У рода Се в столице не было женщин из числа домочадцев, поэтому Се-ци-е и Се Яньфан присутствовали только на пиру, устроенном императором.
О том, что Чу Чжао приведёт с собой женщин, заранее никто не знал. По правилам, если императрица даёт пир, императору не обязательно на нём появляться, хотя он и может это сделать. К примеру, покойный император так сильно баловал гуйфэй, что всегда приходил поддержать её — но даже в этом случае именно государь являлся в покои наложниц.
— То, что она устроила пир в задних покоях, ещё куда ни шло, но зачем она привела всех этих женщин в передний зал? — проговорил Се-ци-е, сидя в повозке и недовольно хмурясь.
На Императорской улице было людно, сновало множество повозок и коней. Даже выезду рода Се пришлось замедлиться; повозка двигалась неспешно.
Се Яньфан, полусидя, просматривал записи. Услышав слова дяди, он усмехнулся:
— Потому что она хотела, чтобы все увидели: императрица стоит плечом к плечу с императором. Так она выглядит ещё величественнее.
Се-ци-е тут же фыркнул:
— Я так и знал…
Он не успел договорить: Се Яньфан отложил записи и прервал его:
— Мы все должны понимать: они оба ещё юны и обязаны полагаться друг на друга. Каждый из них, действуя в своих интересах, действует и во благо другого.
Се-ци-е опешил, а затем беспомощно произнёс:
— Яньфан, ты уж слишком рьяно защищаешь Чу-сяоцзе.
Даже слова дурного сказать не даёт.
Се Яньфан улыбнулся:
— Она спасла жизнь А-Юю и спасла жизнь роду Се. Она — моя благодетельница и близкий мне человек. Седьмой дядя, ты ведь знаешь, как я отношусь к благодетелям и родным?
Се-ци-е усмехнулся:
— Как ты относишься к благодетелям, я, по правде сказать, и не знаю. До сих пор всегда лишь другие были у тебя в долгу, а чтобы ты кому-то был обязан — такого я ещё не видывал.
Разве мог Се-сань-гунцзы нуждаться в чьей-то помощи? Обычно он сам решал чужие проблемы, заставляя людей чувствовать признательность и долг. Разумеется, за благодеяния всегда следовало платить.
Се Яньфан расхохотался.
Се-ци-е, не давая ему вставить ни слова, продолжил:
— Но я знаю, как ты относишься к родным: защищаешь, проявляешь снисходительность, заботишься — это мне понятно. — Он покачал головой. — Всё, что ты сказал, я и сам осознаю, но стоит мне вспомнить, как эта девица стала императрицей, я не могу сдержать гнева. Она должна была хотя бы посоветоваться с нашим родом Се!
Се Яньфан улыбнулся и покачал головой:
— Ей это не нужно.
Се-ци-е вскинул брови:
— Как это не нужно? Она ведь не император!
Только император, выбирая невесту для Сяо Юя, мог не спрашивать мнения рода Се; даже будь он наследным принцем, он обязан был бы осведомиться.
Се Яньфан усмехнулся:
— С императором её, конечно, не сравнить. А если бы это был Дэн И?
«При чём тут Дэн И?» — Се-ци-е растерялся.
— Если бы Дэн И договаривался о браке для А-Юя, стал бы он нас предупреждать? — спросил Се Яньфан.
— Этот сукин сын Дэн И! Конечно, нет! — Се-ци-е стиснул зубы. — Мало того, что не стал бы…
Се Яньфан посмотрел на Се-ци-е:
— Ты считаешь, что Чу-сяоцзе должна была с нами посоветоваться, лишь потому, что полагаешь, будто она ниже нас. Если бы ты смотрел на неё как на Дэн И, ты бы так не думал.
Се-ци-е замер, а затем иронично хмыкнул:
— Но как она может сравниться с Дэн И?
Дэн И — этот ничтожный человечишка, суетливо стремящийся к выгоде, который воспользовался смутой, чтобы захватить власть. Покойный император доверил ему сироту, и теперь в его руках яшмовая печать, хуфу и военная мощь. Он единолично правит при дворе, заслоняя одной рукой небо.
— Она такая же, как Дэн И, — произнёс Се Яньфан.
Она в столь юном возрасте прибыла из пограничного округа в столицу. Сначала восстановила доброе имя отца, заставив род Лян содрогнуться от страха, затем дала отпор Третьему принцу. В одиночку устроила Литературное собрание в саду Чуэнь и прославилась. В её руках была иноземная армия, она возвысилась в разгар смуты, спасла старшего императорского внука, получила наставление от покойного императора и теперь правит вместе с новым государем.
— Седьмой дядя, не стоит недооценивать её только потому, что она женщина, — негромко добавил Се Яньфан. — Она не зависит от нас. Её нынешнее положение — не наша заслуга. Напротив, то, что род Се всё ещё существует — заслуга её.
Се-ци-е на мгновение замолчал, а затем тяжело вздохнул:
— Думаешь, я не понимаю? Просто я… — он сжал кулаки, — не могу с этим смириться.
У их рода Се — огромное влияние и богатство, слава Се Яньфана гремит на всю Поднебесную, и в итоге им приходится стоять вровень с этими двумя безродными выскочками — и даже быть на ступень ниже! Как тут смириться?
— В этом нет ничего обидного. Вспомни роды Ян и Чжао, вспомни наследного принца и Третьего принца, даже покойного императора — кто из них хотел мириться с судьбой? — сказал Се Яньфан. — Седьмой дядя, то, что род Се всё ещё жив, всё ещё занимает место при дворе и твёрдо стоит на ногах — это уже великая удача свалилась на голову. Неизвестно, сколько людей сейчас точно так же не могут смириться, глядя на нас.
— Пусть себе бесятся, — надменно фыркнул Се-ци-е.
Се Яньфан улыбнулся:
— Вот именно, пусть не мирятся. Нам же не стоит таить обиду на Чу-сяоцзе. Напротив, нам нужно привлечь её на свою сторону, завязать с ней дружбу, чтобы её не перетянули другие недовольные.
Что же до его слов, то, убеждая Се-ци-е, он в то же время убеждал и самого себя.
Он вспомнил, как впервые встретил эту девушку. Она тогда открыто заявила, что пришла познакомиться с ним. Он принял это знакомство, но сказал Цай-бо, что это лишь мимолётная встреча, а не установление прочных связей. Настоящий союз требует искренности и обмена выгодами.
В то время ни сама девушка, ни её отец ещё не обладали достаточным весом, чтобы говорить о союзе с семьёй Се.
А теперь — время пришло. Как же быстро… не успел он и глазом моргнуть.
Она росла быстрее, чем он сам в свои тринадцать лет.
Внезапно раздался стук в окно повозки, прервавший мысли Се Яньфана. Се-ци-е отодвинул заналон и увидел снаружи Ду Ци.
— Её величество императрица желает видеть гунцзы, — негромко доложил тот.
Се-ци-е поспешно скомандовал:
— Разворачивай повозку…
Се Яньфан остановил его:
— На дороге слишком много экипажей, развернуться будет трудно. Тут недалеко, я дойду пешком.
Сегодня для пира в императорском дворце они надели повседневные одежды. На Императорской улице, где были лишь стражники и слуги, внезапно появился благородный гунцзы в развевающемся белом халате. Он тут же приковал к себе бесчисленные взгляды, и люди мгновенно узнали в нём Се-сань-гунцзы.
Се Яньфан, не обращая внимания на любопытные взоры, в сопровождении Ду Ци невозмутимо направился в сторону императорского города.
— Куда это направился Се-сань-гунцзы?
— Да куда угодно! Он ведь гоцзю, и притом единственный.
«Се-сань-гунцзы!» — Ци Лэюнь едва не высунулась в окно, но подруги крепко её удержали:
— Успокойся! Если ты опять начнёшь нарушать приличия, твоя нян тебя накажет. Наставление матери дочери — дело священное, тут даже императрица не поможет.
Ци Лэюнь, надувшись, уселась на место, но глаза её восторженно блестели:
— Хоть А-Чжао и не вышла замуж за Се-сань-гунцзы или того Се Яньлая, она всё равно может считаться их родней. К тому же она может видеться с Се-сань-гунцзы когда пожелает — стоит ей только позвать, и он тут как тут…
Девушки зажали ей рот ладонями:
— Помолчи хоть немного! Не поминай старое.
Ци Лэюнь что-то промычала сквозь пальцы.
Ей вдруг тоже пришло в голову: неужели всё, что было в прошлом, так просто прошло?
Се-сань-гунцзы, Се Яньлай…
Как жаль.
Влюблённые в итоге стали дядей и женой племянника.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
