Она сжала его руку и, запинаясь, проговорила:
— Давай впредь не будем так делать, хорошо? Это правда неприятно и совсем не весело. Мне кажется, нам и так обычно очень хорошо, второй старший брат Янь?
Янь Шан промолчал.
Он гадал, не совершил ли где ошибку, ведь другие, казалось, так себя не вели, другие, казалось, находили в этом удовольствие… Но, глядя в глаза Му Ваньяо, Янь Шан отстраненно подумал, что она явно не намерена давать ему шанса на проверку — она отказала ему прямо, пресекая любые возможности.
Спустя мгновение Янь Шан смирился и со слабой улыбкой вздохнул:
— Дянься говорит верно. Впредь мы больше не будем так делать.
Му Ваньяо успокоилась и вновь ласково обняла его за шею, умоляя больше не смотреть доклады и лечь спать вместе с ней. От ее нежного голоса и мягких слов Янь Шан покраснел до кончиков ушей; в нем снова всколыхнулся порыв, но он опасался собственной реакции.
Свет в шатре был тусклым, и Янь Шан негромко произнес:
— Позвольте вашему слуге пойти умыться.
Му Ваньяо прильнула к его шее, вдыхая аромат, отчего он судорожно вздохнул, а по его позвоночнику снова пробежала дрожь.
Под сенью осеннего шелкового полога в лунном свете клубился густой аромат, смешиваясь с благоуханием девичьего тела.
Янь Шан сидел на коленях, повернувшись боком, а Му Ваньяо не выпускала из рук серебряную пряжку его парчового пояса. Какой бы послушной она ни была обычно, наедине в ней вдруг просыпалось упрямство, с которым ничего нельзя было поделать.
Она преданно смотрела ему в глаза:
— Ты ведь не грязный, ты же только вечером мылся, не нужно снова.
Янь Шан помолчал, а затем спросил:
— Дянься, вы могли бы впредь не нюхать меня?
Му Ваньяо удивилась:
— Почему? Тебе не нравится?
Янь Шан нахмурился, не в силах понять, нравится ему это или нет. Му Ваньяо же, проявив чуткость, понимающе кивнула:
— Я поняла! Если второму старшему брату Янь что-то во мне не нравится, просто скажи, и я обязательно исправлюсь!
Янь Шану нечего было ответить.
Он подумал: «Я люблю спать один и не хочу делить с ней постель — сможет ли она исполнить это?»
Но подобные слова могли ранить, поэтому Янь Шану оставалось лишь твердить про себя заклинание ясного сердца1, чтобы не поддаваться порочным мыслям.
Пока Янь Шан постепенно привыкал к роли новобрачного, Му Ваньяо тоже была очень счастлива.
Она считала себя прекрасной добродетельной помощницей: поскольку Янь Шан был занят подготовкой к императорским экзаменам, которые должны были состояться в начале следующего года, она каждый раз, как он возвращался, приходила к нему в кабинет и учила, как слагать стихи быстрее и лучше всего. И когда бы он ни взглянул на нее, она видела в его глазах восхищение, отчего радовалась еще больше.
Му Ваньяо также наблюдала, как Янь Шан целыми днями помогал ее второму брату просматривать доклады, систематизировать их и записывать предложения по правкам. Стоило ей подольше посидеть с ним в кабинете, как сердце Янь Шана смягчалось, и он пораньше шел с ней спать.
Иногда, поддавшись любопытству, Му Ваньяо небрежно листала его доклады.
Янь Шан спрашивал:
— Дянься понимает, что там написано?
— Не понимаю, — отвечала Му Ваньяо.
Она откладывала свиток и, привалившись к его плечу, шептала:
— Я не стану это читать, эти доклады совсем не такие красивые, как мои ноты. Хорошо, что ты, второй старший брат Янь, занят этим, а мне ваши государственные дела совсем не интересны.
Янь Шан лишь улыбался в ответ.
Му Ваньяо была уверена, что их супружеская жизнь на зависть всем гармонична, и очень этим гордилась.
В один из дней ее четвертая сестра прислала приглашение на прогулку, чтобы полюбоваться снегом. На банкете должны были собраться только замужние дамы. Му Ваньяо, считая себя теперь таковой, поспешила на встречу, желая пообщаться с другими женами. Ей казалось, что замужним женщинам больше не пристало водиться с незамужними.
Разве могли юные сяонянцзы понять радости ее жизни с мужем!
Му Ваньяо так этим кичилась.
Когда принцесса Даньян прибыла на банкет, знатные дамы встретили ее с радостью. И как Му Ваньяо и ожидала, разговор невольно зашел о мужьях. Услышав это, она тут же отложила семечки и навострила уши, готовясь в подходящий момент высказаться и похвалиться своей семейной жизнью.
Женщины упоминали своих мужей, невольно расплываясь в многозначительных улыбках.
Они спросили принцессу:
— Дянься ведь совсем недавно вышла замуж, фума, должно быть, заставляет вас сильно утомляться?
Му Ваньяо наивно ответила:
— Вовсе нет, я не утомляюсь. Второй старший брат Янь очень добр ко мне.
Молодые жены игриво возразили:
— Мы не это имели в виду… Мы о делах в постели.
Му Ваньяо растерялась.
Глядя на эти двусмысленные улыбки, она вдруг осознала, что у нее всё совсем не так, как у других. Она не понимала, о чем они говорят, и что означают эти взгляды.
Му Ваньяо сохраняла спокойствие. О том, чего не знала наверняка, она не стала бы болтать попусту, чтобы не стать посмешищем. Поэтому она ответила что-то туманное, лишь бы отделаться.
Четвертая принцесса, видя, что сестру смущают, поспешила ей на выручку и с упреком сказала:
— Что вы за глупости говорите? Все мужчины в мире одинаковы, будто вы сами замужем не были.
Четвертая принцесса, принцесса Юйян, повернулась к сестре и, раскрасневшись, тихо прошептала:
— Сестренка, вы ведь новобрачные, я слышала, в прошлом месяце ты даже отослала дворцовых момо обратно во дворец. Я, конечно, понимаю, что вы, молодая чета, не умеете сдерживаться… Но нельзя быть слишком безрассудными. Фума молод, к тому же мужчина, ему легко потерять контроль. Но нам, девушкам, нужно беречь свое здоровье.
- Заклинание ясного сердца (清心咒, qīng xīn zhòu) — даосская или буддийская мантра, используемая для очищения разума от суетных или порочных мыслей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
