Янь Шан долго смотрел на неё; в его сердце из-за того, как она его назвала, пошли круги. Но он быстро подавил это волнение и сказал:
— Пора совершить омовение.
Му Ваньяо продолжала кивать, едва не плача от неловкости из-за собственной беспомощности.
Му Ваньяо то и дело вспоминала наставления дворцовой момо. Ей было не по себе, но в глубине души таились любопытство и ожидание. Мысль о том, чтобы сделать это с мужчиной… Она велела служанкам поторапливаться с омовением, всё ещё чувствуя робость.
Поспешно вернувшись из купальни, она увидела, что в покоях новобрачных пусто: Янь Шан ещё не вернулся. Му Ваньяо тут же с облегчением выдохнула. Она без колебаний юркнула под тюфяк, велела служанкам потушить свечи и, плотно закутавшись, забилась поглубже за полог кровати.
Она зажмурилась, притворяясь спящей, но не могла не прислушиваться к звукам снаружи. Она услышала, как Янь Шан вполголоса разговаривает со служанкой; его голос звучал чисто и мягко, и сердце её едва не выпрыгнуло из груди.
Вскоре вошёл Янь Шан со свечой в руке. Сквозь полог Му Ваньяо видела при тусклом свете, что его одежда всё так же опрятна: нефритовый венец, шелковый пояс — ни малейшего беспорядка. Когда он направился к кровати, Му Ваньяо поспешно закрыла глаза.
Янь Шан мягко спросил:
— Дянься уже спит?
Му Ваньяо притворилась спящей и не ответила.
Янь Шан некоторое время смотрел на полог, и в его глазах промелькнула улыбка. Он был необычайно проницателен и ни на миг не поверил, что она уснула так быстро. Его не пугала собственная неловкость, но, видя, что новоиспечённая жена чувствует то же самое, он невольно развеселился.
Янь Шан поставил свечу на столик у кровати, тихо задул пламя и только тогда медленно начал раздеваться.
Му Ваньяо снова открыла глаза и украдкой взглянула на него.
Одежды скользнули вниз, обнажая его стройную, словно очерченную горным хребтом спину. Он вынул нефритовую шпильку, и длинные волосы рассыпались по пояснице — иссиня-чёрные на фоне белоснежной кожи, ослепительно прекрасные.
Янь Шан обернулся вполоборота, и Му Ваньяо в панике снова зажмурилась.
Янь Шан не спеша забрался в постель и лег с краю. В душе его терзали сомнения: стоит ли просто лечь спать? Ему-то всё равно, но не обидит ли это её? И вообще, почему двое чужих людей должны спать в одной постели?..
Пока он предавался раздумьям и уже собирался отвернуться от Му Ваньяо, чтобы уснуть, он внезапно почувствовал, как в его объятия вкатилось маленькое тёплое тело. Он весь напрягся, но, захваченный врасплох, не успел ничего сделать: она откинула одеяло и прижалась к нему.
— Второй старший брат Янь, от тебя так чудесно пахнет, — пробормотала она сонным голосом.
Янь Шан:
— …
Он застыл, позволяя ей обнимать себя. Не зная, куда деть руки, он неловко произнёс:
— Должно быть, это из-за того, что я только что из купальни.
Му Ваньяо повела носом и вдохнула аромат у его шеи. В тот же миг Янь Шан весь натянулся, словно струна, по позвоночнику пробежала дрожь, а по венам разлились необъяснимая тревога и жар. Он невольно попытался отстраниться, но Му Ваньяо, ничего не замечая в своем неведении, продолжала:
— Нет же. Это твой собственный аромат… Я почувствовала его, когда мы встретились впервые. Я всё время пыталась воссоздать его, но у меня так и не вышло.
В голове у Янь Шана воцарилась пустота.
Лишь спустя долгое время, когда она подняла на него взгляд, он ответил охрипшим голосом:
— Возможно, это благовония из нашей Линнани… Как-нибудь я научу Дянься.
Она прищурилась от радости и весело согласилась.
Янь Шан промолчал.
Она уткнулась ему в грудь, крепко обхватив его тонкую талию.
Так они и лежали, каждый упорствуя в своём и не желая уступать.
Он больше не отодвигался, она же не возвращалась под своё одеяло. После недолгой заминки Му Ваньяо услышала тихий вздох Янь Шана. Его рука, до этого момента не смевшая даже коснуться её, легла ей на плечо. Наконец он обнял её и сам прижал к себе.
Он перевернулся, укрывая её собой, и прошептал:
— Будет немного больно.
Му Ваньяо закрыла глаза. С дрожащими ресницами она обвила руками его шею и нежно проговорила:
— Я не боюсь.
В курильнице догорели благовония, за пологом ярко пылали красные свечи. Когда она заплакала в его объятиях, он замер и остановился. Он молчал, и в темноте слышалось лишь их прерывистое дыхание.
Он похлопывал её по спине, словно ребенка, пока она не успокоилась. Когда он поспешно закончил, то отнёс её омыться, проявляя терпение и заботу. Ошеломлённая Му Ваньяо долго ждала его в постели, и только когда он вернулся, она успокоилась и наконец заснула.
Перед тем как погрузиться в сон, Му Ваньяо радостно подумала: теперь они со вторым старшим братом Янь настоящие муж и жена.
А Янь Шан тоже вздохнул с облегчением, думая, что всё наконец закончилось.
Он размышлял о том, как в будущем соблюдать меру: выказывать почтение принцессе Дянься и при этом не казаться к ней холодным.
Му Ваньяо мало в этом смыслила, а Янь Шан не придавал этому значения. За всё время он ни разу не поцеловал её и не коснулся ни единой части её тела; Му Ваньяо чувствовала лишь боль — сильную, нестерпимую боль. Она полагала, что так бывает у всех, и потому терпела, наивно надеясь на слова момо о том, что со временем станет легче.
Так началась жизнь этой юной четы новобрачных — жизнь под одним одеялом, но с разными мечтами1.
- Спать на одной подушке, но видеть разные сны (同床异梦, tóng chuáng yì mèng) — китайская идиома, означающая, что люди, живущие вместе или связанные общим делом, преследуют совершенно разные цели и интересы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
