Время для встречи? И когда же оно наступит? Ладно, раз этот человек уже в столице, то при желании встреча рано или поздно состоится. А если её нет — значит, он просто не хочет видеться, ленится. Лян Цян самолюбиво усмехнулся: он ведь не более чем инструмент, который в любой момент может пойти в расход. Не стоит он того, чтобы с ним видеться.
Только он собрался уходить, как из противоположного коридора торопливо вышел служка. Неся в руках чашу с вином, он издалека крикнул:
— Генерал Лян, прошу вас, задержитесь на мгновение!
Лян Цян обернулся. Подойдя ближе, служка с улыбкой произнёс:
— Генерал Лян, один гость желает поднести вам чашу вина.
Поднести вина?
Лян Цян нахмурился.
Сейчас он был одной из самых обсуждаемых личностей в столице. И дело было не в военных заслугах, а в том, что он оспаривал подвиги у семьи Се и пользовался покровительством Великого наставника. Из-за него даже императрица повздорила с Великим наставником, о чём гудел весь город. Теперь каждый хотел с ним познакомиться.
— Раз уж он подносит вино, — холодно ответил Лян Цян, — то почему не явился лично? Что это за подношение такое?
Он, Лян Цян, не был тем, кто примет чашу от любого встречного. С этими словами он развернулся, намереваясь уйти.
— Генерал! — поспешно преградил ему путь служка, подобострастно заискивая. — Это вино не из нашего заведения. Тот человек сварил его сам. Он вовсе не выказывает вам неуважения, просто боится, что своим личным присутствием помешает вашему веселью за трапезой. А если пропадёт настроение, то и прекрасное вино покажется безвкусным.
«Что ещё за человек? Ведёт себя крайне странно», — Лян Цян нахмурил брови.
Служка, не дожидаясь расспросов, указал рукой на противоположную сторону:
— Это вон тот гость.
«Тот?» Лян Цян машинально проследил за его жестом. Взгляд скользнул поверх перил, мимо изумрудной воды пруда во внутреннем дворе и замер на другой стороне.
Там, у окна, сидел гунцзы в одеянии цвета молодой зелени. Одной рукой он опирался на подоконник, а в другой держал чашу. Стоило Лян Цяну посмотреть на него, как тот слегка повернул голову, едва заметно улыбнулся и приподнял вино в приветственном жесте.
Поверхность пруда будто тронул ветер, и по изумрудной воде пошла рябь.
Лицо Лян Цяна исказилось от изумления, и он невольно выпалил:
— Се-сань-гунцзы?!
…
Многие юноши в тайне мечтали стать такой же выдающейся личностью, как Се-сань-гунцзы.
Лян Цян не был исключением. С того самого дня, как он впервые услышал о третьем сыне из рода Се из Дуньяна, он проникся к этому гунцзы глубоким почтением.
Жаль только, что Се Яньфан постоянно находился в Дуньяне, и столичная молодёжь лишь знала его имя, но никогда не видела в лицо.
Лян Цяну повезло чуть больше остальных. Из-за тайцзы семьи Се и Лян собирались обсудить помолвку, и у него даже появился шанс стать названым братом самому Се-сань-гунцзы.
Разумеется, не успел он как следует обрадоваться этой вести, как судьба семьи Лян круто переменилась.
Сначала последовал отказ от помолвки, затем — злые пересуды, а следом и месть. Впрочем, местью это вряд ли можно было назвать — скорее, мимолётная уборка ненужного мусора: отобрать часть имущества, освободить место…
Стоило этому изящному гунцзы лишь шевельнуть пальцем, как процветавшая три поколения столичная семья Лян рухнула.
И хотя сейчас ценой собственной жизни Лян Цян сумел вернуть себе положение, перед Се Яньфаном он чувствовал себя совершенно беззащитным. Не будь за его спиной авторитета Великого наставника и не пекись семья Се так сильно о своей репутации, он, возможно, сейчас бы здесь не стоял.
Конечно, он и не помышлял о том, чтобы идти против Се Яньфана. По крайней мере, не сейчас.
Он прекрасно знал себе цену, а потому в разговорах ни единым словом не упоминал семью Се и обходил дом рода Се стороной.
Кто бы мог подумать, что Се Яньфан внезапно появится перед ним, да ещё и поднесёт вина?
Что происходит? Что это значит?
Лян Цян чувствовал себя так, словно впервые оказался на поле боя: шок, растерянность, паника. Если бы друзья из павильона сейчас увидели его, они бы точно решили, что в генерале Ляне не осталось ни капли генеральской стати.
Гунцзы на противоположной стороне осушил свою чашу до дна, показал Лян Цяну донышко и снова улыбнулся.
— Генерал Лян, — над самым ухом раздался голос служки. — Прошу вас, пейте.
Лян Цян не посмотрел на него, а машинально оглянулся на своих телохранителей. Лица воинов были бесстрастны, казалось, они ничего не замечали.
Лян Цян посмотрел на поднесённую к самому лицу чашу, протянул руку и выпил всё одним глотком. Терпкая сладость и острый аромат обожгли горло, заставив всё его естество словно воспламениться. Он шумно выдохнул и снова посмотрел на ту сторону.
Окно напротив было закрыто.
Тот гунцзы исчез, будто его и не было вовсе.
Лян Цян уставился на пустую чашу, в которой ещё теплился аромат вина. Неужели ему померещилось?
— Ты сказал, кто прислал мне это вино? — не удержался он от повторного вопроса.
Служка улыбнулся:
— Се-сань-гунцзы же. — И добавил, словно опасаясь, что тот не понял: — Род Се из Дуньяна, дядя Его Величества по материнской линии, заместитель главного цензора Се Яньфан.
Длинный перечень титулов прозвучал над ухом. Нет, не померещилось. Лян Цян глубоко вдохнул и снова спросил:
— Но почему Се-сань-гунцзы?..
— Мы же в трактире, — усмехнулся служка, забирая чашу и перебивая его. — Раз гунцзы Лян может прийти сюда на пиршество, то и Се-сань-гунцзы волен здесь принимать гостей.
С этими словами он развернулся и ушёл.
Лян Цян посмотрел на свою пустую ладонь, затем на плотно закрытое окно напротив. Это…
Он и сам не понимал, о чём думает, но чувствовал, что должен о чём-то поразмыслить. В голове даже промелькнула одна странная мысль, но разве такое возможно?
Он невольно перевёл взгляд на телохранителя.
Тот посмотрел на него и произнёс:
— Генерал, раз вино выпито, пора возвращаться.
Лян Цян на мгновение пристально уставился на воина, хотел что-то сказать, но в итоге лишь открыл и закрыл рот, после чего медленно побрёл назад. У дверей павильона уже высунулись несколько молодых людей, высматривая его. Увидев его, они радостно закричали:
— Ты чего так долго?
— А-Цян, ты что, в отхожем месте провалился?
— Да вроде и выпили-то не много.
Лян Цян не обратил внимания на их шутки, прошёл мимо них и вошёл в зал.
Молодые люди переглянулись.
— С чего это он такой потерянный?
— Неужели встретил какую-то красавицу?
Смеясь, они тоже вошли внутрь и закрыли дверь, отделяясь от внешнего мира.
Дверь в павильон тихо отворилась, вошёл Цай-бо, а за его спиной — мужчина в расшитом халате.
— Гунцзы, — позвал Цай-бо. — Он пришёл.
Сидевший у окна Се Яньфан, вертевший в руках чашу, кивнул, поставил её на стол и посмотрел на вошедшего.
Мужчина, не поднимая головы, тут же опустился на колени:
— Цибо приветствует сань-гунцзы.
Се Яньфан произнёс:
— Разве у тебя нет имени, принятого в Великой Ся?
Мужчина поспешно ответил:
— Юй Шан приветствует сань-гунцзы.
Се Яньфан с улыбкой спросил:
— Все дела завершены?
Мужчина поднял голову, на его лице отразились почтение и благодарность:
— Всё зерно продано. Благодарю вас, гунцзы.
Се Яньфан обратился к Цай-бо:
— Сходи за добрым вином, нужно отпраздновать возвращение Юй Шана.
Цай-бо взглянул на пустой кувшин перед ним и с укоризной проворчал:
— Гунцзы, вы уже выпили всё, что принесли с собой. Больше пить я вам не позволю.
С этими словами он открыл дверь и вышел. Из павильона до него донёсся смех Се Яньфана, говорившего Юй Шану:
— Всем я хорош, вот только хмелею быстро.
Цай-бо с улыбкой притворил дверь, оставляя их наедине.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
