— Пусть уходит! Лучше бы он всю жизнь оставался в Линнани и никогда не возвращался в Чанъань!
Когда Лю Вэньцзи пришел на аудиенцию к Сянь-фэй-няннян, его мысли были заняты этими делами. Он дерзко пренебрегал законом и посягал даже на женщину императора — чего ему было бояться? Однако, увидев Чуньхуа, он на мгновение замер, и на его бесстрастном лице промелькнула тень смятения.
Лю Вэньцзи стоял, почтительно опустив руки, притворно распоряжаясь, чтобы дворцовые евнухи оставили ценные дары, пожалованные императором. Когда евнухи удалились, Лю Вэньцзи взглянул на Чуньхуа и увидел, что она была одета в легкое шелковое жуцюнь, а ее иссиня-черные волосы были уложены в простую прическу с двумя боковыми прядями. Золотые и изумрудные украшения, свисающие с кончиков волос, отражали блеск ее глаз и бровей с нанесенным макияжем сехун. В неверном свете свечей она, стройная и изящная, выглядела точь-в-точь как шестнадцатилетняя девушка.
Она робела и беспокоилась, а от волнения и страха с трудом сглотнула слюну.
— …Что это значит, няннян? — спросил Лю Вэньцзи.
Чуньхуа опустила голову:
— Я так… хороша?
Лю Вэньцзи не стал говорить ей, что она прекрасна, как цветы персика и сливы, и что в его сердце пробудилось пламя; он лишь пристально смотрел на нее и насмешливо спросил:
— Неужели принцесса Даньян научила тебя этому?
Чуньхуа тихо ответила:
— Нет, отныне Дянься, скорее всего, больше не будет заботиться о моих делах.
Она печально добавила:
— Дянься получила своего любимого второго господина Яня, она полна энтузиазма и вдохновения, ее путь становится все легче, а будущее — все светлее. Что же касается меня, то теперь ее мысли больше не заняты состраданием ко мне. Я лишь обиженная женщина в глубине дворца, целыми днями причитающая о сыне, хозяйке дома, женах и наложницах…
— Она уже потеряла ко мне терпение и больше не желает этого слушать.
— Совсем как ты, гунгун.
Чуньхуа потерянно и в то же время завороженно смотрела на Лю Вэньцзи. Занавеси колыхались на ветру. Через этого бесстрастного, облеченного властью любимца императора она пыталась разглядеть того юношу, который когда-то был очарован ею. Но она не находила и следа того мальчика, и это было прискорбно.
Чуньхуа с горечью произнесла:
— Я стала такой, какая вам обоим не нравится, верно? Но и вы стали пугающими… вы ушли… слишком далеко. Я больше не узнаю вас.
Лю Вэньцзи молчал.
Спустя долгое время он отвернулся и произнес слегка охрипшим голосом:
— К чему говорить об этом.
Чуньхуа сделала шаг вперед:
— Дянься сказала сегодня, что может забрать меня, но я отказалась. Я не могу покинуть глубины дворца, но в то же время я в ужасе. Бися не любит меня, а Хуанхоу ненавидит моего Юэ-эра за то, что он старший сын и преграждает путь ее собственному сыну. Другие наложницы считают меня бесполезной. Те, кто раньше относился ко мне хорошо, считая меня человеком принцессы, в будущем, боюсь, тоже изменятся.
— Оглянувшись назад, я поняла, что потеряла все. Я хочу что-то изменить, в тех немногих пределах, что мне доступны…
Она всхлипнула:
— Гунгун, теперь я могу полагаться только на тебя.
— Я — брошенная женщина в глубине дворца, у которой ничего нет. Если ты тоже захочешь оставить меня, прошу, предупреди меня заранее, чтобы я могла подготовить свое сердце.
Лю Вэньцзи повернул лицо и посмотрел на нее сверху вниз. Тени от листьев платана на земле колыхались, словно густые водоросли, поглощая их двоих.
Вещи остались прежними, но люди изменились, а чувства стерлись в прах.
Он ненавидел то, что Чуньхуа стала его слабостью, зацепкой в руках Му Ваньяо. Он хотел мучить Чуньхуа, но при виде этой женщины в его сердце по-прежнему пробуждалась бесконечная нежность, которую он презирал в себе.
Прошлые радости и проведенное вместе время вызывали у него ненависть, но в то же время он не хотел их отпускать.
Возможно, он уже давно не любил Чуньхуа.
Но Чуньхуа была не просто Чуньхуа.
Лю Вэньцзи медленно скривил губы в улыбке; с ненавистью, любовью, отвращением и радостью он протянул к ней руку и мягко произнес:
— Будьте спокойны, няннян, ваш слуга никогда не покинет вас.
— «Будем любить друг друга и не забывать, отдавая все силы любви к Чуньхуа»1.
— Ваш слуга помнит это в своем сердце. Я буду помнить это всю жизнь и ни за что не посмею предать няннян. Ваш слуга будет поддерживать няннян, но прошу лишь о том, чтобы вы, подобно мне, стояли в этой трясине и не отказывались от вашего слуги.
В его взгляде читалось что-то мрачное и странное. Он схватил ее за запястье и притянул к себе. Его бледное лицо было суровым, а в глазах бушевала снежная буря, зловещая и пугающая. Чуньхуа набралась смелости и посмотрела на него; она видела, как он угрюмо улыбается, почти касаясь ее губ:
— Ты уже однажды бросила меня. Если посмеешь снова предать меня, я…
Чуньхуа вздрогнула:
— Ты убьешь меня или заставишь желать смерти?
Лю Вэньцзи нежно улыбнулся:
— Какой в этом смысл?
Он ласково погладил ее по лицу. Прелестная женщина была женщиной императора, но находилась в его объятиях — какое упоение.
Лю Вэньцзи произнес:
— Няннян не боится ни жизни, ни смерти, какой прок угрожать вам этим? О, няннян, если ты предашь меня… я развею прах твоего сына, твоего Юэ-эра, по ветру! Хочешь ли ты знать, какой жалкой будет жизнь старшего принца, которого не любит Хуанхоу и до которого нет дела Бися?
***
Поговорив о Чуньхуа и Лю Вэньцзи, Му Ваньяо и Янь Шан больше не возвращались к этой теме.
У них был рычаг давления на Лю Вэньцзи, и тот не осмеливался вести себя слишком нагло. Лишь надев на этого человека «обруч смирения», Янь Шан смог со спокойным сердцем покинуть Чанъань.
- «Будем любить друг друга и не забывать, отдавая все силы любви к Чуньхуа» (相亲勿相忘，努力爱春华, xiāngqīn wù xiāng wàng, nǔlì ài chūnhuá) — перефраз строки из классического стихотворения Су У, обращенного к жене, где «чуньхуа» (весенние цветы) означают юность, а здесь Лю Вэньцзи обыгрывает имя наложницы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
