Чжу Юнь впервые упомянула Ли Сюня в разговоре с Тянь Сючжу за вечер до возвращения на родину, когда Тянь Сючжу сам об этом спросил.
В тот год она закончила магистратуру. Родные надеялись, что она останется за границей, но Чжу Юнь не согласилась. После нескольких месяцев «промывания мозгов» родители, не слишком разбиравшиеся в компьютерной индустрии, наконец поверили, что на родине больше возможностей и развитие лучше.
Забронировав авиабилеты, Чжу Юнь планировала пригласить Тянь Сючжу на ужин, чтобы попрощаться и выразить благодарность. Кто же знал, что в ресторане Тянь Сючжу с невозмутимым видом заявит, что завтра они улетают вместе.
— Ты тоже уезжаешь? Почему?
— В стране больше возможностей, развитие лучше.
— … — Чжу Юнь отложила нож и вилку. — Тянь Сючжу.
Выражение её лица было крайне серьёзным — настолько, что Тянь Сючжу пришлось перестать резать стейк. Он вытер руки и откашлялся.
— Я хочу вернуться.
Чжу Юнь собиралась что-то сказать, но Тянь Сючжу опередил её.
— Вместе с тобой.
Его творчество как раз находилось на пике, карьера стремительно шла вверх, и причины возвращения в страну в такой момент были очевидны без слов.
— Тянь Сючжу, я…
— У тебя есть парень, — с улыбкой сказал Тянь Сючжу. — Ты говорила это уже двести раз.
Чжу Юнь сжала ножку бокала. Тянь Сючжу вернулся к стейку и небрежно спросил:
— И как я в сравнении с ним?
— Это разные типажи.
— Оба — мужчины.
Чжу Юнь подняла взгляд. В свете ресторанных свечей стеклянный бокал искрился и переливался. В Тянь Сючжу текла четверть французской крови; у него было маленькое лицо с более чёткими чертами, чем у обычных восточных людей, но без излишеств. А ещё у него были очень красивые глаза чайного цвета. Хотя в повседневной жизни он был немного со странностями, он действительно был очень нежным.
Чжу Юнь сказала правду:
— Ты лучше него.
Тянь Сючжу, казалось, решил, что Чжу Юнь лжёт.
— Правда, — Чжу Юнь посмотрела на чистый край тарелки и тихо добавила: — На самом деле, если хорошенько подумать, большую часть времени он был тем ещё мерзавцем.
— А в меньшую часть?
Чжу Юнь беспомощно произнесла:
— Почему ты всё время о нём спрашиваешь?
— Не хочешь поболтать? — Тянь Сючжу вытер рот салфеткой. Он только что закончил есть, его губы были алыми, отчего кожа казалась ещё белее и нежнее; с этим выражением лица он выглядел необычайно изысканно.
Тянь Сючжу подлил ей красного вина и полушутя сказал:
— Завтра мы возвращаемся. Все истории лучше оставлять на чужбине, чтобы возвращение домой стало новым началом.
Тянь Сючжу попросил официанта убрать все приборы, оставив лишь два бокала. Он сложил руки на столе и, словно прилежный ученик, приготовился внимательно её слушать.
В тот год Чжу Юнь исполнилось двадцать шесть лет. Она провела за границей более пяти лет — дней без Ли Сюня в её жизни стало уже гораздо больше, чем дней с ним.
И это был первый раз, когда Чжу Юнь полностью рассказала о прошлом другому человеку.
К её удивлению, за всё время рассказа она не проронила ни слезинки, что совершенно отличалось от того, как было раньше. Она отчётливо помнила, как сразу после отъезда за границу боялась даже подумать о его имени — стоило вспомнить, и на душе становилось невыносимо, она пряталась в ночной тишине и плакала в одиночестве. Тогда у неё не было друзей, она мало с кем общалась, ей не хватало способности к самовнушению, поэтому она могла лишь отчаянно учиться, выискивая бесконечное количество дел, чтобы занять себя. Даже когда она уставала так, что не могла держать ручку, она всё равно отказывалась отдыхать.
Она упрямо считала, что пока он страдает, она не имеет права жить легко. Как и говорил Тянь Сючжу, она сама заперла себя в клетку.
Но в итоге её освободил не Тянь Сючжу. Она не могла просто свалить всё на него, объяснив свои перемены лишь наставлениями нежного мужчины, в которых каждое слово было как жемчужина.
Это сделало время.
Самое милосердное и самое безжалостное в мире время. Ему даже не нужно ничего делать — одного его существования достаточно, чтобы победить всё.
Оглядываясь назад, она понимала, что за эти пять лет не произошло никаких особенных событий. Она просто вела обычную жизнь, наблюдая, как солнце всходит и заходит, как люди встречаются и расходятся, как сорняки засыхают и вырастают снова.
Сама того не замечая, она перестала страдать бессонницей, у неё прошла сыпь и перестали клочьями выпадать волосы. Когда она снова вспоминала его имя, слёз больше не было, иногда она даже могла улыбнуться. Вот только улыбка эта никогда не длилась долго: стоило уголкам губ приподняться, как силы тут же покидали её — совсем как те белые магнолии в университетском городке, что увядали в мгновение ока.
В тот вечер она оставалась с Тянь Сючжу в ресторане до самого закрытия. Чжу Юнь говорила так долго, что во рту пересохло, а мысли спутались.
Из-за лишнего бокала вина на следующее утро Чжу Юнь проспала. Она в спешке примчалась в аэропорт и в последний момент успела на рейс.
Тянь Сючжу поменялся местами с её соседом. Он принёс ей маску для сна. Чжу Юнь закрыла глаза и провалилась в глубокий сон. Через десять с лишним часов самолёт приземлился.
За время учёбы Чжу Юнь много раз бывала на родине, но никогда ещё чувства не были такими глубокими, как сейчас.
Она действительно решила остаться на этой земле навсегда.
Мать Чжу Юнь приехала за ней на машине. На обратном пути за руль села Чжу Юнь. Несмотря на поздний час, Мать Чжу Юнь слишком долго её не видела, поэтому всю дорогу не умолкала.
— На днях созванивалась с твоей Тётей Цзян, твой Сяо-гэгэ получил грин-карту.
— Вот как.
При упоминании Ван Юйсюаня Мать Чжу Юнь невольно вздохнула:
— Когда ты только уехала, он был так добр к тебе.
Чжу Юнь скривила губы, и Мать Чжу Юнь сказала прямо:
— Я видела, что вы подходите друг другу. Мы с твоей Тётей Цзян сердце знает, живот понимает, а в итоге ты молодец — просто не принимала его всерьёз.
— Я об этом вообще не думала.
— Пора бы уже подумать. В каждом возрасте человек должен заниматься своим делом: в студенческие годы — прилежно учиться, после выпуска — искать работу и создавать семью. Мне кажется, Ван Юйсюань — хороший вариант, вы с детства в добрых отношениях, кто же знал, что ты…
— Мы слишком хорошо знакомы. Даже в бизнесе не обдирают знакомых клиентов.
— Разве это то же самое, что бизнес? Ты хоть знаешь, какое сейчас сложное общество, как трудно найти кого-то, чью подноготную ты знаешь досконально. — Мать Чжу Юнь откинулась на спинку кресла с серьёзным видом. — Я ещё раньше заметила, что ты всегда нравилась Ван Юйсюаню.
Чжу Юнь бессильно ответила:
— Мы не подходим друг другу.
— Ты даже шанса человеку не дала, откуда тебе знать, подходите вы или нет?
— Ой, да он уже женат.
Эти слова наконец заставили Мать Чжу Юнь замолчать. Это был тупик, и как бы Мать Чжу Юнь ни была раздосадована, поделать она ничего не могла.
Тема Ван Юйсюаня была исчерпана, и как раз когда Чжу Юнь собралась перевести дух, Мать Чжу Юнь снова заговорила:
— Кто тот мужчина, что вышел вместе с тобой?
— …
Чжу Юнь готова была пасть на колени. Она никогда не упоминала Тянь Сючжу родителям именно для того, чтобы избежать расспросов Матери Чжу Юнь. Когда они выходили из самолёта, Чжу Юнь специально попросила Тянь Сючжу выйти чуть позже.
Чжу Юнь попыталась прикинуться дурочкой.
— Какой мужчина?
— Тот самый, которому ты что-то возвращала.
Чжу Юнь вспомнила. Перед самым выходом она обнаружила в кармане маску для сна, которую одолжил ей Тянь Сючжу, и вытащила её, чтобы вернуть. Весь процесс занял меньше двух секунд, к тому же они были в густой толпе, но и это было замечено.
Мать Чжу Юнь продолжала допытываться:
— Кто это? Твой однокурсник из Америки? На вид парень довольно бодрый.
— Не однокурсник, просто друг.
— Откуда друг?
— За границей познакомились.
— Не из университета? Неужели из тех, кто в обществе…
— Нет, — беспомощно ответила Чжу Юнь. — Он серьёзный художник. Поищи в интернете, он очень крут.
— Художник?
Мать Чжу Юнь, казалось, удивилась, однако её брови, нахмуренные всю дорогу, наконец немного расслабились. — Деятель искусства, значит. Как вы познакомились?
Чжу Юнь ответила:
— Когда ездила с однокурсниками в Италию, познакомились на выставке.
Мать Чжу Юнь снова откинулась на сиденье, бормоча:
— Художник… — Она вспомнила что-то и вдруг рассмеялась. — Ты помнишь, как в детстве ходила в художественный кружок? Учитель учил рисовать кролика, а у тебя в итоге получилось что-то похожее на мотылька, ты так напугала девочку рядом, что та расплакалась.
— А?
— Что «а»? Напугала человека, да ещё и сама разозлилась, после этого наотрез отказалась ходить на занятия.
— Да не может быть… — Чжу Юнь совершенно этого не помнила.
— Как это не может быть, у тебя в детстве характер был ещё тот. — Мать Чжу Юнь смеялась всё сильнее, глядя в окно и полностью погрузившись в воспоминания. Она прикрыла рот рукой, сдерживая смех. — Ну как можно было нарисовать так похоже на мотылька.
Стемнело, машин на скоростной трассе было немного. Чжу Юнь слегка превысила скорость, свет дальних фар освещал бескрайнюю и тихую ночь.
Когда Тянь Сючжу узнал, что Мать Чжу Юнь его заметила, он вскоре нанёс визит.
Он выбрал раннее субботнее утро. Когда раздался дверной звонок, Чжу Юнь только проснулась. Растрепанная и босая, она открыла дверь и, увидев Тянь Сючжу в строгом костюме, некоторое время приходила в себя.
— Ты что делаешь? — Её голос после сна был немного хриплым.
В его глазах светилась улыбка. Даже строгий костюм он умудрялся носить так, словно это была повседневная одежда, а от него самого словно исходил аромат свежего чая.
— Ты сама меня позвала, договорились на семь.
— Я имела в виду семь вечера.
Глаза Тянь Сючжу слегка округлились, но улыбка не исчезла.
— Вот оно как.
— … — «Ты же это нарочно».
— Чжу Юнь?
Мать Чжу Юнь просыпалась рано и привыкла выходить на прогулку. Вернувшись, она как раз увидела Тянь Сючжу, и её глаза мгновенно засияли.
— Вы, должно быть, Тянь-гунцзы?
Тянь Сючжу поклонился Матери Чжу Юнь:
— Можете звать меня просто Тянь Сючжу.
Чжу Юнь зевнула.
Чтобы проверить слова дочери, Мать Чжу Юнь заранее разузнала о Тянь Сючжу в интернете и изначально была к нему расположена. Теперь же, когда он предстал перед ней вживую — молодой, опрятный, с достойной речью, сочетающий в себе живость и благородство, да ещё и с лёгкой ноткой застенчивости… Особенно на контрасте с неряшливой Чжу Юнь, Тянь Сючжу казался окутанным нимбом.
Чжу Юнь знала, что Мать Чжу Юнь осталась довольна Тянь Сючжу, но степень её удовлетворения немного её удивила.
Мать Чжу Юнь, казалось, напрочь забыла о существовании Ван Юйсюаня. Целую неделю после ухода Тянь Сючжу она не переставала его расхваливать.
Чжу Юнь припомнила их разговор и подумала, что хотя Тянь Сючжу и был изысканным и вежливым, на самом деле он не очень умел развлекать людей беседой, особенно со старшими — он был очень застенчивым и легко краснел.
— Да неужели… — Чжу Юнь зарылась в диванные подушки. — Я не считаю, что он настолько хорош, как ты говоришь.
— Ой, — Мать Чжу Юнь с чашкой чая в руках иронично заметила, — это ты умеешь разбираться в людях или я?
Чжу Юнь замолчала.
— Этот ребёнок очень умен и талант переливается через край.
— Это правда. — Как-никак, гениальный художник.
— Но это не самое важное. У него хороший характер. Думаю, он не единственный ребёнок в семье, у него есть братья или сёстры.
Это немного удивило Чжу Юнь.
— Откуда ты знаешь? В интернете написали?
— Ты слишком плохо обо мне думаешь.
— …
— Поэтому я и говорю, что ты не умеешь видеть людей, — спокойно произнесла Мать Чжу Юнь. — Я также знаю, что у него не просто есть братья и сёстры, он ещё и в прекрасных отношениях с ними. На самом деле у этого ребёнка сильный характер, но чаще всего он проявляет чуткость к другим. Такую чуткость, если человек из плохой семьи, не подделаешь.
Чжу Юнь, обнимая подушку, смотрела телевизор, не проронив ни слова.
Мать Чжу Юнь неторопливо отхлебнула чаю и в заключение сказала:
— У него есть способности, он умеет понимать дела и принципы, и у него гармоничная семья. Всё это в совокупности — самое важное.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
