Четыреста лет льдов и снегов сковали морские просторы в радиусе почти десяти тысяч ли. На бескрайней ледяной равнине возвышались бесчисленные исполинские айсберги; в мире остался лишь один ослепительно-белый цвет снега, пустота и одиночество.
Жи Янь сказал:
— Остров с лесами, где стоит цзяньму, находится в глуши. Рядом есть другие острова, но они совершенно безлюдны. Когда мы с Цинчэн-чжэньжэнь прибыли сюда, следуя за северным ветром, мы видели на окрестных островах руины домов. Хоть это и были развалины, в них всё ещё чувствовалось былое величие. По моим предположениям, когда-то здесь жили племена якш. Миллионы лет назад связь между якшами и плодом цзяньму, вероятно, не была такой извращённой, как сейчас. Посмотри на остров, где находится цзяньму — разве не кажется, что земли якш окружают его, словно множество звёзд, почитающих луну?
— А ты, видать, родилась не в то время. Если бы ты родилась на несколько десятков тысяч лет раньше, глядишь, стала бы императрицей!
В тот день он спешил увидеть плод цзяньму и не обратил внимания на крупные острова якш. Цинчэн-чжэньжэнь он тоже подгонял так, будто от этого зависела жизнь, и она не успела отыскать в руинах уцелевшие записи. Теперь же, когда он захотел посмотреть, это стало невозможным — всё погребено под толщей льда. Некогда процветавшее племя якш давно увяло, а последние двое соплеменников лишились рогов, что вызывало лишь тяжкий вздох.
Лифэй закрыла глаза, тщательно ища дыхание Лэй Сююаня. Хвост Жи Янь Да внезапно обвился вокруг неё, забросив девушку ему на спину:
— Тебе его не найти, лети со мной.
Прошло четыреста лет, и этот лис, казалось, стал намного сильнее прежнего. Он летел против ветра стремительно, словно молния. Сплошные снега и льды исчезли почти в одно мгновение, и под лучами заходящего солнца заискрилась лазурная морская вода. Бесчисленные изумрудные острова, большие и малые, были рассыпаны по морю, точно жемчужины, напоминая Лифэй о пейзажах испытательных земель Восточного моря.
— В тот день этот мальчишка был тяжело ранен. Даже когда его сеть изначальной духовной энергии полностью истощилась, заметных улучшений не наступило. Я уж думал, он умрёт, — пока они летели, Жи Янь рассказывал ей о многом из того, что произошло позже.
Хотя якши обладали медной головой и железными костями1, были непревзойдённо сильны и делили силу поровну с плодом цзяньму, находясь в глубокой связи с ним, они не могли противостоять небесному грому и морю огня. Плод же цзяньму не позволял им, подобно ветру, приходить и уходить, когда вздумается, игнорируя любые барьеры и идеально скрывая свои следы и дыхание.
В этом и заключалось то, что называют «у каждого свои сильные стороны»2. Выставляя свои слабости против чужих достоинств, даже якша с медной головой и железными костями хлебнёт горя.
— Я принёс его на остров цзяньму, надеясь, что здешняя густая духовная энергия поможет ему, но, похоже, толку было мало, — Жи Янь вздохнул. — Я наблюдал три дня, и когда уже думал, что он испустит дух, его тело внезапно окутало золотое сияние, и он погрузился в глубокий сон. Вероятно, это был именно сон. Я мало знаю о якшах. Как бы то ни было, он не умер, а проспал так почти четыреста лет. Два года назад он внезапно очнулся. Меня в тот момент рядом не было, а когда я прибыл на остров цзяньму проверить, как вы оба, его уже и след простыл.
Якши — племя, несущее на себе проклятие плода цзяньму. Жи Янь Да предполагал, что после пробуждения Лэй Сююань останется под цзяньму или даже попытается взобраться на вершину древа, чтобы приблизиться к плоду. Он обдумал множество вариантов, но никак не ожидал, что тот просто уйдёт, причём уйдёт бесшумно, не оставив ни малейшего следа.
Жи Янь Да продолжил:
— Я подумал, что, возможно, он, как и Ху Цзяпин, после того как сломал рог, каким-то образом избавился от проклятия, поэтому и покинул цзяньму. Я искал в округе около десяти дней и в конце концов нашёл его здесь.
Едва он договорил, как плавно опустился на горный пик. Лифэй с некоторым потрясением взирала на раскинувшийся внизу пейзаж. Это определённо был один из островов среди бесчисленного множества земель и островов, но он был огромен, словно обширное государство. Гора под ногами не была высокой, у неё не было крутых склонов. Удивительно было то, что почти на каждом десятом шагу в горах встречалось светящееся дерево, словно усыпанное ярким жемчугом. От вершины до подножия вся гора будто была облачена в жемчужные одеяния.
Тёплый ветер ласкал её лицо, атмосфера в горах была мирной и свежей, принося радость сердцу и покой разуму.
Увидев, что девчонка смотрит во все глаза, Жи Янь Да не удержался от горделивого хохота. Знать всё о плоде цзяньму не значит знать всё о заморских землях. В конечном счёте, она оставалась тем самым неопытным ребёнком: впервые увидев настоящие острова, она едва не лишилась дара речи от изумления.
— Этот остров на самом деле не так уж велик, — Жи Янь Да вильнул своими пятью хвостами, снова превращаясь в высокомерного наставника, и надменно решил просветить её. — Те несколько островов якш, вместе взятые, гораздо больше этого. А ещё на юге есть остров племени ракшасов — вот его действительно можно назвать огромным, он больше этого минимум в сто раз.
Он встряхнулся, и его исполинское тело внезапно стало размером с большой палец — точь-в-точь как во времена академии. Он ловко прыгнул Лифэй на плечо и гордо произнёс:
— Пошли, спускайся сама. Избавишь меня от лишних хлопот с этими невежественными заморскими людьми.
На каждом заморском острове были свои обычаи и нравы. Жители этого острова Гоуин мастерски владели юйяошу. Когда в тот раз Жи Янь Да в поисках Лэй Сююаня внезапно появился среди бела дня, местные несказанно обрадовались и наперебой пытались его приручить, чем неимоверно допекли.
Лифэй всё ещё пребывала в изумлении. Было очевидно, что за этой горой очень хорошо ухаживают: хотя в лесу не было мощёных дорог, на тропинках не росло ни соринки. Подойдя ближе к светящемуся дереву, она осознала, что на ветвях висит вовсе не жемчуг, а бесчисленные цветы, сплетённые из светящихся листьев. Воздух в горах был необычайно чистым — такого явления не встретишь ни в одном уголке Срединных земель.
Сидя на Роге Сы, она медленно спускалась по чистой и аккуратной горной тропе, озираясь по сторонам, и наконец не выдержала:
— Что это за гора? И что это за светящиеся листья развешаны повсюду?
Жи Янь Да пренебрежительно усмехнулся:
— Глупая, твоя неосведомлённость заставляет меня и смеяться, и плакать! Местные заморские жители почитают эту гору как божество! Разве ты не слышала в Срединных землях преданий о поклонении грозовым тучам, молниям и прочему? Здесь то же самое! Раз уж к ней относятся как к божеству, то и ухаживать должны со всем почтением, подобно тому как в Срединных землях возводят храмы и залы. Нравы заморских жителей просты и бесхитростны, вот они и украшают гору цветами, сплетёнными из листьев белого гуа.
Разумеется, она слышала разные легенды о божествах, но все они были лишь сказками. Понятие богов было туманным и зыбким. Практикующие верили в Небесное Дао, в закон причин и следствий, в стойкость и непоколебимость, но никак не в несуществующих божеств. Она и подумать не могла, что заморские люди верят в подобное, да ещё и почитают гору как бога — о таком она слыхом не слыхивала.
— Слушай, — голос старшего Жи Яня внезапно стал серьёзным, — когда увидишь этого мальчишку, не волнуйся так сильно. Похоже, он ничего не помнит, и я не чувствую ни его духовной энергии, ни дыхания. И не вздумай принимать его за того человека из прошлого, который четыреста лет назад во всём тебе потакал и за тебя думал. Сейчас он живёт, и всё у него идёт как по маслу. Хм! Я так и знал, что этот малец от природы скрытный и коварный! Где бы ни оказался, в обиду себя не даст!
Лифэй кивнула, не зная, плакать ей или смеяться. На самом деле у неё и раньше было предчувствие: она боялась, что Лэй Сююань, подобно Ху Цзяпину, потеряет память после того, как сломает рог. Рог якши был не так прост, как они думали. Это был не только источник их силы, он был тесно связан с проклятием плода цзяньму.
Но неважно, потерял ли он память или стал обычным человеком, того, что Лэй Сююань жив, было уже достаточно.
Рог Сы легко вылетел из горного леса. Под отблесками вечерней зари вдали показалась большая деревня. Все дома были построены из чёрных и белых камней, их стиль разительно отличался от построек Срединных земель — издалека они походили на стоящие на земле гигантские раковины. Как раз наступило время вечерней трапезы, и струйки дыма из очагов, выходя из оснований домов, поднимались прямыми столбами в небо, что выглядело крайне причудливо.
Лифэй только собиралась спросить, где Лэй Сююань, как вдруг почувствовала неладное. Взмахнув рукой, она тут же наложила на себя защитное заклинание стихии земли. В густой листве над головой возникло несколько колебаний духовной энергии, совершенно не похожих на те, что были у практиков Срединных земель — странные и едва уловимые, их было крайне трудно заметить.
Едва разгорелось оранжевое сияние защиты Владыки Земли, как над головой раздался резкий окрик. Следом послышался звонкий металлический лязг: больше десятка сверкающих белым железом зазубренных крюков, привязанных к верёвкам, отскочили от Лифэй и посыпались на землю.
Она увидела, что эти железные крючья были наделены духовной энергией, и про себя изумилась. Крюки с верёвками явно предназначались для того, чтобы вцепиться в плоть и сковать её движения. Какое варварское оружие! К тому же, благодаря духовной энергии, они были во много раз острее обычного железа. Если бы не защита Владыки Земли, сейчас она, пожалуй, вся была бы утыкана этими крючьями.
Вдруг перед глазами всё замелькало. С воем налетели полтора десятка странных чудищ. Они нападали со всех сторон — спереди и сзади, слева и справа, сверху и снизу, не оставляя ни единой лазейки. Было очевидно, что скрывающиеся в кронах деревьев люди Цзюйин привыкли действовать сообща, их слаженность была безупречной, словно небесное одеяние без швов3.
К несчастью для них, против неё чудовища были бесполезны.
Лифэй несколько раз свистнула, и твари помимо своей воли замерли в воздухе. Взмах руки, и они, не в силах сопротивляться, полетели обратно.
С верхушек деревьев послышались изумлённые возгласы людей Цзюйин. Кто-то выкрикнул что-то от удивления, и вслед за этим несколько теней молниеносно опустились перед ней. Лифэй увидела, что все они были низкорослыми, самый высокий едва доставал ей до плеча. Все были худощавыми и темнокожими. И у мужчин, и у женщин волосы были туго стянуты на макушке. Они были одеты в серые короткие костюмы странного покроя, но лица их ничем не отличались от обычных людей. Сейчас в их глазах читались благоговейный трепет и восхищение. Они долго пристально смотрели на неё, пока самый высокий из мужчин не произнёс что-то скороговоркой. Судя по тону, он о чём-то спрашивал, но Лифэй не поняла ни слова.
Лифэй не желала вступать с ними в препирательства и тут же направила Рог Сы ввысь, устремившись к деревне.
Жи Янь вдруг расхохотался у неё на плече, его маленькое тельце едва не завалилось назад:
— Надо же, спросил, не богиня ли ты с горы! Люди, ох уж эти люди! Что в Срединных землях, что за морем — везде одинаково глупы!
Лифэй поразилась:
— Ты понимаешь их язык?!
В конце концов, она была созревшим плодом цзяньму, и то, что она не понимала речи родных мест, было просто прискорбно.
Жи Янь покосился на неё:
— Лао-цзы провёл здесь четыреста лет! Ты и впрямь думала, что это был всего лишь сон?
Лифэй уже хотела попросить его научить её, как вдруг услышала резкий свист ветра за спиной. Жи Янь яростно взревел, и в тот же миг чья-то обжигающе горячая рука с силой вцепилась ей в шею. Кто-то безжалостно схватил её за ворот и рывком стащил с Рога Сы.
Теперь она была далеко не той, что прежде. Одним усилием мысли она воздвигла вокруг себя несколько барьеров защиты Владыки Земли; в её ладони сосредоточилось пламя, готовое отбросить руку нападавшего. Но внезапно её ноздрей коснулся до боли знакомый аромат. Это был запах благовоний, что горят в бронзовых треножниках великих залов: прохладный и призрачный.
Она вскрикнула, ухватилась за рукав этого человека и, изо всех сил закинув голову, увидела те самые чёрные глаза, что преследовали её в мечтах. В этом взгляде больше не было прежней нежности и лукавства — лишь пронизывающий до костей холод. Он поднял её высоко над собой, словно собираясь швырнуть оземь.
Лифэй увидела, что его тело окутано золотым сиянием, а с левой стороны головы вырос рог якши. Опасаясь, что он нанесёт сокрушительный удар, она тут же высвободила пламя, заставив его разжать руки, и, ловко извернувшись в воздухе, твёрдо встала на землю.
Жи Янь запрыгнул ей на плечо и прогневанно выкрикнул:
— Если он ещё раз проявит неуважение, лао-цзы мигом вырастет и загрызёт его насмерть!
Лифэй совершенно не слушала, что он говорит. Всё её внимание было приковано к человеку, который в золотом сиянии медленно опускался перед ней.
Это… Лэй Сююань? Но почему, почему он так одет?
Она в оцепенении смотрела на роскошные угольно-чёрные одежды Лэй Сююаня. Казалось, он ещё немного подрос, и ни в его осанке, ни в чертах лица не осталось и следа от прежней юношеской неловкости. Волосы больше не были перехвачены простой лентой — теперь их скрепляли жемчужины. Его наряд явно был сшит из драгоценной ткани и расшит золотыми нитями. Она никогда не видела Лэй Сююаня столь величественным. Куда же подевался тот бедный юноша, у которого в обоих рукавах гулял лишь чистый ветер4?
Со всех сторон донёсся гул голосов — казалось, всполошилась вся деревня. Люди сбегались в смятении, но соблюдая порядок, а затем Лифэй во все глаза смотрела, как они с глубочайшим почтением склонились перед Лэй Сююанем в поклоне. Она невольно разинула рот от изумления.
Жи Янь холодно усмехнулся:
— Вот видишь! Я же говорил — живётся ему ох как недурно!
- Медная голова и железные кости (铜头铁骨, tóng tóu tiě gǔ) — идиома, описывающая человека с невероятно крепким телосложением или непробиваемой защитой. ↩︎
- У каждого свои сильные стороны (各有所长, gè yǒu suǒ cháng) — выражение, означающее, что каждый обладает своими уникальными талантами и достоинствами. ↩︎
- Небесное одеяние без швов (天衣无缝, tiān yī wú fèng) — идиома, означающая совершенство, отсутствие изъянов или идеальную слаженность. ↩︎
- В обоих рукавах гуляет лишь чистый ветер (两袖清风, liǎng xiù qīng fēng) — идиома, описывающая бескорыстного и честного чиновника, у которого нет ничего, кроме честности, либо просто очень бедного человека. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
