Щебет утренних птиц разбудил ее.
Она вспомнила, как вчера лекарь Лю Дэчжун говорил, что лекарство нужно накладывать горячим, и, беспокоясь о его ране, тихонько встала, чтобы одеться.
Но стоило ей приподняться, как он схватил ее за запястье.
— Не уходи.
— Я пойду приготовлю тебе лекарство, здесь же, в шатре, — тихо ответила она, обернувшись. — Ты вчера вел войска в бой, да еще и ранен. Поспи еще.
Только тогда он отпустил ее.
Встав на ноги, она почувствовала, как ломит все тело. Вчерашние две близости, полные тревоги и усилий, совершенно не стоили того. Подумав об этом, она снова взглянула на него. Он спал, лицо его было безмятежно, и в полумраке он казался невероятно красивым. Она почувствовала, как к щекам приливает жар.
Поставив лекарство на огонь, она вышла из шатра за водой. На обратном пути она увидела Чай Шао, направлявшегося к главному шатру.
Утренний туман был редок и прозрачен. Легкие доспехи Чай Шао покрылись капельками росы. Увидев ее, он остановился.
— Императрица.
Она знала, что этот молодой полководец за последние дни совершил немало подвигов и был повышен до генерала Юхуэй четвертого ранга, получив право докладывать лично императору. — Срочное донесение для Его Величества? — улыбнулась она. — Он еще не встал. Подожди, я разбужу его.
— Не смею, — поспешно ответил Чай Шао. — Утром пришло несколько донесений о победах. Я подумал, они обрадуют Его Величество, потому и поспешил. Раз он еще отдыхает, пусть императрица примет их.
Она колебалась. Хотя вчера он и позволил ей отвечать на доклады, она не решалась принимать донесения с фронта.
— Это против правил. Генерал, вам лучше передать их лично Его Величеству.
— Его Величество приказал, чтобы военными делами распоряжалась императрица.
Она замерла и, взяв донесения, спросила:
— Даже если так, неужели вас не смущает то, что я сделала в прошлом?
Этот вопрос мучил ее уже несколько дней. Столичная гвардия всегда была бескомпромиссна. Они видели, как армия Ди Няня на севере понесла урон из-за нее, как она, занимая высокий пост в Военном совете, вступила в сговор с врагом. Как эти гордые воины могли искренне уважать ее?
— Неужели императрица не знает? — с некоторым сомнением произнес Чай Шао. — По пути на север Его Величество все нам объяснил. Императрица действовала по его тайному указу, и чтобы скрыть все от посторонних глаз, двум ведомствам не сообщили. Когда мы вошли в округ Линьхуай, мы своими глазами видели, как мятежники перебрасывают основные силы на запад, что и позволило нам прорваться. В армии нет никого, кто не восхищался бы планом императрицы. Если бы не вы, боюсь, мы бы не смогли так быстро подойти к Шучжоу.
Она долго молчала, невидящим взглядом глядя на донесения в своих руках.
Вдалеке прозвучал рог. Резкий, чистый звук, казалось, прорезал пелену тумана, и все вокруг стало отчетливее.
— Я пойду, — улыбнулся Чай Шао, спеша вернуться к своим обязанностям.
Она кивнула и, бросив взгляд на оживленные дороги лагеря, вернулась в шатер.
Сняв с огня горячее лекарство и взяв чистую ткань, она заглянула во внутреннюю часть шатра. Он уже проснулся и, накинув халат, сидел на краю ложа, глядя на нее.
Взгляд его был таким глубоким и пронзительным, а сам он — таким преданным и несгибаемым. Ей казалось, что она никогда не понимала его до конца, не знала всей глубины его чувств.
Как сильно он должен был любить ее, чтобы поступать так?
И чем она заслужила такую любовь?
Ее пальцы дрожали, но она спокойно подошла, села рядом и, откинув правую полу его халата, принялась менять повязку.
— С тобой и лекарь Лю Дэчжун не нужен, — улыбнулся он, глядя на ее нежные, аккуратные движения.
Она пропустила его слова мимо ушей.
— Только что приходил Чай Шао. Он сказал, что ты позволил мне распоряжаться военными делами. Это правда?
— А ты недовольна? — вскинув бровь, резко спросил он.
— Ты не боишься, что я, скрывая злой умысел, совершу что-нибудь непоправимое? — покачала головой она, поднимая на него глаза.
Позволить ей участвовать в государственных делах — это одно, но дать ей еще и военную власть — было неслыханно.
— Если бы ты скрывала злой умысел, разве ты оказалась бы в моих руках? — он взял ее за подбородок. — Если бы ты действительно была предательницей, ты бы не отправляла мне тайные донесения. Проще было бы сделать так, чтобы все думали, будто тебя похитила Северная Цзянь. Ты выставила себя предательницей перед всем миром лишь для того, чтобы я отбросил всякую надежду и не горевал, даже если бы ты погибла.
Она высвободила подбородок и продолжила накладывать повязку, но ее пальцы дрожали еще сильнее.
— Кроме того, та стотысячная армия мятежников слушает только тебя. Разве их предводители подчинились бы моим приказам? Как я мог не допустить тебя к военным делам?
При упоминании об этом она нахмурилась.
— Ты держишь здесь этих предводителей. Что ты собираешься с ними делать? Если вернуть им власть над армией, боюсь, они снова поднимут мятеж.
— Мы объявим всему миру о твоем происхождении и о нашем союзе, — с легкой улыбкой ответил он, глядя на нее. — Те из мятежников, кто захочет уйти, будут прощены. Те, кто останется, станут твоей личной гвардией и защитниками твоего удела. Назначать командиров будешь ты. Если кто-то из предводителей посмеет взбунтоваться, он пойдет против наследницы прежней династии. Под каким предлогом они тогда будут поднимать войска?
Она подумала и согласилась. Армия мятежников росла лишь потому, что шла под знаменем восстановления власти наследника прежней династии. Состояла она в основном из легковерных крестьян. Если объявить о ее статусе, никто больше не сможет использовать ее имя для смуты. А если пообещать чины и награды за победу над Северной Цзянь, эти войска объединятся с гвардией Великой Пин. Немногие упрямцы не смогут пойти против течения.
Кажется, день, когда в Поднебесной воцарится мир, был не за горами.
Она кивнула, и на ее губах мелькнула улыбка. Быстро закончив с перевязкой, она взяла донесения.
— Удивительно, что ты до сих пор не спросил, где одержаны победы.
— Наверняка это Ди Нянь снова победил на севере, а столичная гвардия в округе Чаоань разрушила еще один лагерь мятежников, — с безразличным видом ответил он.
Она вскрыла донесения. Все было именно так, как он сказал. Удивленная, она подняла глаза и, встретив его улыбающийся взгляд, подавила изумление.
— Если предводители мятежников узнают о поражении в Чаоане, им нечего будет требовать. Можно будет поступить так, как ты и задумал.
— Есть ли от Ди Няня доклад с просьбой о наградах? — спросил он, запахивая халат и вставая.
Она просмотрела бумаги — действительно, был. Длинный список имен поразил ее.
— Почему Ди Нянь так много просит?
— Удовлетворить все его просьбы, — без колебаний ответил он. — Северной гвардии приходится нелегко. Солдаты будут сражаться насмерть, только если увидят, что двор щедр на награды. Подготовь указ от моего имени и отправь прямо на фронт. И повысь Ди Няня в чине.
— Хорошо, — кивнула она. — А когда мы отправим в столицу донесение о нас? Мне подготовить черновик?
— Не нужно, — он вышел во внешнюю часть шатра, уже полностью одетый. — Я уже давно подготовил указ о твоем возведении в сан императрицы и о даровании тебе удела. После встречи с мятежниками отправим его в столицу.
Она посмотрела на него. Ей хотелось взглянуть на указ, но, вспомнив его слова «не беспокойся», она лишь поджала губы и, подойдя, молча завязала пояс на его халате.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
