— Отпущу а-фу — не будет мне покоя на сердце! Оставлю его здесь — стану неблагодарной дочерью! Как ни поступи — всё ошибка, но лучше уж я отныне буду неблагодарной дочерью!
Она кричала в исступлении, охваченная гневом, стремясь излить всю горечь, скопившуюся в душе. Но обидам этим не было конца и края. Из юной девы она превратилась в молодую женщину и теперь отчетливо понимала, чего хочет… однако павших уже не вернуть к жизни.
Воины за её спиной вспомнили о полях сражений; сердца их наполнились скорбью, а взгляды, устремлённые на Чжао-гуна, стали ещё более ненавистными.
Чжао-гун пребывал в смятении.
Он видел, как Чжао Линфэй, обливаясь слезами, произнесла свои последние слова:
— Твоя дочь пришла проводить а-фу в последний путь!
—–
На рассвете Чжао Линфэй под конвоем отправила Чжао-гуна обратно в Чанъань.
Когда взошло солнце, новый маленький император, взошедший на престол два месяца назад, впервые проводил утренний приём. Тайхоу сидела за ширмой, охваченная тревогой. С одной стороны, она думала о том, что благодаря сыну её род ждёт возвышение, с другой — вспоминала о мучительной смерти Лю Вэньцзи, случившейся прошлой ночью, и сердце её сжималось от страха перед министрами.
Сановники нынешнего двора были один влиятельнее другого, и это пугало. Ей с сыном, оставшимся без опоры1, следовало проявлять крайнюю осторожность.
Маленький Тянь-цзы был слишком юн и нуждался в заботе, поэтому в спешке на должность главного дворцового распорядителя вернули Чэн Аня. Чэн Ань, обливаясь слезами, бил челом перед Му Ваньяо и её мужем, клянясь, что до самой смерти будет преданно служить маленькому Тянь-цзы и ни за что не допустит повторения истории с Лю Вэньцзи.
Первый выход маленького Тянь-цзы к двору прошёл на редкость гладко. Он проявил удивительную сметливость: ещё прошлым вечером, когда остальные не успели опомниться, он первым обратился к Янь Шану: «Сянго Янь».
Сегодня же на утреннем приёме маленький император через Чэн Аня обнародовал священный указ, оставленный дедом в храме предков. Его отец то приближал Янь Шана, то отдалял, то доверял ему, то подозревал в корысти. И хотя покойный император оставил ясный указ, его отец намеренно воспользовался лазейкой, пожаловав Янь Шану лишь титул «тунпинчжанши».
Теперь же, опираясь на волю деда, маленький император возвёл Янь Шана в сан сянго. Этому его научила Мухоу.
Сейчас при дворе все взоры были обращены на Янь Шана, и если бы его не назначили официально главой правительства, разве смог бы маленький император управлять столь важными сановниками? Сам он пока ещё с трудом понимал, о чём спорят министры.
Вэй Шу был повышен до должности правого помощника министра Либу. После этого сановники начали обсуждать, как объявить о преступлениях Лю Вэньцзи всей Поднебесной и дать ответ народу. Власть дворцовых евнухов зиждется на воле императора, и стоит государю проявить решимость, как эту власть легче всего вернуть. Секретариат выносил приговоры евнухам — дело за дедом, решая их судьбы.
Война закончилась, и Великая Вэй готовилась казнить Алэ-вана, чтобы принести жертву в память о павших воинах. В то же время из числа оставшихся в живых пленных южных варваров предстояло выбрать нового вана, который вступил бы в переговоры с Великой Вэй.
Ведение мирных переговоров, разумеется, возлагалось на сянго и чиновников Либу. Кроме того, чтобы не дать южным землям впасть в нищету и вновь развязать войну от безысходности, Великая Вэй решила взять их экономику под свой контроль. Великая Вэй уже давно намеревалась применить к южным варварам политику «умиротворения на привязи», установив контроль над их культурой, экономикой, религией и армией.
На самом деле такие планы существовали и раньше, но тогда они ещё не оформились окончательно, к тому же помешали смута вокруг престола и подозрительность прежнего государя. Теперь, когда Янь Шан стал сянго, он немедленно приступил к воплощению политики, которую обдумывал долгие годы.
Сидя на жестком троне, маленький император вытягивал шею, изо всех сил стараясь вникнуть в обсуждения сановников. Он видел, как почтенные лаобо и шуфу обступили Янь Шана. Тот был молод, красноречив и держался с безупречным достоинством. Маленький император понимал лишь половину из сказанного, но чувствовал, что муж его гугу необычайно велик. Столь искусный в речах, столь благородный в облике… Должно быть, это и был тот самый «облик цзюньцзы», о котором писали в книгах?
Увидев из-за бамбуковой ширмы, что маленький император готов чуть ли не спрыгнуть с трона, Тайхоу негромко кашлянула, предостерегая его. Янь Шан оглянулся и заметил, как мальчик во все глаза смотрит на подданных.
Встретившись с ним взглядом, маленький император тут же откинулся назад и сел смирно, стараясь выглядеть как зрелый правитель. Однако ему было всего шесть-семь лет, и сколько бы он ни притворялся взрослым, он всё равно оставался ребёнком. Янь Шан едва заметно улыбнулся.
Поразмыслив немного, он сказал:
— Настало время найти для Бися достойного тайфу, чтобы Его Величество мог должным образом заняться учением.
Маленький император, испугавшись, что муж его гугу сочтёт его нерадивым в науках, тут же воскликнул:
— Я… Мы начали обучение в четыре года и всегда прилежно читали книги!
Янь Шан мягко произнёс:
— Речь не о тех книгах. Речь о том, что научит Бися быть истинным императором. — Он сделал паузу. — Кроме того, с сегодняшнего дня Бися и Тайхоу должны жить в разных дворцах; Бися больше нельзя спать в покоях Тайхоу. Сегодня вэйчэнь обсудит с другими сянго вопрос обучения Бися, а завтра назначит Бися новых товарищей по учебе. Что Бися думает об этом?
- Оставшиеся без опоры (孤儿寡母, gū ér guǎ mǔ) — образное выражение, описывающее беззащитное положение овдовевшей матери и её малолетнего сына. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
