.
Янь Сяочжоу, погрузившись в свои мысли, тихо произнесла:
— Второй господин, я очень завидую её смелости. Второй господин, ты мужчина, и тебе никогда не приходили в голову такие мучительные сомнения, как нам, девушкам. Ты лишь находишь поступок Лин-фэй отважным и достойным восхищения, но ты не знаешь, какое сильное потрясение он вызвал во мне. Она заставила меня задуматься о том, какую жизнь я на самом деле хочу прожить.
— Должна ли я послушно оставаться в Чанъани, кротко следовать указаниям гэгэ, рано выйти замуж и рожать детей — или же мне самой решать, какой дорогой идти? Какая жизнь мне нужна, чем я хочу заниматься? гэгэ, понимаешь ли ты, в чём именно заключаются мои сомнения?
В глазах Янь Шана промелькнул живой блеск. Он вспомнил о своей жене Му Ваньяо, которая не находила покоя в покоях; даже после свадьбы Му Ваньяо не сидела дома в роли добродетельной супруги. Лю Жочжу хоть и последовала за а-де в Хэси после замужества, на самом деле сделала это ради спасения редких древних рукописей. Чжао Линфэй своевольно сбежала от брака на несколько лет и вовсе покинула Великую Вэй. И Янь Сяочжоу… кажется, ей тоже была не по душе судьба примерной жены и матери.
Янь Шан пребывал в замешательстве, но в то же время смутно осознавал, как им нелегко. И хотя он понимал далеко не всё, у Янь Шана было одно достоинство: он умел слушать и уважал чужой жизненный выбор.
Тогда Янь Шан спросил:
— Ты отправляешься в Цзяньнань не только ради третьего господина Яна?
Янь Сяочжоу улыбнулась, и её глаза лучились светом:
— Я знала, что второй господин поймёт. Мне вовсе не обязательно связывать судьбу с третьим господином, просто мне жаль его как старого друга. Если бы второй господин оказался на моём месте, ты наверняка не оставил бы старого друга в беде. Неужели второй господин никогда не поддерживал своих старых друзей и не пытался приложить усилия ради них?
Янь Шан улыбнулся и промолчал.
Чай в его руках уже остыл, подобно тому как некоторые люди, уйдя далеко, больше не возвращаются. Он прилагал усилия ради Лю Вэньцзи, но к сегодняшнему дню Янь Шан уже отказался от этого старого друга.
Янь Сяочжоу же продолжала твёрдо и мягко:
— Я всё тщательно обдумала и попросила сноху о помощи. Приехав в Цзяньнань, я намерена изучать медицину, заниматься травами и посмотреть, на что я способна. Я не знаю, что принесёт будущее, но хочу проверить свои силы.
— Я хочу поддержать третьего господина в это труднейшее время, помочь ему преодолеть невзгоды и дождаться, когда он снова встанет на ноги. Второй господин, распри при дворе, смены на престоле — какое отношение всё это имеет к третьему господину? Прежний тайцзы ушёл, дела третьего господина в Чанъани закончены, а его новый путь только начинается.
— Я хочу найти собственную дорогу и в то же время стать свидетелем его пути. Я не собираюсь выходить за него замуж, я поддерживаю его как друг. Что с того, что его сослали в Цзяньнань и запретили возвращаться в Чанъань? Это ещё не вся жизнь третьего господина.
— гэгэ, есть такие стихи: «Драгоценное вино из Синьфэна стоит десять тысяч за доу1, сколько молодых удальцов в Сяньяне. Встретившись, они пьют за добрую волю, привязав коней у высокого терема под плакучими ивами». Такова была жизнь третьего господина Яна. Но это лишь первая половина его жизни.
— Вторая же половина жизни третьего господина Яна должна быть такой: «Он начал службу воином в Юйлинь при Хань, впервые последовал за генералом Пяоцзи в битву при Юйяне. Кто знал, что тяготы на границе ему не в тягость, и даже в смерти сохранится аромат его доблестных костей». Он должен принадлежать к числу «ся», он должен отправиться на рубежи и стать генералом. Вот его истинное предназначение!
— А я лишь хочу быть рядом, ободрять и поддерживать его… чтобы он скорее оправился и стал тем, кем ему должно быть.
Янь Сяочжоу подняла лицо; в свете свечей облик девушки казался прекрасным, свежим и чистым. В её глазах мерцал свет, а в её сердце были холмы и долины. Она не была наивной и простодушной сяонянцзы, нуждающейся в пожизненной опеке.
Янь Шан никогда ещё так ясно не осознавал, что младшая сестрёнка, которую он столько лет лелеял и любил, носил на руках и обнимал, о которой заботился, по-настоящему выросла. Он не мог контролировать её или связывать по рукам и ногам. Он должен позволить ей идти своей дорогой, и если она права, он обязан её поддержать.
Янь Шан поднялся, полы его одеяния коснулись пола. Он протянул руку, погладил сестру по макушке, и его пальцы скользнули по её изящным, летящим бровям.
Янь Шан произнёс:
— Ступай к третьему господину.
Глаза Янь Сяочжоу просияли. У Чжао Линфэй был не понимающий её а-де, но у Янь Сяочжоу был поддерживающий её второй господин.
Янь Шан добавил:
— Но ты всего лишь сяонянцзы, и мне всё равно неспокойно оттого, что ты будешь одна в чужих краях. Пусть Хань Шусин следует за тобой и защищает тебя. Когда прибудешь в Цзяньнань, пиши мне почаще. Сяо Чжоу, никто не знает, что будет завтра, просто иди по выбранному пути. Если что-то понадобится, обращайся ко мне.
— Я только твой брат. Свои люди не говорят двух слов, твой гэгэ всегда желает тебе только лучшего.
Янь Сяочжоу тихо спросила:
— Если я никогда не выйду замуж, ты скажешь то же самое?
Янь Шан на мгновение опешил, а затем мягко улыбнулся. Он сказал:
— Ты ещё совсем дитя, такие речи звучат чересчур смело. Поговорим об этом позже. Но если это действительно то, чего ты хочешь… пусть я и не понимаю, я всё же готов выслушать твои доводы.
Янь Сяочжоу рассмеялась сквозь выступившие слёзы, думая о том, как ей повезло с таким замечательным вторым господином. Прерывистым от рыданий голосом она позвала его:
— Второй господин! — и, бросившись к нему, крепко обняла.
- Доу (斗, dǒu) — традиционная китайская мера объёма сыпучих тел и жидкостей, в эпоху Тан составлявшая около 6 литров. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
