Чжун-шу уже прибыл в столицу.
В той жизни в это время Чжун-шу не приезжал.
Однако в той жизни Чжун-шу говорил, что собирался приехать в столицу, чтобы передать прошение отца об отставке, просто он не успел — в столице начались смуты.
В этой жизни Чжун-шу прибыл раньше, да ещё и сказал, что хочет забрать её домой.
Домой, в пограничный округ!
Отец на самом деле собирается забрать её обратно!
Чу Чжао чувствовала, будто у неё выросли крылья и она взмыла в небо, но, услышав следующую фразу Се Яньфана, снова опустилась на землю.
— Пригласить Чжун-шу в сад Ванчуньюань?
Пожалуй, не стоит.
В её состязании нет ничего такого, на что стоило бы смотреть, к тому же Чжун-шу — человек отца. Стоит ему появиться, как Третий принц и Се Яньфан, возможно, не сведут с него глаз. Она, простая девушка, не имеет веса, но Чжун-шу — другое дело: каждое его движение представляет отца.
В такое время этого ни в коем случае нельзя допускать.
— Не нужно, — Чу Чжао поспешно покачала головой и улыбнулась. — Благодарю вас, сань-гунцзы. Чжун-шу — человек простой, он и грамоты-то почти не знает. Придёт — ничего не поймёт, да и в таком месте будет чувствовать себя неловко. Пусть лучше остаётся в военном лагере. Он приехал повидаться со мной, так что, как только сегодняшнее состязание закончится, я сразу же отправлюсь к нему.
Се Яньфану было не так уж важно, придёт этот заместитель командующего Чжун или нет, он предложил это лишь для того, чтобы успокоить девушку. Раз она не согласна, то и ладно.
— Хорошо, — кивнул он. — В том военном лагере мои люди, они присмотрят за заместителем командующего Чжун, им не позволят пренебрегать ими.
От этого доброго жеста Чу Чжао отказываться не стала. В конце концов, отец много лет не возвращался в столицу, да и репутация у него была не лучшей, а в столице мастера смотреть на человека и подавать блюдо1.
С распоряжением Се Яньфана к Чжун-шу и остальным не будут относиться сурово.
Чжун-шу следовал за отцом, и в той жизни им пришлось слишком тяжело. Она надеялась, что теперь они смогут жить в большем комфорте.
— Спасибо, сань-гунцзы, — искренне поблагодарила Чу Чжао и уже собралась уходить.
Се Яньфан окликнул её:
— А-Чжао-сяоцзе.
Чу Чжао поспешно обернулась и серьёзно посмотрела на него:
— У сань-гунцзы есть ещё какие-то поручения?
Се Яньфан спросил:
— Это я хотел спросить, есть ли у А-Чжао-сяоцзе ещё какие-то пожелания.
Чу Чжао не поняла и покачала головой:
— Больше нет. — И снова добавила: — Сань-гунцзы, вы обязательно должны внимательно следить за Третьим принцем. Он может быть даже более жестоким, чем вы думаете. Он жаждет крови больше, чем Наследный принц. Воинственность Наследного принца — на поверхности, а у Третьего принца она в самой сути, другие этого не видят и не остерегаются.
Се Яньфан торжественно кивнул:
— Хорошо, я запомнил. — И снова спросил: — Я имею в виду, А-Чжао-сяоцзе, вы искренне помогаете мне, что я могу сделать для вас?
Так вот он о чём. Чу Чжао улыбнулась. Если подумать, у неё было много поводов для недовольства, но если поразмыслить ещё, то всё это пустяки. Все её проблемы были её собственными, и пока она больше не будет тонуть в любви2, все проблемы решатся сами собой.
А единственная забота — вернуться к отцу и быть с ним — уже разрешилась.
Хоть она и не знала, почему отец передумал, возможно, Небеса увидели её перемены и наконец открыли глаза.
Отец приехал за ней!
Она сможет вернуться к отцу!
Спустя десять лет в двух жизнях она наконец-то снова увидит отца!
Ей больше нечего желать!
— Мне ничего не нужно, — она улыбнулась так, что в глазах засияли звёзды. — Сейчас я всем довольна и ни о чём не беспокоюсь.
Сказав это, она помахала Се Яньфану рукой, развернулась и зашагала прочь, чтобы встретиться с ждавшей неподалёку служанкой А-Лэ. Две девушки о чём-то пошептались, после чего служанка тоже стала несказанно счастливой, и они, одна за другой, радостно удалились.
Се Яньфан стоял на месте и невольно улыбался, глядя им вслед, но постепенно улыбка сошла с его лица.
Он никогда прежде не встречал человека, которому ничего не нужно.
Многим людям достаточно было просто встать перед ним, и даже если они молчали, он мог разглядеть их нужды.
В этом мире нет людей без желаний и просьб.
Конечно, у Чу Чжао они тоже были: она просила его остерегаться Третьего принца и защищать Наследного принца.
Он не считал это странным. Хотя Чу Чжао и сказала, что это не из-за того, что Третий принц травил и унижал её, у молодой девушки без причины обязательно должна быть цель.
Он полагал, что цель Чу Чжао — ради Чу Линя.
Чу Линь уже не сможет вернуться к службе, его жизнь подошла к концу, но он мог бы получить достойный финал, например, посмертное присвоение званий и чинов. Это не только стерло бы прежние обвинения, но и принесло бы почёт его семье.
В этот самый момент последователь Чу Линя, Чжун Чжанжун, тоже прибыл в столицу с прошением об отставке.
Поэтому только что он сам предложил помощь.
Видя, как эта девушка предана Наследному принцу, он был не прочь посодействовать Чу Линю.
Но, к его удивлению, он получил отказ.
Девушка сказала: «Не нужно, мне нечего желать».
Ничего не нужно? Он, Се Яньфан, никогда не видел человека без просьб.
И он ясно осознавал, что девушка говорит правду: ей самой действительно ничего не нужно.
Только что она была счастлива, как и сказала: всем довольна и ни о чём не беспокоится.
Се Яньфан посмотрел на пустую цветочную тропу перед собой, и в его голове мелькнула странная мысль: неужели то, чего желает девушка — это он сам?
Неужели всё в точности так, как говорят слухи на улицах: она делает всё, чтобы приблизиться к нему?
Се Яньфан сам не сдержал смеха. Другие не знают, но ему-то зачем поддаваться общему шуму? Эта девушка стояла прямо перед ним — неужели он не разглядел бы в её глазах чувства к себе, если бы они были?
Когда эта девушка сталкивалась с ним, в её взгляде были лишь оценивание, наблюдение и побуждение. Казалось, она стоит совсем рядом, но на самом деле всегда сохраняет дистанцию. Совсем не так, как с Се Яньлаем, с которым она могла даже поссориться…
Ссора — это тоже эмоция, и далеко не к каждому можно испытывать подобные чувства, особенно для тех, кто умеет скрывать свои переживания.
И тогда у Се Яньфана возникла ещё более странная мысль: а вдруг те слухи — правда, и Чу-сяоцзе ради Се Яньлая готова быть вместе и в жизни, и в смерти?
Он запрокинул голову и громко расхохотался.
Стоявший рядом Цай-бо не выдержал и прервал его:
— Гунцзы, о чём вы думаете, что вам так весело?
Се Яньфан, смеясь, ответил:
— Думаю о делах сердечных.
Цай-бо застыл в изумлении. С каких это пор Се-сань-гунцзы стал задумываться о делах сердечных?
Се Яньфан остался доволен тем, что напугал старика, и, смеясь, зашагал прочь.
Цай-бо пришёл в себя и с некоторой беспомощностью покачал головой. Гунцзы становится всё более озорным, особенно после каждой встречи и разговора с Чу Чжао…
Хм?
— Гунцзы, — Цай-бо невольно последовал за ним и, поколебавшись, спросил: — О чьих делах сердечных вы думаете?
Смех Се Яньфана стал ещё громче.
Этот смех привлёк множество взглядов. Кто-то видел его радость, кто-то пребывал в нерешительности, люди начали перешёптываться — в конце концов, Се Яньфан был человеком Наследного принца, а Наследный принц и Третий принц только что расстались на столь неприятной ноте.
И всё же Се Яньфан пришёл на литературное собрание в саду Ванчуньюань.
Собирается ли он поставить Третьего принца в неловкое положение на этом собрании?
И как Третий принц может оставить это просто так?
Не обращая внимания на различные догадки окружающих, Цай-бо догнал Се Яньфана и вполголоса спросил:
— Когда вернёмся к Наследному принцу?
Се Яньфан ответил:
— Находясь здесь, я тоже действую в интересах Наследного принца.
Цай-бо беспомощно произнёс:
— Но ведь нельзя думать только о делах. Там и Наследная принцесса, и маленький Дянься. Родным людям стоит собраться вместе и порадоваться.
Родным людям?
— Если хочешь, чтобы родные люди радовались долго, — с улыбкой сказал Се Яньфан, — нужно заниматься делами. Что же касается маленького Дянься…
Он взглянул на Цай-бо.
— Он — будущая опора семьи Се, но он не опора для меня, Се Яньфана.
Поэтому, если рассуждать о родстве, маленький Дянься — это маленький Дянься; а если рассуждать о государе, то маленький Дянься не его государь.
Ему не нужно слишком много общаться с маленьким Дянься.
На императорском охотничьем угодье, окружённом горами за пределами столицы, стоял такой крик людей, ржание коней и лай собак, что, казалось, они вот-вот перевернут весь лес.
Сидя на высоком склоне холма, можно было почувствовать дрожь земли.
Маленькая фигурка, казалось, не могла усидеть на месте; ребёнок встал и, приподнявшись на цыпочках, стал смотреть вдаль, но не вниз на суету, а вверх — туда, где были вершины гор и густые леса.
— Мой маленький Дянься, — задыхаясь, подошёл Ци-гунгун. — Почему вы убежали сюда?
Он огляделся по сторонам. Вокруг, разумеется, стояли на страже воины запретной гвардии, но всё же это был всего лишь ребёнок.
— Ци-гунгун, — в голосе ребёнка слышалась печаль, — я жду дядю. Мать говорила, что дядя будет стрелять из лука с высоты и попадать в цель без промаха.
Но он прождал весь день и специально забрался на самое высокое место, так и не увидев легендарного силуэта своего дяди.
- Смотреть на человека и подавать блюдо (看人下菜碟, kàn rén xià cài dié) — судить о человеке по его статусу или богатству и относиться к нему соответственно. ↩︎
- Тонуть в любви (女之耽兮, nǚ zhī dān xī) — цитата из «Книги песен» (Ши цзин), означающая чрезмерную и пагубную привязанность женщины к мужчине. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
