С того времени Янь Шан упорно тренировался в каллиграфии каждый день. Даже когда на душе было скверно, он расстилал сюаньчжи1 и брался за кисть.
Теперь, обмакнув кисть в густую тушь и написав несколько листов крупными иероглифами, Янь Шан наконец почувствовал, как волнение улеглось, позволяя ему трезво обдумать ситуацию.
Он разложил новый лист сюаньчжи и после долгого молчания вывел на нем три иероглифа: «Фэн Сяньюй».
Затем он принялся описывать всё, что знал о Фэн Сяньюе: каков он как человек, откуда родом, чем занимались его предки, как давно он прибыл в Чанъань, каков его нрав и с кем он водит знакомство… Если бы сам Фэн Сяньюй оказался здесь, он бы не на шутку перепугался.
Ведь Янь Шан словно препарировал его личность, и делал это поразительно точно.
Заполнив жизнеописанием Фэн Сяньюя целый лист, Янь Шан взял следующий и стал перечислять друзей, которых завел после приезда в Чанъань. Те, с кем познакомился сам; те, кого встретил через учителя или соучеников… Когда вся эта сеть связей легла на бумагу, она выглядела пугающе обширной.
Ведь через эти извилистые тропинки можно было выйти и на старшую принцессу, и на других высокопоставленных особ.
Сторонний наблюдатель ни за что бы не поверил, что за какой-то месяц с небольшим в Чанъани Янь Шан обзавелся столькими друзьями.
Он искусно заводил знакомства, и это не было пустым бахвальством. Те полмесяца, что Му Ваньяо язвительно называла его «большим человеком», были связаны именно с тем, что он не ограничивался лишь поместьем принцессы Даньян.
У него было слишком много друзей, и каждому нужно было уделить время.
Теперь же, глядя на лежащую перед ним сеть связей, Янь Шан отбросил кисть и уставился на исписанный именами лист, чувствуя легкое уныние.
Всё же его положение было слишком низким, а времени прошло слишком мало. Несмотря на то что он обзавелся столькими друзьями, сейчас никто из этих людей не мог ничем помочь.
Янь Шан скомкал все листы и отбросил их в сторону.
Прислонившись к полке с древностями, он устало прикрыл лицо рукавом и зажмурился, пытаясь забыться в полусне.
Он невольно предавался мечтам: если бы все его друзья были уровня принцессы Даньян, то упростить это дело оказалось бы куда легче…
Му Ваньяо вернулась в поместье в ярости и пребывала в гневе весь остаток дня.
Возможно, из-за дурного настроения, а возможно, из-за крайнего отчаяния, едва стемнело, она отправилась спать.
Му Ваньяо, терзаемая обидой и чувствующая себя униженной после стычки со старшей принцессой, весь день сдерживала ярость. Она надеялась, что сон принесет облегчение. Однако ей приснилось то, что случилось во время ее двухлетнего пребывания на чужбине ради мира между народами.
— Муж! Муж! — между шатрами в ставке племени Умань юная принцесса Великой Вэй, спотыкаясь, преследовала рослого, не скрывающего своего нетерпения мужчину.
Она упала на землю. Окружавшие ее люди племени Умань лишь насмешливо поглядывали на нее, и лишь в глазах некоторых читалась жалость.
Шестнадцатилетняя Му Ваньяо сидела на земле и, задрав голову, увидела, как Умань-ван в нерешительности остановился. Поймав этот момент, она вцепилась в рукав мужчины и взмолилась:
— Нунхуа — моя служанка, она со мной с самого детства! Муж, прошу, верни её мне! Я… я могу помочь тебе найти других красавиц…
Умань-вану было за тридцать, он был статен и крепок, всё его тело покрывали татуировки, а статью он походил на могучего льва. Он со смехом оглянулся на свою наивную жену:
— Бэньвану нужна всего лишь одна твоя служанка, а ты торгуешься? Если я её заменю, разве это будет та же самая женщина?
— Завтра же бэньван пришлет твою служанку обратно, — небрежно бросил он.
Му Ваньяо оцепенела.
Вдалеке двое дюжих воинов Умани тащили молодую красавицу-служанку, которая отбивалась и кричала:
— Дянься, Дянься, спасите меня!
Набравшись храбрости, Му Ваньяо снова взмолилась:
— Нет. Муж, верни её сейчас. Завтра нельзя. Через полчаса… хотя бы через полчаса…
Она отчаянно молила, ее подол волочился по земле, оставляя черные полосы грязи.
До того как отправиться на чужбину ради мира, она была лишь хрупкой маленькой принцессой. После замужества она стала лишь марионеткой в чужих руках.
Она была слишком слаба и не могла тягаться с суровым Умань-ваном… Но её служанка! С ней так нельзя!
Только не это!
Окружающие глазели на это зрелище, заставляя ее сгорать от стыда. Внезапно коленопреклоненная юная принцесса выхватила из рукава кинжал и бросилась на изумленного Умань-вана…
С неё хватит! Она хотела убить этого мужа! Однако она была слишком слаба и, приложив все силы, лишь ранила его в руку. После этого её заперли. Кроме еды, она ничего не видела. Люди племени Умань говорили, что Умань-ван в ярости и ни за что не пощадит её.
— Выпустите меня! Выпустите! — Му Ваньяо в слезах колотила в дверь.
- Сюаньчжи (宣纸, xuānzhǐ) — высококачественная тонкая бумага, изготовляемая в провинции Аньхой, используемая для традиционной каллиграфии и живописи. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
