Зима ушла, пришла весна. Весна закончилась, наступило лето. В мгновение ока год обучения в академии подошёл к концу.
Год назад, третьего числа восьмого месяца, восемнадцать детей собрались в Хуагуан, и повозки, запряжённые радужными оленями, привезли их в Академию Чуфэн. Их сердца были полны надежд и чаяний. Год спустя, в тот же день, третьего числа восьмого месяца, пройдя через невообразимые трудности и закалившись в суровых испытаниях, из восемнадцати человек осталось шестнадцать истинных драконов и фениксов среди людей.
В разгар жаркого лета академия утопала в густой зелени. Стены двориков в жилых покоях учеников поросли пожелтевшими и тёмно-зелёными лианами, а тяжёлые гроздья глициний свисали вниз, точь-в-точь как в тот день, когда они впервые прибыли в академию.
Ли Фэй затянула пояс и посмотрелась в бронзовое зеркало. Отражение показало сяогунян в ладном розовом жуцюне с толстой косой — вид у неё был свежий и опрятный. Этот жуцюнь учитель купил ей год назад; тогда он был ей велик, а теперь пришёлся впору.
На кровати лежал собранный узелок. На самом деле она не привезла с собой в академию много вещей — всего лишь несколько смен старой одежды да пару слитков серебра. Распахнув двери «Тысячи ароматов», она увидела во дворе горы больших и малых сундуков и тюков. Цзи Тунчжоу, прислонившись к дверному косяку, с невозмутимым видом понукал своих прихвостней собирать его вещи.
Увидев Ли Фэй, он на мгновение замер от неожиданности. Привыкнув видеть её в ученическом одеянии, он теперь едва узнал её в обычном розовом жуцюне. В прошлом году, когда она надевала платье, зрелище было неописуемо нелепым, но в этом году она словно стала другим человеком.
— Сбор десятого числа восьмого месяца в столице царства Юэ, не забудь, — напомнил он ей.
Ли Фэй с улыбкой ответила:
— Не забуду. Я ведь всё ещё жду возможности увидеть поместье ван-е!
Цзи Тунчжоу хмыкнул и усмехнулся:
— А ещё там будут горные и морские деликатесы. Дам вам познакомиться с истинным величием императорского рода.
Ли Фэй с улыбкой махнула рукой и вышла со двора.
Позавчера закончились итоговые испытания, и все шестнадцать учеников успешно их прошли. Это означало, что год обучения в академии подошёл к концу и скоро начнётся отбор новых учеников в великие бессмертные секты. Перед этим отбором академия дала ученикам пятнадцать дней отдыха, чтобы дети могли навестить родных. В конце концов, они проучились здесь год, а из-за сурового рельефа местности даже письма нельзя было отправить — как же им было не тосковать по дому? Даже Байли Гэлинь и другие дети, чьи страны были разрушены, а семьи погибли, хотели вернуться на родную землю, чтобы почтить память близких.
Однако из-за того, что Е Е и остальных преследовали люди с горы Учжан из Лун Минцзо, а Чжэнь Юньцзы следил за ними, словно тигр за добычей, они поначалу собирались с сожалением отказаться от этой редкой возможности. Но потом Лэй Сююань сказал, что время перед отбором — период особый, каждый ученик находится под пристальным вниманием, и никто не осмелится напасть в такой момент. К тому же Цзоцю-сяньшэн знал об их вражде и, конечно, принял меры предосторожности, так что ребята всё же радостно решили отправиться в путь.
Ли Фэй медленно шла по тропинке, как в свой самый первый день, стараясь запечатлеть в памяти каждую деталь пейзажа академии. По пути многие ученики тоже шли пешком — в такой момент никому не хотелось лететь на мече.
Здесь они жили и совершенствовались целый год, здесь сделали первый шаг за врата мира бессмертных. Это место было наполнено воспоминаниями: первый полёт на мече, первая полная растрата духовной энергии, первый вкус жестокости пути самосовершенствования, первое осознание того, что значит действовать сообща… Множество этих «первых разов» делали предстоящее расставание печальным и тоскливым. Даже если в будущем им выпадет шанс вернуться в академию, они уже не смогут испытать того состояния души — того жадного любопытства и надежды, с которыми они смотрели в будущее.
Свернув за угол, она увидела толпу, собравшуюся на пустыре перед жилыми покоями. Там были и наставники каждой группы. Сяньшэн с чувством удовлетворения и грусти прощались со своими учениками. Год обучения, словно огранка нефрита, придал первоначальную форму их скрытому внутреннему сиянию. Могло ли быть для наставников что-то более важное, чем это достижение?
Ху Цзяпин с широкой улыбкой о чём-то толковал с Байли Гэлинь и остальными. Из всех наставников он первым встретил этих сорванцов; тогда они ещё не умели летать на мечах, были совсем неопытными и едва доставали ему до груди. Прошёл год, и каждый из них заметно вытянулся — Е Е уже почти сравнялся с ним плечом.
Заметив приближающуюся Ли Фэй, Ху Цзяпин улыбнулся:
— А, девочка, иди сюда, дам тебе кое-что хорошее.
Ли Фэй с любопытством подошла. Он достал два незнакомых бумажных талисмана и протянул ей:
— Это для тебя и Лэй Сююаня. Спрячьте их поближе к телу. Если за эти десять с лишним дней пути случится какая-то беда, немедленно задействуйте духовную энергию, и вы в тот же миг вернётесь в академию.
О, какая полезная вещь! Видимо, Цзоцю-сяньшэн подготовил их специально для них. Ли Фэй поспешила осторожно сложить талисманы и спрятать за пазуху. Внезапно Ху Цзяпин протянул свою огромную ручищу, прижал её голову и принялся ерошить волосы, смеясь:
— А ты молодец, успешно прошла итоговые испытания.
Ли Фэй поспешила защитить с трудом приведённую в порядок косу и ответила:
— Это… это всё благодаря вашим мудрым наставлениям, сяньшэн…
Тысяча вещей может не сработать, но лесть сработает всегда1.
И вправду, от лести лицо Ху Цзяпина расплылось в широчайшей улыбке:
— Ох и умеешь же ты складно говорить! Сяогунян, не хочешь ли перейти в наш Уюэтин? В Уюэтин очень весело. Приходи вместе со своим Лэй Сююанем, так вам не придётся расставаться.
Пользуясь правами наставника, он снова принялся зазывать к себе людей. К тому же, столько времени прошло, неужели он всё ещё помнит тот неловкий случай?
Ху Цзяпин с улыбкой смотрел на стоящую перед ним сяогунян. Та самая девочка, которая вначале даже летать на мече толком не умела, теперь гордо выстояла до конца. В лучах солнца её белое лицо казалось утончённым и нежным, словно изысканный нефрит. Толстая коса, лежавшая на плече, была чёрной, как вороново крыло. Стоявшие вокруг мальчишки то и дело бросали на неё украдкой взгляды. Если бы он не видел её каждый день, ни за что бы не поверил, что она и та грубоватая, похожая на мальчишку девчонка из прошлого года — один и тот же человек.
«В нашей семье дочь только что выросла»2, именно это он сейчас и чувствовал.
Байли Гэлинь тоже вклинилась в разговор:
— Сяньшэн, нам дали всего пятнадцать дней, разве мы успеем обернуться на мечах? В прошлый раз повозка с радужными оленями летела от Хуагуан до академии больше двадцати дней!
Ху Цзяпин нарочно напустил на себя суровость:
— С какой скоростью летят радужные олени? А с какой летишь ты на мече? Ученику, который не может обогнать даже радужных оленей, лучше и вовсе не возвращаться на отбор.
Байли Гэлинь скорчила ему рожицу и схватила Ли Фэй за руку:
— Ли Фэй, ты правда не хочешь поехать с нами в Гаолу? Мне так хочется показать тебе место, где я раньше жила! Хотя теперь там одни руины, ха-ха!
Ли Фэй покачала головой:
— Прости, я хочу вернуться в Цинцю и посмотреть, не вернулся ли учитель.
Прошёл уже год, и она не знала, заходил ли учитель домой и не оставил ли каких-нибудь следов. Она обязана была это проверить.
Е Е рассмеялся:
— Ли Фэй, мы уходим первыми. Не забудь, встречаемся десятого числа восьмого месяца в столице царства Юэ. Нельзя упустить возможность насладиться горными и морскими деликатесами, изысканным вином и величием поместья Тун Чжоу-сюн.
Ли Фэй невольно рассмеялась. Сейчас Е Е и Цзи Тунчжоу ладили лучше всех. Оба были принцами, и у них нашлось много общих тем. К тому же Е Е познал превратности судьбы и холод человеческих сердец, став очень рассудительным и терпимым. Дурной нрав Цзи Тунчжоу в его компании заметно смягчился. Они постоянно называли друг друга братьями, из-за чего Байли Гэлинь частенько над ними подшучивала.
Попрощавшись с Гэлинь и остальными, Ли Фэй огляделась. Даже Цзи Тунчжоу и Лань Я-цзюньчжу уже вынесли груды вещей, а Лэй Сююаня нигде не было видно. Неужели он ушёл первым? Даже не предупредив?
Ли Фэй потянула Ху Цзяпина за рукав и спросила:
— Сяньшэн, вы не видели Сююаня?
Ху Цзяпин прищёлкнул языком:
— «Сюю-уаня»… Сяньшэн его не видел, ищи сама.
Против его издевательского тона не было лекарства. За последние полгода они все очень сблизились, старые обиды были забыты, и они больше не называли друг друга по полному имени. Непонятно, чему он так удивляется.
Ли Фэй быстро вернулась к комнатам учеников и постучала в дверь Цзинсюань. Прождав долгое время и не дождавшись ответа, она просто толкнула дверь и вошла. Внутри было прибрано, но никого не было. Сказать по правде, она, кажется, впервые пришла в Цзинсюань. Эта комната полностью соответствовала своему названию: здесь было необычайно тихо, и никакой шум снаружи не проникал сюда.
На столе и на кровати было чисто. Кроме висевшей на вешалке сменной одежды ученика, в комнате, на удивление, не оказалось никаких личных вещей. Он всегда так жил?
Одежда ученика была на месте, значит, он не ушёл. Ли Фэй покинула Цзинсюань и, встав на меч, принялась искать его на острове с комнатами учеников. Вскоре в самой глубине, под навесом, усыпанным цветами глицинии, она увидела юношу в одежде ученика.
Во всей академии только он мог носить одежду ученика так изящно и одухотворённо. Ли Фэй спрыгнула с каменного меча и окликнула его:
— Сююань, так ты здесь.
Лэй Сююань обернулся, на его лице на мгновение промелькнуло удивление. Он посмотрел на узел у неё на плече и спросил:
— Вещи уже собраны? Разве ты не уезжаешь?
Ли Фэй, увидев, что он всё ещё в одежде ученика, удивилась ещё сильнее:
— А ты? Ты не возвращаешься?
Его голос звучал безразлично:
— Мне особо некуда возвращаться.
«Как это некуда?» — Ли Фэй хотела возразить, но вдруг почувствовала, что это неправильно. Он не был родным ребёнком Лэй-дажэня, к тому же его судьба была полна невзгод. Скорее всего, он и сам не желал возвращаться в то печальное место в Гаолу. Что касается Лу-дагэ, то он был мёртв, и возвращение в прежнее жилище в одиночку лишь добавило бы скорби. Возвращение к подножию горы Синчжэн Гуань тем более было невозможным. Ему действительно было некуда возвращаться.
Она замерла, не зная, что сказать, и растерянно смотрела на него. Однако Лэй Сююань слегка улыбнулся ей и мягко произнёс:
— Это платье теперь тебе очень идёт.
Она опустила голову, глядя на подходящее по размеру жуцюнь, почесала затылок и спросила:
— Сююань, не хочешь отправиться со мной в Цинцю?
Он, казалось, был озадачен её приглашением. Его лицо выразило изумление, и он не ответил.
Ли Фэй продолжила:
— Ты сможешь своими глазами увидеть пейзажи Цинцю, я ещё могу сводить тебя на утёс Хукоуя. Да, точно, лесные грибы и побеги бамбука там очень вкусные. После того как побываем в Цинцю, по пути заглянем в царство Юэ к Цзи Тунчжоу. Его семья богата, можно будет отведать всяких изысканных яств.
Лэй Сююань некоторое время смотрел на неё, задумался и тихо спросил:
— Почему ты меня приглашаешь?
— Почему? — Ли Фэй пожала плечами. — Что тут «почему»? Разве нужны причины, чтобы пригласить друга домой в гости?
Он усмехнулся:
— И впрямь, причины не нужны.
Ли Фэй улыбнулась:
— Вот видишь? Тогда идём?
Лэй Сююань склонил голову, делая вид, что раздумывает. Его красивые глаза слегка прищурились. Он думал очень, очень долго — так долго, что Ли Фэй уже занесла руку, собираясь в шутку ударить его:
— Решай быстрее, пойдёшь или нет?
Он перехватил её за запястье и с улыбкой ответил:
— Хорошо, я пойду.
Ли Фэй мгновенно просияла. Она редко улыбалась так, что щёки округлялись. В последнее время она стала улыбаться заметно чаще. Раньше она всегда ходила с застывшим лицом, а в сочетании с тёмной кожей и немногословностью была на семь-восемь частей похожа на мальчишку. Позже её кожа посветлела, и она, подобно бабочке, разрывающей кокон, в один миг превратилась в маленькую красавицу. Вот только мимика у неё была не такой богатой, как у других девушек, и она всегда казалась какой-то неприступной. Многие ученики лишь изредка осмеливались украдкой взглянуть на неё, не решаясь подойти и заговорить.
Однако то, как она улыбалась, надув щёки, было действительно мило. У Лэй Сююаня даже возник порыв протянуть палец и ущипнуть её. Вдруг она сунула ему в руки листок с талисманом и сказала:
— Это дал Ху Цзяпин. Держи при себе. Если что-то случится, направь духовную энергию, и в мгновение ока вернёшься в академию.
Увидев, что он убрал талисман и готов идти прямо сейчас, Ли Фэй невольно удивилась:
— Ты не будешь собирать вещи? Так и пойдёшь в одежде ученика?
Одежда учеников академии была красно-белой, да и фасон у неё был необычный. Честно говоря, идти в ней по улице было бы слишком приметно.
— У меня нет вещей, к тому же старая одежда мне уже мала.
Эх, в этом и заключается печаль детей из бедных семей: приходят с двумя пустыми рукавами3 и уходят так же с двумя пустыми рукавами, даже одежду с собой не заберёшь. Посмотреть хоть на того же Цзи Тунчжоу. Собранных им вещей хватит на целую телегу. Ван-е есть ван-е.
Ли Фэй потрогала серебряные слитки в своём узле. Когда она уезжала, учитель оставил ей пятьдесят лян. После прибытия в академию она почти не тратила денег, и оставшегося вполне хватало, чтобы прикупить им обоим новой одежды и обуви.
— Давай сначала сходим в город Лугун, купим одежду и обувь, — с улыбкой она потянула Лэй Сююаня за рукав и зашагала к выходу. — Я давно не была дома, наверняка там всё пришло в негодность. Я впервые веду друга к себе, нельзя выглядеть слишком жалко, да и заодно купим вещи первой необходимости.
- Тысяча вещей может не сработать, но лесть сработает всегда (千穿万穿，马屁不穿, qiān chuān wàn chuān, mǎ pì bù chuān) — идиома, означающая, что лесть всегда достигает цели. ↩︎
- В нашей семье дочь только что выросла (吾家有女初长成, wú jiā yǒu nǚ chū zhǎng chéng) — цитата из стихотворения Бо Цзюйи, описывающая превращение девочки в прекрасную девушку. ↩︎
- С двумя пустыми рукавами (两袖空空, liǎngxiù kōngkōng) — идиома, означающая полное отсутствие какого-либо имущества или денег. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
