Цзи Тунчжоу ошеломлённо смотрел, как она бросилась ему в объятия. Он всё это время тайно следовал за ней, оберегая в пути, и, увидев, как её затягивает в окутанный чёрным дымом город, без колебаний шагнул следом. Внутри города повсюду были обезумевшие люди и безумные сцены. Он долго искал, пока не обнаружил её в этом месте порока. Кругом извивались в соитии тела, и лишь она одна металась в облаках, словно слепая муха.
Он призвал небесный огонь, разогнавший чёрный дым, но никак не ожидал, что она кинется к нему.
— …Как ты меня назвала? — Он в невероятном изумлении схватил Лифэй за плечи и оттолкнул её. Только сейчас он заметил, что её окутывает слой едва заметного чёрного дыма. Этот пугающий дым, казалось, отражался и в её глазах. Она смотрела на него с невыразимым восторгом и глубокой привязанностью; в этом податливом теле больше не осталось ни капли отчуждения, она изо всех сил стремилась быть ближе к нему.
Лифэй обвила руками его шею; она всё ещё пребывала в сильном волнении и дрожащим голосом произнесла: — Наконец-то я тебя нашла! Сююань!
Она назвала его Лэй Сююанем?
В сердце Цзи Тунчжоу вспыхнула ярость, он снова с силой оттолкнул её, но она тут же, подобно лиане, обвилась вокруг него. После нескольких попыток она не выдержала и горько разрыдалась. Слушая этот плач, он чувствовал, будто всё вокруг охвачено морем огня, полыхающим в его собственном теле и сознании. Когда она снова прильнула к нему, он не стал её отталкивать, лишь плотно сжал губы и опустил руки, отрешённо взирая на всполохи пламени вокруг.
Тело юноши в её объятиях было напряжённым, словно деревянный брус; он даже не прикасался к ней. Лифэй подняла голову и прошептала: — Сююань? Обними меня, обними.
Он усмехнулся, и голос его прозвучал горько: — Давай сначала уйдём отсюда.
Цзи Тунчжоу подхватил её на руки и стремительно полетел на мече. Стоило им приблизиться к краю этого призрачного города, как их тут же отбрасывало назад. Он нахмурился и внезапно издал резкий клич. Небесный огонь яростно обрушился на город. Вновь раздались вопли и истошные крики, огромный город в мгновение ока поглотило море пламени. Тысячи молний грохотали и неслись вперёд, словно желая вдребезги разнести это средоточие разврата и суетного блеска.
Заметив просвет в чёрном дыму на горизонте, он тут же устремился туда и вмиг вырвался из оков города. Мириады стонов, причитаний и завываний, доносившихся из чёрного дыма, остались далеко позади.
Кровавое небо, кровавая пустошь, бескрайние и беспредельные. Цзи Тунчжоу летел долго, но открывавшийся взору пейзаж оставался неизменным. Это место было слишком обширным; заполнявший всё небесный огонь казался лишь одной шерстинкой с девяти быков, неспособной ничего разрушить.
Он опустился на песчаную дюну, озираясь по сторонам, и в сердце его закралось отчаяние. За всё время он так и не встретил никого из тех, кого вместе с ними затянуло в чрево таоте. Оказались ли в ловушке только они двое, или учитель и остальные тоже?
Девушка в его руках кротко прильнула к нему, спрятав лицо у него на груди и не шевелясь. Цзи Тунчжоу долго смотрел на неё, после чего негромко спросил: — Ты узнала, кто я?
Лифэй подняла руки, обхватила его за шею и промолвила томным голосом: — Сююань, обними меня.
Сююань.
Он замахнулся, желая отвесить ей хлёсткую пощёчину, как с детства поступал со всеми, кто шёл ему наперекор. Она была поистине бессердечной и жестокой женщиной, её обращение с ним не знало прецедентов. Ладонь с силой опустилась, но он не смог ударить по её невинному лицу. Она не была виновата, она просто его не любила.
И именно эта нелюбовь заставляла его сходить с ума.
Если бы она хоть раз, придя в сознание, правильно назвала его имя, то даже будь здесь горы ножей или моря крови, он, не раздумывая, остался бы, чтобы защищать её. Но она была одурманена таоте и звала его Лэй Сююанем.
Рука Цзи Тунчжоу медленно опустилась и коснулась её лица. Она ничуть не противилась, словно во сне прижимаясь к нему и нуждаясь в нём. Та женщина, что прежде была во всём покорна ему, была фальшивкой; он знал это, и именно осознание правды ввергало его в отчаяние.
Когда он понял, что любит Цзян Лифэй, это хрупкое зарождающееся чувство было беспощадно оборвано. Он не мог даже соперничать с Лэй Сююанем: в сердце и глазах Цзян Лифэй был лишь один человек, и он сам опоздал слишком надолго.
Кулаки Цзи Тунчжоу то сжимались, то разжимались; огонь в сердце сжигал его, отчего голос стал хриплым: — …Ты так и не узнала меня?
Голос Лифэй звучал капризно, будто она заигрывала: — Ты всё ещё так шутишь! Сююань! Я правда рассержусь!
Снова Сююань. Цзи Тунчжоу не сдержал холодного смеха. Он почти грубо подхватил её, и жемчужное украшение у её уха наконец упало, негромко стукнувшись о землю. Он зажал в руке ярко-алую гибискусовую шпильку и дюйм за дюймом раскрошил её.
Он и в самом деле хотел бы вот так же, дюйм за дюймом, сокрушить и её саму.
Дурманящий чужой аромат был совсем рядом. Одурманенная женщина обхватила его лицо ладонями и, склонив голову, коснулась его губ. Мягкие губы едва ощутимо ласкали его. Цзи Тунчжоу прижал её затылок к себе и поцеловал почти с яростью. Он уже не мог отличить истину от лжи, его душа и тело слишком долго томились от жажды.
Густой чёрный туман поднимался от её тела, а может быть, и от его собственного, но кому теперь было до этого дело? Сквозь одежду её кожа казалась нежной и гладкой; она льнула к нему, ластилась, и в этом чужом и одновременно знакомом теле каждая реакция была в новинку, а каждый стон он слышал впервые.
Губы Цзи Тунчжоу коснулись её шеи, и он услышал её трепетный стон: — Сююань…
Пылающее внутри пламя в один миг то ли погасло, то ли разгорелось ещё сильнее. Цзи Тунчжоу, тяжело дыша, поднял голову и пристально посмотрел на неё. Он и сам не мог сказать, любит он её или ненавидит. В её полных неги глазах, глубоких, как весенние воды, определённо отражался он, но смотрела она при этом на кого-то другого.
Цзи Тунчжоу невольно рассмеялся; кроме этого смеха, он действительно не знал, что ещё делать. Неужели он всегда сможет обнимать эту женщину лишь в призрачном мареве? В его или её снах? Принимая другого за него или будучи для неё лишь заменой?
Его чувства к ней стали такими жалкими и даже подлыми. Он не мог принять себя таким ничтожным и не мог поверить, что крадёт мгновения радости, забывшись в этом призрачном дурмане.
Цзи Тунчжоу с силой разомкнул её мягкие объятия, слегка сжал её шею, вливая духовную энергию, и она тут же лишилась чувств.
Пусть Цзян Лифэй считает, что всё это было лишь сном.
Она всё ещё крепко сжимала его рукав; он решительно, один за другим, разжал её пальцы, поднялся и стремительно взмыл ввысь.
Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем Лифэй почувствовала, как вся земля содрогается от мощных толчков. Она внезапно очнулась и обнаружила, что лежит на песчаной дюне. Что произошло? Кажется, только что она была в том городе? Когда она успела выбраться?
Она растерянно огляделась: вся эта бескрайняя кровавая пустошь дрожала так сильно, что на ней почти невозможно было усидеть. Лифэй, спотыкаясь, призвала маленькое белое облако и взлетела. Под ней бесчисленные песчинки на дюнах подпрыгивали и перекатывались, словно кипящая вода, и это движение становилось всё неистовее. Внезапно раздался старческий голос Цуй Сюань Сяньжэня, он гремел под небесами, словно доносясь с самого края горизонта: — Орава бесполезных юнцов! Из-за одного таоте нам, старикам, приходится вступать в дело. Эх! Как же в будущем доверить вам школу!
Едва слова умолкли, как на небе внезапно возникла гигантская трещина. Кроваво-красный мир раскололся, и из разлома хлынуло ослепительное сияние. Лифэй закрыла лицо руками, прячась от этого режущего глаза света. Над головой послышался свист ветра, и в следующее мгновение кто-то крепко прижал её к себе. В ослепительном блеске она с трудом приоткрыла глаза и увидела взор Лэй Сююаня — он смотрел на неё с тревогой и восторгом.
— Сююань! — Она обхватила его руками, и вдруг у неё возникло странное чувство: неужели это только что уже случалось? Она никак не могла припомнить.
Он подхватил её на руки и быстро полетел к разлому. В тот же миг кровавая пустошь обратилась в ничто, превратившись в бескрайние клубы густого тумана, похожего на чёрный огонь. В этом тумане бесчисленные тени смеялись, плакали, сокрушались и стонали, и тысячи призрачных чёрных рук тянулись оттуда, пытаясь их удержать.
Лэй Сююань выпустил из ладони золотое сияние, и в мгновение ока золотистый туман озарил всё вокруг, в клочья разрывая те иссиня-чёрные руки. Он выхватил Хвост Белого Тигра, и клинок из золотого света удлинился на несколько чжанов.
Словно падающая звезда, он прочертил в воздухе огромную дугу, рассекая густой чёрный туман, а затем обрушил на него град ударов, отчего дымка вмиг поредела.
Перед глазами возник сияющий разлом, и Лэй Сююань стремительно влетел внутрь. Раскатистый голос Цуй Сюань Сяньжэня, казалось, заполнил всё небо:
— Оставайтесь внутри! Пока мы не покончим с таоте!
Разлом внезапно захлопнулся. Лифэй торопливо огляделась и увидела, что они находятся на вершине небольшой горы. Удивительно, но над их головами высилась ещё одна, перевёрнутая гора, где каждое деревце и каждая травинка в точности повторяли те, что были под ногами — словно пейзаж отражался в гигантском зеркале.
Чрезвычайно знакомое и родное дыхание донеслось со стороны той перевёрнутой вершины. У Лифэй волоски на теле невольно встали дыбом: она поняла, что это, несомненно, малый мир Цуй Сюань Сяньжэня, и та гробница инородцев находится именно здесь!
Она невольно вырвалась из объятий Лэй Сююаня и сделала два шага вперёд.
Вдруг кто-то схватил её за руку. Лифэй растерянно обернулась, и Лэй Сююань, шагнув к ней, снова крепко прижал её к себе. Стук его сердца был подобен бою барабанов.
Эти удары волнами отдавались у неё в ушах.
— Прости, — очень тихо произнёс он. — Не успел удержать тебя.
Рассудок Лифэй, едва не увлечённый гробницей инородцев, постепенно вернулся к ней. Она обхватила Лэй Сююаня руками и крепко прижалась к нему. Вспомнив свою беспомощность в чреве таоте, она почувствовала комок в горле, но всё же заставила себя улыбнуться:
— Я в порядке, всё хорошо.
Она помнила, как летала над тем огромным городом, как встретила группу учеников, как видела, как они впадают в безумие, а затем… что было затем, она никак не могла вспомнить. Она даже не знала, как заснула, а когда очнулась, Цуй Сюань Сяньжэнь уже раскрыл свой малый мир.
— Сююань, где ты был до этого? — всё-таки с некоторой обидой спросила Лифэй. Она искала его повсюду, но так и не нашла.
Лэй Сююань опустил взгляд на её шею, покрытую беспорядочными красными отметинами. Ворот её платья был помят, а из волос исчезла ярко-алая фужун. Он слегка улыбнулся и осторожно поправил её воротник, запахивая его поплотнее, чтобы скрыть следы.
— Меня не затянуло в чрево таоте. Я зацепился Хвостом Белого Тигра за скалу и всё это время оставался снаружи. Лишь когда Цуй Сюань и Шоу Чжун Сяньжэни вместе с учителем пробили путь из чрева таоте, я смог войти и отыскать тебя.
Лифэй облегчённо улыбнулась ему:
— Тогда тебе очень повезло, внутри таоте было просто ужасно.
Она увлечённо принялась рассказывать о тех жутких и странных вещах, что приключились с ней в животе чудовища, но через некоторое время заметила, что он словно мыслями не здесь. Лифэй притихла и мягко спросила:
— Что такое? Ты устал?
Оставаясь снаружи, он наверняка страшно волновался и, возможно, растратил всю духовную энергию, пытаясь вспороть брюхо таоте. Лифэй взяла его за запястье и начала медленно вливать в него духовную энергию стихии дерева. И правда, его изначальная энергия была истощена.
Лэй Сююань вдруг сжал её локоть, но тут же мягко отпустил.
— Прости, — снова негромко повторил он.
Лифэй опустила голову и хихикнула:
— За что ты извиняешься? Хорошо, что ты не попал внутрь, иначе я бы места себе не находила от волнения.
Лэй Сююань закрыл глаза, затем медленно открыл их и, сжав её ладонь, тихо сказал:
— Нечасто выпадает случай побывать в малом мире сяньжэня. Не хочешь осмотреться?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
