Юная сяонянцзы под защитой семьи доросла до семнадцати лет, и в её сердце зародилось мятежное чувство.
Самым мятежным человеком из всех её знакомых в семье была её гугу — старшая принцесса Лулин.
Когда Му Ваньяо пришла навестить гугу, та как раз собиралась отправиться на прогулку. Старшая принцесса подумывала прибрать к рукам нескольких прекрасных юношей, но при своей невинной племяннице она не решилась вести себя слишком вызывающе. Присмирив свой нрав, старшая принцесса Лулин выслушала печали сяонянцзы.
— Я поняла, — сказала старшая принцесса Лулин. — Тебе кажется, что а-де, а-нян и второй старший брат слишком строго тебя опекают, ты даже из ворот выйти не можешь. Ты чувствуешь, что повзрослела, и больше не хочешь быть для а-нян «тёплой ватной курточкой», а хочешь разок примерить на себя роль плохой девчонки.
Му Ваньяо покраснела.
— Всё не так преувеличено! — начала оправдываться она. — Просто мне уже семнадцать, а служанки в моём дворе слушают только а-де, а-нян и второго старшего брата, а меня — нет. У меня совсем нет свободы!
Старшая принцесса Лулин насмешливо оглядела её и задумчиво произнесла:
— Верно, тебе уже семнадцать. Когда твоей четвёртой а-цзе было столько же, она уже родила ребёнка. А ты ещё даже не вышла замуж… Это мой брат и остальные виноваты, что затянули с этим.
Старшая принцесса Лулин редко проявляла любовь к младшим, но сейчас её охватил благородный порыв:
— Идём, гугу возьмёт тебя с собой и научит, как быть плохой… Ну, ты ведь принцесса, а почти не видела мужчин. Не сводить ли гугу тебя попробовать чего-нибудь новенького…
Му Ваньяо лишь безмолвно замерла.
Она всячески отказывалась, но в конце концов старшая принцесса Лулин усадила её в повозку, увезла прочь и принялась учить искусству винопития.
Благородная дева, целая принцесса, разумеется, умела пить вино. Однако старшая принцесса Лулин учила Му Ваньяо именно дегустации. Для Му Ваньяо всё было в новинку. Возможно, в глубине души ей это нравилось, но в обычные дни она не осмеливалась этого показывать, и теперь могла лишь последовать за гугу и позволить себе вольность.
Вот только питейное заведение, куда сегодня старшая принцесса Лулин привела Му Ваньяо, оказалось неспокойным. Старшая принцесса не стала раскрывать свою личность и, подобно обычному человеку, повела племянницу на второй этаж пить вино. Когда на столе появилось множество изысканных вин и Му Ваньяо занервничала, старшая принцесса Лулин нахмурилась.
Шёл первый месяц года, и в следующем месяце должны были состояться государственные экзамены. В это время в Чанъань уже хлынуло множество учеников со всех концов страны. Эти ученики чаще всего посещали винные лавки и район Бэйли, где рассуждали о судьбах страны, обсуждали стихи и критиковали государственные дела.
Все они ждали момента, когда в пылу своего красноречия и таланта смогут встретить влиятельного покровителя, который поможет им прославиться.
В этом самом по себе не было ничего дурного.
Однако сегодня эта толпа талантов в питейном заведении, разглагольствуя, перепила вина. Хмельные речи стали куда более дерзкими. Они принялись критиковать Великую Вэй за открытость и потворство женщинам. Когда же речь зашла о печально известной старшей принцессе Лулин, книжники и вовсе разразились насмешками.
— Мы, люди образованные, никогда не станем её рабами, не склонимся перед ней и не войдём в её красные покои! — пренебрежительно бросил один из них.
Му Ваньяо слушала это с тревогой, и в то же время её злили их насмешки над гугу.
Старшая принцесса Лулин обернулась, окинула тех людей взглядом и фыркнула:
— С такими рожами — словно кривые тыквы да треснувшие финики1 — только и мечтать о том, чтобы войти в ворота поместья старшей принцессы. Красиво мечтаете. Да только принцессе и даром такие не нужны.
Голос её звучал громко, и разглагольствовавшие на этаже книжники вмиг почувствовали себя неловко.
Один из них с неприязнью спросил:
— Кто ты такая? Почему заступаешься за ту принцессу? Неужто ты тоже из этих…
Старшая принцесса лениво ответила:
— Считай, что так. Когда мужчина получает чин, богатеет и заводит женщин — это в порядке вещей. А когда женщина поступает так же, она сразу становится дурной славы?
— Гугу, вы пойдёмте отсюда, не нужно с ними говорить, — прошептала Му Ваньяо.
— Ладно, — сказал другой книжник. — В мире труднее всего иметь дело с женщинами и ничтожными людьми, не станем опускаться до их уровня. У них нет ни таланта, ни добродетели, они недостойны дискутировать с нами.
Старшая принцесса Лулин вмиг пришла в ярость.
Потому что противник попал в точку — «без таланта и добродетели».
Она огляделась и вдруг схватила свою опешившую племянницу Му Ваньяо:
— Говорите, только талантливые и добродетельные достойны с вами беседовать? Что ж, давайте сравним. Моя племянница сядет здесь, а вы покажете всё, на что способны: в цине, шахматах, поэзии и живописи. Если хоть в чём-то превзойдёте её, мы сегодня признаем поражение. А если нет — завтра выстроитесь в очередь перед поместьем старшей принцессы Лулин и будете молить о прощении!
Книжники, разумеется, согласились.
Му Ваньяо с несчастным видом была вынуждена подчиниться воле гугу.
Янь Шан вместе с другом зашёл в питейное заведение, чтобы купить вина для своего дяди, и застал именно эту сцену.
На этаже было не протолкнуться. Множество мужчин с вызовом окружили одну юную деву. Они доставали свои стихи, написанные за многие дни, а дева, окружённая ими, разворачивала свитки и, не переставая, быстро писала и правила. Кисть в её руке двигалась плавно, подобно плывущим облакам и текучей воде, а сама она была полна уверенности.
Она выглядела кроткой и милой, но здесь проявляла такую решительность, что разбивала толпу взрослых мужчин в пух и прах.
Наблюдавшая за этим старшая принцесса Лулин чувствовала огромное облегчение и торжество.
Пока Янь Шан наблюдал со стороны, Му Ваньяо подняла голову и внезапно увидела его. Он замер и слегка улыбнулся.
Глаза Му Ваньяо мгновенно просияли:
— …Гэгэ!
- Кривые тыквы и треснувшие финики (歪瓜裂枣, wāi guā liè zǎo) — китайская идиома, описывающая людей с непривлекательной внешностью или вещи низкого качества. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
