Ночь постепенно становилась глубже. Над песчаным морем развели костры; шум волн и треск пожирающего сухую древесину пламени сплетались друг с другом. Кроме этих звуков не было слышно ни слова, вокруг царило мёртвое безмолвие.
Е Е огляделся по сторонам. Лифэй в одиночестве сидела на песке и грызла плод. Лэй Сююань, угрюмый и молчаливый, жарил рыбу на огне, даже не заметив, что мясо уже обуглилось. Лу Ли, устроившись на поваленном стволе дерева в отдалении, отрешённо смотрел в пустоту. Цзи Тунчжоу тоже сидел поодаль на рифе, погружённый в свои думы.
Атмосфера была удручающей, поэтому Е Е решительно поднялся и направился к Цзи Тунчжоу. Сев рядом с ним, он похлопал его по плечу и мягко произнёс:
— Тун Чжоу, это всего лишь сон, прими это как должное.
Да, всего лишь сон. Та любовь и ненависть были фальшью. Он не желал мириться с тем, что им помыкало призрачное видение. Как он мог позволить злобной иллюзии цветов в зеркале и луны в воде1 одурачить себя? Он не желал этого сильнее, чем кто-либо другой.
Однако в глубине его души бушевало пламя. На самой кромке ночи и моря он чувствовал, что вот-вот сгорит и превратится в пепел.
Те образы не были просто обманом. В них воплотились его самые сокровенные желания и страхи, которые без его ведома безжалостно выставили напоказ, создав великолепную грёзу, а затем вдребезги разбили прямо перед ним.
Что делать с этими бушующими чувствами? Убедить себя, что всё это иллюзия, а затем отбросить и забыть? А что, если он не сможет забыть? Неужели так и позволит огню в сердце сжигать его дотла?
Цзи Тунчжоу резко вскочил, ударом ноги взметнув в воздух тучу песка. Ему казалось, что он вот-вот сойдёт с ума; у него даже возник порыв снова вернуться в то видение и довести до конца ту любовь и ненависть. Зачем ему нужно было проходить через высшее блаженство и преисподнюю? После пробуждения осталась лишь пустота. Кому он мог излить всю ту обиду и ярость, что клокотали в его груди?
Не находя иного выхода для чувств, он силой мысли создал бесчисленные сгустки пламени и яростно обрушил их на море. Множество огненных языков лизнули морскую воду, озарив всё вокруг ярчайшим светом, но даже этот пожар не мог сравниться с тем безумным пламенем, что полыхало в его сердце. Ему некуда было деться.
Он бы предпочёл, чтобы кармические препятствия подвергли его линчи. Вспыльчивый нрав и излишняя страстность. Сюань Шаньцзы-цяньбэй ни капли не ошибся. Цзи Тунчжоу почти ломался от этой трещины между иллюзией и реальностью, а в горле стояла раздирающая боль.
Он не мог оставаться здесь больше ни мгновения, не желал этого ни секунды. Он поднялся на мече и в мгновение ока скрылся вдали.
Е Е беспомощно покачал головой. Вероятно, потрясение от иллюзии было слишком сильным, и Цзи Тунчжоу до сих пор не мог прийти в себя. Оставалось только дать ему побыть одному. Возможно, когда он всё обдумает, ему станет легче.
Лифэй всё ещё в одиночестве задумчиво грызла плод, как вдруг почувствовала лёгкое прикосновение к плечу. Обернувшись, она увидела Байли Гэлинь. Глаза той покраснели, но на лице играла улыбка.
— О чём это ты задумалась? — Байли Гэлинь взяла её под руку.
Лифэй немного растерянно спросила:
— Ты закончила разговор с Чанъюэ?
Байли Гэлинь спокойно улыбнулась:
— Лишние слова ни к чему. Она всегда будет моей сестрой, и этого достаточно.
Она словно сбросила невидимое бремя, и весь её вид стал бодрым и свежим. Лифэй с радостью сжала её ладонь:
— Гэлинь, было бы хорошо, если бы и в будущем ты жила счастливо и беззаботно.
Байли Гэлинь расхохоталась:
— У меня такая судьба, обо всех беспокоиться. Никто меня не балует, так что не смею я быть слишком уж беззаботной.
— Обязательно найдётся такой человек, — Лифэй похлопала её по спине. — Не спеши.
Байли Гэлинь ткнула её пальцем в щёку:
— Я куда рассудительнее тебя, и ещё ты меня поучать вздумала? Лучше разберись со своими делами! Где Лэй Сююань? Почему он бросил тебя тут одну?
Лифэй покачала головой. Ей не хотелось сейчас говорить об этом, поэтому она просто улыбнулась:
— Гэлинь, не будем об этом. Я устала, пойду посплю.
Не дожидаясь ответа, она взлетела на облаке на дерево и, выставив скрывающее заклинание, исчезла среди листвы.
На самом деле проблема была в ней самой. Она хотела больше определённости, таких чувств, которые могли бы заполнить всю её тревогу. Ей хотелось требовать от Лэй Сююаня всё больше и больше. Он знал все её секреты, но сам никогда ничего о себе не рассказывал. Жи Янь был прав: Лэй Сююаню ничего не нужно было делать, чтобы лишить её душевного покоя.
Именно поэтому она ещё сильнее жаждала получить от него нечто твёрдое и надёжное.
Ей необходимо было холодно взглянуть на эти чувства, которые привели её мысли в смятение, нужно было время, чтобы хорошенько разобраться в этих отношениях и успокоить своё ропщущее сердце.
Возможно, если поспать, удастся хоть немного забыть об этой неразберихе в душе.
Лифэй закрыла глаза и под тихую песню морского бриза медленно погрузилась в сон.
В полузабытьи она словно вернулась в маленький дворик в Цинцю. Подобно призраку, она вплыла в свою комнату. Там было пусто, лишь под окном стояла маленькая деревянная кровать. Лунный свет заливал оконную раму, снаружи кто-то разговаривал. На землю легла огромная тень, пара тускло-зелёных узких глаз заглянула в окно, а следом раздался хриплый и знакомый голос, издавший тяжкий вздох: «Бестолочь! Бестолочь!»
Кто-то другой открыто рассмеялся, словно вкладывая в этот смех всё своё мужество и решимость.
Лифэй внезапно очнулась, чувствуя, как по спине струится холодный пот. Небо уже совсем посветлело, с берега доносились голоса Е Е и остальных. Она оцепенело коснулась лба. Что ей только что приснилось? Казалось, всё исчезло в одно мгновение, и она никак не могла вспомнить.
Затем послышался шелест ветра, она поспешно протянула руку и поймала нечто гладкое — это был плод. Опустив взгляд, она увидела стоящего под деревом Лэй Сююаня. В руках он тоже держал плод и грыз его.
— Ты что, свинья? Уже почти Час У.
Солнечный свет, пробивающийся сквозь листву, резал глаза. Он, прищурившись, смотрел на неё. Мрачность, сквозившая во взгляде вчера, исчезла, сменившись привычным безразличием. Лифэй ничего не ответила, спрыгнула с ветки и, зевая, прошла мимо него. Внезапно он снова схватил её за запястье. Не оборачиваясь, она бросила:
— Отпусти, мне нужно привести себя в порядок.
Лэй Сююань, нахмурившись, усмехнулся с некоторой беспомощностью. Неужели она действительно рассердилась?
— Ладно, я расскажу тебе, что видел в иллюзии, — он прислонился к дереву и притянул её к себе. — Хочешь послушать?
Ей действительно немного хотелось послушать, что же делать?!
Лэй Сююань откашлялся:
— В иллюзии я сначала развязал пояс, потом снял верхнюю одежду, а затем снял чжунъи…
— Что за чушь ты несёшь?! — Лифэй наконец обернулась и, онемев от изумления, уставилась на него.
— Я ещё не договорил. Потом снял чжунъи, а следом и штаны…
— Забудь, лучше ничего не говори, — Лифэй прижала ладонь ко лбу, чувствуя, как голова разболелась ещё сильнее.
Лэй Сююань едва заметно улыбнулся:
— Неужели правда не хочешь послушать, что было дальше? Каждое моё слово — чистая правда.
Зачем слушать эту скверную ложь? Лифэй покачала головой, высвободила руку и пошла прочь.
Больше всего она ненавидела это его отношение: то ли правда, то ли ложь, вечные шуточки и невероятная изворотливость — невозможно понять, о чём он думает на самом деле. Призрачный огонь в сердце ярко вспыхивал, обжигая глаза, и ей приходилось раз за разом гасить его.
Лэй Сююань нахмурился. Он крепко схватил её за плечи и развернул к себе. Лифэй от боли безжалостно и сильно пнула его по голени. Будь они детьми, этот удар заставил бы его пошатнуться, и она могла бы повалить его и задать трепку. Но к её удивлению, он никак не отреагировал на пинок, а лишь рассмеялся.
— Нам уже не по одиннадцать-двенадцать лет, — Лэй Сююань потянул её на себя, и Лифэй, совершенно не сопротивляясь, невольно упала в его сторону. — Твоих нынешних сил разве что на щекотку хватит.
Лифэй ткнулась лбом в его грудь. От удара в виске запульсировала боль, в правом глазу поплыло, и она какое-то время ничего не видела — перед глазами прыгали золотые искры. Она инстинктивно закрыла глаз ладонью и долго не могла вымолвить ни слова.
Он взял её лицо в ладони, отвёл руку и, увидев, что из правого глаза скатилась слеза, медленно вытер её большим пальцем.
Внезапно по её телу пробежали золотые вспышки, которые срезали прядь его длинных волос. Он поспешно отпрянул. Золотой свет пульсировал на ладони Лифэй. Она отступила на два шага и холодно посмотрела на него. Она уже собиралась заговорить, как вдруг с берега донёсся испуганный крик Байли Гэлинь:
— Цзи Тунчжоу?! Как ты дошёл до такого состояния?!
Лифэй развернулась и, поднявшись на облаке, в мгновение ока опустилась на берег. Она увидела, что напротив стоит Цзи Тунчжоу, с ног до головы покрытый чёрной демонической кровью. Он ни на кого не смотрел и вдруг прыгнул в море. Чёрная демоническая кровь расходилась кругами, и вскоре её начисто смыла морская вода.
Байли Гэлинь была ошеломлена: он пропадал полдня только для того, чтобы убивать демонов? Сколько же он их истребил? Весь в крови с головы до пят!
Вскоре Цзи Тунчжоу вышел из моря. Слой пламени Лихо окутал его тело, и волосы с одеждой вмиг высохли. Он опустил голову и вытер лицо, счищая крупинки соли, но по-прежнему не проронил ни слова.
Проходя мимо Лифэй, он на мгновение замер. Лифэй в изумлении подняла на него взгляд и увидела, что его глаза пылают, словно в них скрыто целое небо огня. От этого взора по её коже пробежали мурашки, и она невольно отступила на несколько шагов.
Цзи Тунчжоу вдруг холодно усмехнулся, его голос прозвучал хрипло:
— Чего ты боишься?
Он отвернулся и, больше не глядя на неё, пошёл прочь.
Е Е втайне покачал головой: похоже, прошедшая ночь ничуть ему не помогла. Видя, что все собрались, он произнёс:
— Пойдёмте. Мы оставались здесь слишком долго, сменим остров.
Байли Гэлинь горестно вздохнула:
— Я ещё не наелась! Неужели мы уже уходим?
Байли Чанъюэ похлопала её по животу:
— Разве двух рыб не хватило, чтобы наесться? Твой живот — бездонная яма?
Е Е невольно улыбнулся, как вдруг в вышине послышался шум ветра. Все тут же насторожились. Лифэй применила технику Большой медной стены и увидела, как с шумом приземлились более десяти человек. Бегло окинув их взглядом, она поняла, что это ученики Горной фракции. Среди них был лишь один ученик Морской фракции с болезненным выражением лица; какой-то рослый юноша держал его за шиворот, отчего тот выглядел весьма жалко.
— Здесь запах яочжуго самый сильный, — слабо проговорил ученик Морской фракции.
Пришли отобрать яочжуго? Лифэй добавила ещё одну медную стену. Сидевший в стороне Цзи Тунчжоу внезапно встал и медленно направился к пришедшим, холодно бросив:
— Я как раз собирался тебя разыскать, а ты сам явился. Тем лучше!
Среди десяти с лишним учеников в самом конце стояла девушка, которая невольно отступила на несколько шагов. Лифэй и остальные только сейчас заметили, что среди них были те самые ученики из Лун Минцзо. Неудивительно. Спевшись друг с другом, эта свора негодяев, одержимых общими дурными наклонностями, заставила ученика Морской фракции указывать дорогу и пришла отбирать яочжуго.
Лица учеников из Лун Минцзо были бледными: они и не думали, что в своих поисках наткнутся именно на них. Впрочем, в этот раз их было много, так что бояться было нечего. Тот самый прихвостень Цзи Тунчжоу тоже немного унял свой страх. Избегая острого, как лезвие ножа, взгляда Цзи Тунчжоу, он громко произнёс:
— Грабёж разрешён! Вы ведь не забыли? Отдайте яочжуго, и, раз уж мы все ученики Горной фракции, мы не станем пускать в ход силу!
Не успел он договорить, как Цзи Тунчжоу нанёс удар. Огромный столп пламени взметнулся от земли. В руке он сжимал драгоценный меч, по лезвию которого сейчас извивались огненные змеи. Яростный огонь в глубине его сердца выжигал душу, а ненависть из видений терзала его. Он отчётливо помнил, что именно Угоу, за спиной которого стояли люди из Лун Минцзо, уничтожил царство Юэ.
Цзи Тунчжоу не мог сдержать жажду убийства. Он щёлкнул пальцами, и огненные змеи на клинке превратились в тысячи огненных драконов. С рёвом они в мгновение ока разметали вражеский строй. Сам он, подобно молнии, бросился вперёд, целя мечом в ученика из Лун Минцзо.
- Цветы в зеркале и луна в воде (镜花水月, jìng huā shuǐ yuè) — призрачная иллюзия, которую невозможно уловить. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
