После подавления мятежа в Люци Шэнь Чжишу задержался в уездном городе на несколько дней, чтобы вместе с Ди Нянем, Цао Цзысюном и Сун Чжижуем проследить за сменой гарнизона и оказанием помощи населению. Когда он наконец отправился обратно в Цинчжоу, то отстал от Мэн Тинхуэй уже более чем на десять дней.
В день его прибытия на земли Цинчжоу разразился сильный снегопад. Дорога в город заняла больше времени, и когда он наконец въехал в ворота, уже миновал полдень.
На плечах стражника, посланного из управления дежурить у городских стен, лежал снег толщиной в палец. Увидев, как Шэнь Чжишу и Ху Юэлинь на конях выезжают из снежной пелены, он с видимым облегчением бросился им навстречу, чтобы поспешно уладить все формальности.
Приняв из рук Шэнь Чжишу поводья, стражник доложил:
— Сегодня в Цинчжоу прибыл императорский гонец из столицы. Госпожа Мэн уже установила в управлении церемониальный стол и ждет лишь вашего возвращения, чтобы принять указ. — Он не скрывал радости и невольно позволил себе то, чего в обычные дни не посмел бы обсуждать: — Должно быть, господин отличился при подавлении мятежа, хоть и натерпелся там, и теперь император, узнав об этом, прислал указ с наградой.
Тут же раздался резкий окрик Ху Юэлиня:
— Дерзость! Разве ты можешь рассуждать о таком?
Стражник тотчас умолк, не смея больше произнести ни слова.
Затем Ху Юэлинь повернулся к Шэнь Чжишу, который всю дорогу сохранял невозмутимость, и в его голосе послышались торопливые нотки:
— Раз в управлении ждет высочайший указ, прошу старшего молодого господина немедленно вернуться, чтобы не заставлять госпожу Мэн и императорского гонца долго ждать.
Они лишь недавно въехали в город. Шэнь Чжишу взглянул на небо, затем на занесенную снегом дорогу, ведущую к управлению, и вдруг остановился.
— Не к спеху.
С этими словами он развернулся, забрал у стражника поводья, вскочил в седло и, оставив спутников позади, поскакал в противоположную от управления сторону, на восток.
Ху Юэлинь на мгновение замер от удивления, но, увидев, куда тот направляется, все понял.
Он понял, что слова «не к спеху» означали не то, что дело не срочное, а то, что есть дело куда более неотложное. Дело, о котором Шэнь Чжишу не мог забыть ни под клинками мятежников, ни под гнетом государственных дел, ни даже перед лицом великой императорской милости. Он боялся, что если не поспешит именно сейчас, то будет жалеть об этом всю жизнь.
Улицы были завалены снегом. Все лавки в восточной части города, за воротами Шанцю, были закрыты.
В дверь лавки семьи Янь пришлось стучать больше десяти раз, прежде чем ее открыли, и Шэнь Чжишу уже начинал терять терпение. Но когда он повернул голову и увидел, кто открыл ему, его нетерпеливо колотившееся сердце в одно мгновение успокоилось.
Порыв зимнего северного ветра смахнул ледяную дымку с притолоки. В дверях, придерживая рукой кольцо, неподвижно стояла Янь Фучжи и смотрела на него. На ней была парчовая куртка с лисьим воротником цвета снега.
На ее лице читались и удивление, и недоверие, но более всего — нерешительность.
Но Шэнь Чжишу не дал ей ни единого шанса захлопнуть дверь или отступить. Он одним широким шагом вошел внутрь и, развернувшись, с силой захлопнул за собой дверь, отрезая ей путь к сомнениям и колебаниям.
Он хотел сказать ей так много: о чем он думал на грани жизни и смерти; о том, что никогда в жизни не испытывал таких чувств ни к одной женщине; о том, что никакие слова о том, что им «не стоит видеться», не могли остановить его… Но, опустив взгляд и заглянув в ее ясные, как день и ночь, глаза, он почему-то произнес совершенно неуместную фразу:
— Не знал, что в северных землях бывает такой сильный снег.
При этих словах уголки его губ слегка дрогнули, а взгляд, которым он смотрел на нее, был внимательным и серьезным.
Янь Фучжи не могла знать, что именно он собирался ей сказать, но отчетливо поняла скрытый смысл его взгляда. Его неожиданный визит, едва он вернулся в город, поколебал ее прежнюю решимость.
— Если не привыкли к здешнему климату, почему бы не вернуться в столицу?
Она заговорила. И хотя в ее голосе слышалась ирония, в нем уже не было прежней отстраненности. Напротив, ее слова прозвучали для него на удивление тепло.
Шэнь Чжишу медленно улыбнулся.
Затем он протянул руку, взял ее тонкую кисть и крепко сжал в своей ладони.
Янь Фучжи попыталась высвободить руку, но, подняв глаза, увидела, что его глаза налиты кровью от усталости последних дней, однако во взгляде, обращенном к ней, светилась нежность и любовь. Сердце ее дрогнуло, и она позволила силе его руки окончательно сокрушить ее поколебавшуюся решимость.
Прошлые мысли развеялись вместе со снегом и ветром. Не отрывая взгляда от его руки, сжимавшей ее ладонь, она вдруг подумала, что этот человек, эта рука, едва не превратились в груду костей. Глаза ее наполнились слезами, и она, подавшись вперед, прижалась к его груди.
Крепко обнимая ее, Шэнь Чжишу подумал:
«Пусть все между ними так и будет. Не говорить о том, отданы ли сердца друг другу сейчас, не думать о том, смогут ли они быть вместе в будущем — просто наслаждаться этим мгновением, этим чувством. Да, так тоже можно».
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
