Императрица Чу: Путешествие по пустошам — Глава 3. Слабая женщина

Время на прочтение: 5 минут(ы)

В тесной каморке рядом с кухней почтовой станции запахи очага, еды и зловоние помоев смешивались и проникали сквозь стену.

Юноша А-Цзю вошёл и сразу поднял руку, чтобы прикрыть рот и нос, брезгливо закашлявшись.

Кроме вбежавшей ранее А-Фу, в тесном помещении стояла девочка лет четырнадцати-пятнадцати, в такой же поношенной ватной одежде, с круглым лицом и большими глазами, выглядевшая немного заторможенной. В руке она сжимала половник. Очевидно, помогала на соседней кухне.

— А-нян, а-нян, — А-Фу опустилась на колени перед временным дощатым ложем и тревожно позвала лежащую женщину. — Служивые люди едут к а-де, а-нян.

Женщина, казалось, была в забытьи. От зова она медленно очнулась. Лицо её было землисто-жёлтым и выглядело очень старым, дыхание — слабым, точно нить. Очнувшись, она первым делом разразилась приступом кашля.

А-Фу и девочка с половником в суматохе то поили её водой, то похлопывали по спине.

— Господа служивые. — Этот кашель заставил женщину окончательно прийти в себя. Она посмотрела на стоявших в дверях — комната была слишком мала, чтобы вместить всех служивых людей, а юноша А-Цзю, брезгуя запахом, вошёл, но затем отступил назад.

Женщина дрожащим голосом спросила:

— Вы направляетесь в лагерь Дациншань?

Юноша А-Цзю, прикрывая рот и нос, глухо ответил:

— Нет, но нам по пути. Как зовут твоего мужа, сколько ему лет, в чьём он отряде?..

Он неожиданно повторил прежние вопросы. А-Фу, замершая у постели, посмотрела на него — непонимающе, но робко.

Станционный смотритель, стоявший в самом конце, чтобы не мешать, мысленно усмехнулся: «Сверяет показания!»

Женщина из рода Ян, тяжело дыша, ответила, причём подробнее, чем А-Фу. Она назвала даже дату рождения Ян Дачуня и всё ощупывала пространство вокруг себя:

— Я сшила ему пару обуви, обязательно нужно передать.

А-Фу поспешно вытащила узел из-под постели:

— А-нян, вот он.

В этот раз юноша А-Цзю не стал проверять обувь. Он свысока посмотрел на женщину своими глазами феникса.

— Сразу предупреждаю: наше задание срочное, идём мы быстро, путь будет тяжёлым. Мы не сможем присматривать за твоими детьми, — бесстрастно сказал он. — Если смогут поспевать — пусть идут, не смогут — мы не станем ими заниматься.

Женщина из рода Ян, опираясь на доски ложа, начала бить ему челом:

— Дагуань, везите их столько, сколько сможете. Это всё же будет ближе к их а-де, и а-де сможет найти их быстрее. Иначе, если оставить их в такой глуши, пока он их разыщет, неизвестно, останутся ли они в живых… А-Лэ, А-Фу, скорее бейте челом дагуаню…

Женщина выпалила всё это на одном дыхании, но сил бить челом уже не осталось, и она снова зашлась кашлем.

А-Фу опустилась на колени перед служивыми, девочка А-Лэ, сжимавшая большой половник, тоже преклонила колени. Пока они били челом, А-Лэ одновременно приглядывала за женщиной.

— А-нян, мы с а-цзе обязательно поспеем, мы быстрее всех увидим а-де, — А-Фу плакала, сжимая руку женщины. — Пусть а-де приедет и заберёт тебя.

Женщина кашляла, девочка плакала. У почтовых солдат, стоявших за дверью, у которых тоже были жёны и дети, защемило сердце, но юноша А-Цзю не нашёл эту сцену горькой или трагичной. Ему лишь казалось, что запах становится всё более удушающим, и он отступил ещё на шаг.

— Ну ладно, собирайтесь. Мы не останемся на ночь, передохнём в полдень и выдвигаемся, — сказал он.

Разлука должна была наступить немедленно. Скорее всего, они больше никогда не увидятся, и скорбь женщины стала ещё глубже.

— Дагуань! — Женщина из рода Ян снова протянула слабую руку в сторону служивых людей за дверью, её измождённое лицо выражало смертную тоску: — Если вам посчастливится встретить моего мужчину, передайте ему, что я ни капли не жалею, что стала его женой.

У этих супругов, должно быть, очень крепкие чувства. У нескольких почтовых солдат увлажнились глаза, но юноша А-Цзю лишь сильнее нахмурился и пристально взглянул на женщину.

— А-нян! — А-Фу бросилась к женщине, горько рыдая и прерывая её причитания.

Боль от разлуки супругов — это мука, но боль детей, навсегда расстающихся с а-нян, ещё мучительнее. Почтовые солдаты больше не могли на это смотреть и поспешили уйти. Увидев, что юноша А-Цзю всё ещё пристально наблюдает, они потянули его за собой. Всё-таки он был молод, не ведал жизни и смерти, не знал горестей мира людей и смотрел на чужую беду как на забаву.

— Стало на двоих больше, нужно хорошенько отобрать лошадей, — распорядился почтовый солдат Чжан.

Он снова посмотрел на рыдающих мать и детей. Старшая девочка тоже приникла к постели, безмолвно проливая слёзы. Хоть это и было невыносимо, он всё же должен был напомнить:

— Поскорее собирайтесь. У нас установленные сроки, мы не можем долго задерживаться.

А-Фу, обливаясь слезами, отозвалась.

А-Цзю больше ничего не сказал. Он отвёл взгляд и ушёл вместе со всеми.

В тесной каморке всхлипы постепенно стихли, сменившись молчанием.

— А-цзе, собирай вещи, — сказала А-Фу, вытирая слёзы.

Девочка А-Лэ, стоявшая в стороне, в некоторой растерянности отложила половник. Она хотела начать сборы, но не знала, за что браться.

— Возьми только пару сменной одежды, — тихо сказала А-Фу. — Остальное оставь а-нян.

Старшая сестра отозвалась и отошла в сторону увязывать вещи в узел.

Женщина лежала на кровати, её дыхание было едва уловимым:

— Не нужно мне ничего оставлять, забирайте всё. Мне… уже не пригодится… — С этими словами слёзы потекли из её глаз. Она смотрела на девочку, и взгляд её был полон бесконечной печали и самобичевания. — Берегите себя.

Маленькая рука А-Фу сжимала её руку, слёзы катились по щекам. Она смотрела на женщину своими чёрными глазами:

— Зачем ты только что сказала те слова?

Лицо женщины застыло, и она бессознательно выдавила подобие улыбки. Сейчас, когда в глазах стояли слёзы, эта вымученная улыбка придала её лицу странное, почти нелепое выражение.

— Я человек умирающий, тосковала по твоему а-де, вспоминала прошлое… — пробормотала она, глядя на девочку. — Это чувства нахлынули, чувствам невозможно противиться, это потрясает Небо и Землю…

А-Фу ответила бесстрастным голосом:

— Ты умираешь, откуда взяться чувствам, которым невозможно противиться!

Женщина, казалось, вошла во вкус:

— А-Фу, ты ещё мала и не понимаешь, эти чувства…

— Довольно, — веским голосом оборвала её А-Фу.

Ей было лет двенадцать-тринадцать, голос звучал по-детски нежно, но это заставило женщину немедленно замолчать и отвести взгляд, не смея смотреть в глаза девочке.

Глаза девочки пугали: сейчас в них не было слёз, их не заслоняли опущенные длинные ресницы — они чернели, словно бездонные колодцы.

У постели воцарилось причудливое молчание.

Вторая девочка, убиравшая вещи в узел у кровати, словно ничего не слышала и не видела — она лишь низко склонила голову, затягивая узлы.

— А-Фу! — послышался из-за двери голос станционного смотрителя.

А-Фу тут же обернулась, её чёрные глаза снова заволокло слезами:

— Сюй-дагуань…

Станционный смотритель вошёл, на его лице играла улыбка:

— Наконец-то всё устроилось. Я велел им подобрать для вас смирную лошадь.

А-Фу отвесила станционному смотрителю глубокий поклон:

— Премного благодарна, Сюй-дагуань. Ваша милость безгранична.

Девочка говорила сбивчиво, не находя слов, и лишь повторяла эту фразу снова и снова.

Другая девочка и вовсе лишь отвешивала поклоны.

Лишь женщина на постели, превозмогая слабость, приподнялась:

— Ваша милость безгранична, Сюй-дагуань. В следующей жизни я отплачу вам.

Станционный смотритель велел ей лечь:

— Пустяки, я почти ничем не помог. Вам повезло в несчастье: так быстро встретились почтовые солдаты, которым как раз нужно в пограничный округ. — Он снова обратился к девочкам: — Путь с почтовыми солдатами будет очень тяжёлым, вы должны держаться. Но если станет совсем невмоготу, не перенапрягайте силы. Потеряете жизнь, и все страдания окажутся напрасными. Только пока вы живы, у вас есть шанс увидеть вашего а-де.

Слёзы А-Фу лились дождём. Она склонилась, прижавшись лбом к своим рукам:

— Я обязательно выживу. Я непременно должна увидеть а-де.

Выдающийся талант — Список глав