Несколько людей Цзюйин, которые только что напали на Лифэй, поспешно вышли вперёд и что-то затараторили. Лэй Сююань не выразил ни одобрения, ни несогласия, лишь молча стоял напротив, пристально глядя на неё холодным, испытующим взором — даже когда в академии он рассорился с ней, у него не было такого взгляда. Сейчас он смотрел на неё как на враждебного незнакомца.
Лифэй долго и внимательно разглядывала его с ног до головы, а затем слегка улыбнулась:
— Такое роскошное одеяние ему очень к лицу.
Жи Янь и представить не мог, что после столь долгого ожидания она выдаст подобную чушь. Он тут же вскипел:
— Ты вообще понимаешь, что происходит?! Никакого роста! Кто тебя только что сбросил оттуда? Если ты хочешь «ты во мне, я в тебе»1, то сначала посмотри, собирается ли он вообще с тобой разговаривать!
— Если не обращает внимания сейчас, я подожду того дня, когда обратит. Давай, успокойся, не надо всё время злиться.
Жи Янь просто негодовал, что железо не превращается в сталь:
— У него сломан один рог! Проклятие тоже исчезло! Сейчас для него ты — захватчик, внезапно вторгшийся на его территорию! Если бы ты всё забыла, а перед тобой вдруг возник мужчина и начал к тебе липнуть, ты была бы рада?! Неужели у тебя есть способ заставить его внезапно всё вспомнить и снова начать с тобой любезничать и миловаться?
Лифэй задумалась и покачала головой:
— Нет у меня такого способа.
Ху Цзяпин говорил, что в тот день в академии она показалась ему знакомой с первого взгляда, и только потом воспоминания о прошлом начали постепенно возвращаться. Будет ли так с Лэй Сююанем, никто не знал.
Она видела, как те люди Цзюйин без умолку что-то говорили Лэй Сююаню, но он хранил молчание. Зато многие жители деревни вокруг шумно поддакивали, время от времени бросая на неё подозрительные и настороженные взгляды. Она тихо спросила:
— Жи Янь, ты слышишь, о чём они говорят?
Жи Янь шевельнул ушами и безучастно ответил:
— Просто спорят о том, кто ты такая. За морем духовная энергия скудна, и те, кто владеет бессмертными техниками пяти стихий, встречаются крайне редко. Те несколько человек твердят, что ты божество из гор, остальные не верят.
— А что с Сююанем?
Очевидно, что все здесь относились к нему иначе. Такие взгляды, полные глубокого почтения и преклонения, невозможно подделать. Неужели он решил объявить себя здесь хозяином?
Стоило упомянуть Лэй Сююаня, как Жи Янь стал язвительным:
— Хм! Этот мальчишка невероятно ловок! Если бы у тебя была хоть десятая доля его хватки и хитроумия, я бы во сне смеялся от радости!
Он не знал, как Лэй Сююань попал на этот остров Цзюйин, но когда нашёл его, тот уже жил среди парчовых одежд и нефритовой еды2.
Ему стоило немалых трудов выяснить, что в тот день Лэй Сююань внезапно вышел из той священной Тихой горы, которую люди Цзюйин почитали как обитель божества. Как и Лифэй, он подвергся нападению местных, но когда он явил истинный облик якши, никто не смог ему противостоять.
Хотя мир тысяч островов был бескрайним, сильных племён за морем, как и практиков в Срединных землях, было ничтожно мало. Большинство составляли обычные люди, подобные смертным, которые владели лишь зачатками юйяошу и фаншу. За всю жизнь они так и не узнавали о мире за пределами родного острова.
Очевидно, люди Цзюйин понятия не имели, кто такие якши. Увидев Лэй Сююаня, окружённого золотым сиянием, с рогами на голове, прекрасного лицом и величественного осанкой, они спросили, не является ли он воплощением горного божества.
В отличие от Лифэй, Лэй Сююань раньше жил за морем и понимал их язык. Он тут же заявил, что он не горное божество, а посланник, направленный божеством присматривать за ними. И ведь до чего глупы эти люди Цзюйин — они и впрямь поверили в его чепуху. Вражда сменилась миром, они превратили щиты и копья в яшму и шёлк и на радостях стали почитать его как своего господина.
Рассказывая это, Жи Янь качал головой и вздыхал. Глупцы, таких дураков он ещё не видел. Для этого мальчишки Лэй Сююаня, у которого живот полон коварства, приручить их было всё равно что приручить овец — пара пустяков.
Лифэй, напротив, смеялась так, что едва не надорвала живот. Хоть он и забыл всё, Лэй Сююань оставался Лэй Сююанем, его натура ничуть не изменилась. Он стоял там, гордый и невозмутимый, всё так же источая ауру «глупцам не приближаться».
Он всё это время молча смотрел на неё тёмными глазами с неясным выражением, и невозможно было угадать, какие мысли роятся в его голове. Лэй Сююань всегда был таким: о каких бы шокирующих вещах он ни думал, лицо никогда не выдавало ни малейшей тени эмоций. Неужели он хоть немного вспомнил прошлое?
Лифэй кротко улыбнулась ему, но в следующий миг Лэй Сююань холодно и с явной неприязнью отвёл взгляд. Он произнёс несколько слов на непонятном ей языке холодным тоном, и бесчисленные люди Цзюйин тут же уставились на неё враждебными взглядами. Многие даже сжали в руках железные крючья, готовые в любой момент броситься в бой.
— Что случилось? Что он сказал? — Лифэй едва не подпрыгнула от беспокойства. Языковой барьер просто сводил с ума.
Жи Янь холодно усмехнулся:
— Он сказал, что никогда тебя не видел, и ты не можешь быть горным божеством, ты — захватчик. Посмотри только! У него сердце змеи и скорпиона3!
Едва он договорил, как раздалось несколько свистящих звуков. Множество железных крючьев ударились о земляной щит Лифэй и с лязгом посыпались на землю. Жи Янь взревел и внезапно спрыгнул с её плеча, при приземлении мгновенно увеличившись в размерах во много раз. Его мутно-зелёные глаза яростно уставились на Лэй Сююаня, и он оскалил клыки.
Окружающие люди Цзюйин, увидев знакомую девятихвостую лисицу, разразились восторженными криками. Кое-кто даже осмелился подойти ближе и бросить ему листья дерева маньдуй, которые больше всего любят демонические твари, настойчиво пытаясь приручить этого красивого и могучего зверя.
Жи Янь одним выдохом сдул листья маньдуй и в гневе прорычал:
— Эти тупицы только мешают! Перебить бы их всех! Я сковываю его движения, а ты с помощью Великой техники Сэнло подчиняешь его, и мы просто забираем его отсюда!
Лифэй поспешно схватила его за хвост:
— Зачем убивать этих простых людей без всякой причины? Предоставь это мне, а ты успокойся.
Она достала из-за пазухи отломанный рог якши, принадлежавший Лэй Сююаню, и сделала несколько шагов вперёд. Люди Цзюйин тут же закричали. Хотя она не понимала, что они кричат, тон был предостерегающим. Наверняка ей велели не двигаться. Лифэй развела руки, показывая, что она безобидна, и ласково улыбнулась.
Она и так была миловидна, а когда улыбалась, становилась ещё более очаровательной и располагающей к себе. Это быстро заставило напряжённых людей Цзюйин перестать кричать. Хотя настороженность никуда не делась, враждебность немного поутихла.
Лифэй произнесла:
— Я не замышляю ничего дурного, я просто ищу человека и заодно хочу вернуть одну вещь.
Она покачала в руке тонкий рог якши, и лицо Лэй Сююаня мгновенно изменилось. Он внезапно обратился золотым светом. Лифэй лишь почувствовала, как рог якши грубо вырвали из её рук — всё произошло так быстро, что она не успела среагировать. Она невольно воскликнула:
— Я могу исцелить эту рану! Ты… не уходи! Подожди! Я правда могу!
Он словно не слышал. Он лишь вертел в руках свой сломанный рог, задумчиво глядя на него, опустив голову. Мгновение спустя он внезапно взмахнул рукавом и пошёл прочь. Бесчисленные жители деревни почтительно расступились, давая ему дорогу. Он негромко бросил какую-то фразу, вызвав среди толпы шумный гул.
Видя, что он уходит очень быстро, даже не взглянув на неё, Лифэй не удержалась и позвала:
— Сююань!
Лэй Сююань даже не замедлил шаг, никак не отреагировав на это имя. Лифэй оцепенело смотрела, как он свернул за угол и вошёл во двор. Дом в этом дворе, на удивление, был построен в стиле Срединных земель из цельного дерева, что выглядело очень необычно среди этих построек, похожих на морские раковины.
Её сердце забилось быстрее. С первого взгляда было ясно, что эти дома в стиле Срединных земель построены недавно. Хотя он забыл многое, он всё ещё помнил привычный стиль жилья.
Лифэй быстро бросилась следом, но не успела сделать и нескольких шагов, как дорогу ей преградили толпы жителей. Они кричали, не давая ей приблизиться ни на шаг. Она обернулась и бросила на Жи Яня умоляющий взгляд. Что они говорят? Она не понимала ни слова.
Жи Янь, словно сдувшийся мячик, снова уменьшился до размеров большого пальца и парой прыжков заскочил ей на плечо.
— Я же говорил — перебить всех, а ты не захотела! — раздражённо проворчал он. — Этот мальчишка теперь для них посланник божества, разве они позволят тебе, незнакомке, приближаться к нему? Если полезешь напролом, они будут готовы биться не на жизнь, а на смерть!
Лифэй тяжело вздохнула и, обернувшись, призвала Рог Сы, намереваясь уйти. Жи Янь удивился:
— Вот так просто уйдёшь? Ты бросаешь его?
Лифэй медленно летела к горе Цзиншань. Теперь остаётся только всё тщательно обдумать. Мы поселимся в горах, и мне нужно первым же делом выучить здешний язык. Жи Янь, будь добр, научи меня.
За её спиной не утихал рёв всевозможных демонических тварей. Лифэй обернулась и увидела множество людей Цзюйин, которые верхом на разных чудовищах быстро преследовали её, на ходу в ярости что-то выкрикивая.
— Гора Цзиншань для них — запретное место, они велят тебе немедленно остановиться и не входить туда.
Жи Янь открыл пасть, собираясь одним выдохом сдуть этих глупцов, но Лифэй вдруг взмахнула длинным рукавом. Бесчисленные потоки густой изумрудной духовной энергии дерева, подобно фейерверку, разлетелись во все стороны. Стоило им коснуться цветов — те распускались; коснуться трав — те шли в рост; коснуться деревьев — и каждый лист становился чистым и свежим, словно только что омытым, даря упоительную прохладу.
Этот приём и впрямь потряс людей Цзюйин: они один за другим посыпались со своих ездовых зверей, и никто больше не осмеливался продолжать погоню. Жи Янь громко расхохотался:
— Снова начали спорить, богиня гор-няннян ли ты! Ха-ха! Забавно! Неужели на свете бывают люди, чья глупость столь уморительна!
Лифэй тоже наконец улыбнулась с той озорной искоркой, которой давно не было видно, и пожала плечами:
— Пусть себе думают, что я богиня гор-няннян.
Той ночью Лэй Сююаню, вопреки обыкновению, приснилось множество снов. Это случилось впервые за два года. Образы в сновидениях казались смутно знакомыми, невероятно близкими, но он никак не мог вспомнить их по-настоящему ясно.
Он не знал, откуда пришёл, как его зовут, сколько ему лет и кто он такой, однако некоторые инстинкты всё же сохранились. Например, он то и дело подсознательно касался пояса, где, казалось, когда-то висела рукоять меча. Или, к примеру, эти дома, похожие на морские раковины, кололи ему глаза. Он просто не хотел в них жить, считая, что жилище должно быть квадратным.
Позже та женщина всё же вошла на гору Цзиншань. Преследовавшие её жители вернулись, потеряв голову от страха, и рассказали о чуде. Стоило ей взмахнуть рукой, как цветы, травы и деревья преобразились. Удивительно, но он совсем не поразился. Ему казалось, что он и сам должен владеть этим искусством.
Направить духовную энергию через макушку внутрь тела, у пяти стихий — металла, дерева, воды, огня и земли — свои отличия… Лэй Сююань, набросив одежду, сидел на кровати. Вдруг он раскрыл ладонь, и в центре неё заплясал пучок яркого пламени.
Вот оно что. Он действительно умел это.
В дверь дома вдруг тревожно постучали. Эти невежественные и вздрагивавшие от каждого шороха жители Цзюйин с самого утра снова подняли шум.
— Божественный посланник-дажэнь! Вы проснулись?! Просыпайтесь скорее! Богиня гор-няннян снова пришла!
Богиня гор-няннян? Лэй Сююаню едва не захотелось рассмеяться. Накинув одежду, он распахнул ворота двора, и несколько жителей, спотыкаясь, ввалились внутрь, не в силах внятно вымолвить ни слова:
— Богиня гор-няннян! Она точно богиня гор-няннян! Божественный посланник-дажэнь, скорее посмотрите!
- Ты во мне, я в тебе (你侬我侬, nǐ nóng wǒ nóng) — идиома, описывающая крайнюю степень нежности и привязанности влюблённых. Фраза стала знаменитой благодаря «Песни о тебе и мне», которую написала поэтесса Гуань Даошэн.
Оригинал:
你侬我侬，忒煞情多。
情多处，热如火。
把一块泥，捏一个你，塑一个我。
将咱两个，一齐打破，用水调和。
再捏一个你，再塑一个我。
我泥中有你，你泥中有我。
与你生同一个衾，死同一个椁。
Перевод:
Ты и я, мы так нежны друг к другу, любовь наша безгранична.
В самом сердце этого чувства — жар, подобный огню.
Возьмём кусок глины: вылепим тебя, сотворим меня.
А затем разбиваем оба образа вдребезги и смешиваем с водой.
И снова лепим тебя, и снова сотворяем меня.
Теперь в моей глине есть ты, а в твоей глине я.
При жизни мы делим одно одеяло, а после смерти один гроб.
↩︎ - Парчовые одежды и нефритовая еда (锦衣玉食, jǐn yī yù shí) — жизнь в роскоши и излишестве. ↩︎
- Сердце змеи и скорпиона (蛇蝎心肠, shé xiē xīn cháng) — о крайне злобном и коварном человеке. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
