Солнце клонилось к западу. Подул осенний ветер, и в городе стало постепенно холодать.
Мэн Тинхуэй неподвижно сидела в углу улицы, опустив голову и прикрыв глаза. Она была так неподвижна, словно заснула, прислонившись к стене.
Ветер трепал её волосы, раздувал широкие рукава, спадавшие по бокам, и пробегал по подолу её официального платья, перепачканному пылью, а затем, устремившись к далёким алым облакам на горизонте, растрепал их пушистые гряды.
Вдруг тишину пронзил резкий свист сигнальной стрелы.
Она резко открыла глаза.
Прошло уже пол-шичэня с тех пор, как Шэнь Чжишу покинул город. Мятежники постепенно стягивались к северным воротам. Этот свист, должно быть, был сигналом Хо Дэвэя к сдаче оружия.
К ней подбежал солдат.
— Госпожа Мэн! — увидев, что она подняла голову, он продолжил: — Генерал Хо просит вас пройти к северным воротам, чтобы вместе проследить за сдачей оружия!
Наконец-то.
Мэн Тинхуэй встала и, оглядев город, увидела, как в некоторых домах, услышав шум, жители приоткрывали двери и с опаской выглядывали наружу. Её лицо посветлело. Она повернулась и последовала за солдатом к северным воротам.
Ещё не дойдя, она увидела, что у ворот уже было пустынно, а стражники со стен наперебой сбегали вниз. Повсюду царил хаос из доспехов и копий, на земле валялись брошенные стрелы и перья с них.
Они убили командиров, захватили город и держали в страхе жителей больше месяца. И хотя эти солдаты вели себя надменно и дерзко, в глубине души каждый из них боялся за свою жизнь. Сегодня, получив прощение двора, большинство из них вздохнуло с облегчением и спешило сдать оружие.
Она долго искала взглядом Хо Дэвэя и наконец заметила красную кисть, качавшуюся на его шлеме. Пробираясь сквозь толпу, она подошла к нему.
— Генерал Хо.
Увидев её, Хо Дэвэй отступил в сторону и приказал нескольким своим людям полностью открыть ворота.
На горизонте облака пылали, как огонь. С серых стен посыпалась пыль. С оглушительным грохотом полтора десятка солдат распахнули тяжёлые, покрытые облупившейся краской створки ворот.
Мэн Тинхуэй почувствовала, как сжалось сердце. Она вгляделась вдаль и увидела за воротами вэнчэна1 плотные ряды закованных в железо всадников. В центре первого ряда в сверкающих серебряных доспехах сидел Ди Нянь.
Только теперь она немного успокоилась.
Она повернулась к Хо Дэвэю.
— Генерал Хо, вы сдержали слово. Я непременно доложу императору о вашей заслуге в усмирении мятежа.
— Если император не накажет меня, это уже будет великим счастьем. О каких заслугах может идти речь? — тихо ответил Хо Дэвэй.
Мэн Тинхуэй слегка прищурилась и, поджав губы, замолчала. Её алое платье ярким пятном выделялось среди серой массы доспехов и оружия.
Ди Нянь, сидя на коне с копьём в руке, сразу же заметил её в толпе. Он с облегчением выдохнул и приказал гвардейцам войти в город, собрать сданное оружие — копья, стрелы, луки и мечи — и отнести его на городской арсенал. Он также отрядил несколько десятков командиров для сверки воинских списков с командирами мятежников. Сам же он остался с частью своих людей за воротами вэнчэна, наблюдая, как мятежники один за другим сдают оружие, снимают доспехи и отмечаются в учётных книгах.
Мэн Тинхуэй всё это время стояла позади, рядом с Хо Дэвэем. Она окинула взглядом гвардейцев снаружи, мысленно прикинула их число и поняла, что сейчас их на несколько сотен больше, чем когда она входила в город. Стало быть, Ди Нянь стянул все отряды, что были оставлены поблизости. А значит, и армия Сун Чжижуя уже где-то рядом. Эта мысль успокоила её.
Казалось, всё шло по плану.
Когда большая часть мятежников сдала оружие, уже стемнело. Над стеной взошёл тонкий серп луны, и в домах горожан зажглись огни.
Мэн Тинхуэй посмотрела на солдат, всё ещё не сдавших доспехи, и повернулась к Хо Дэвэю.
— Раз уже наступила ночь, во избежание непредвиденных обстоятельств, не лучше ли закрыть ворота внутреннего города и переместить оставшихся солдат в вэнчэн, чтобы там продолжить сдачу оружия?
Хо Дэвэй нахмурился, взглянул на несколько сотен гвардейцев снаружи и, поколебавшись, сказал:
— Поступим, как скажете, госпожа Мэн. — Он тут же приказал всем, кто ещё не сдал доспехи, перейти в вэнчэн, а также отправил туда уже разоружённых командиров для надзора.
Убедившись, что все вышли из внутреннего города, она вместе с Хо Дэвэем прошла через два высоких и широких арочных прохода и, миновав толпу солдат в вэнчэне, остановилась у самых внешних ворот.
Ворота внутреннего города с тяжёлым стуком затворили за ними гвардейцы, отвечавшие за арсенал. Увидев её, Ди Нянь улыбнулся и уже собирался подъехать, но заметил всадника, скачущего с запада, очевидно, с донесением.
Мэн Тинхуэй тоже заметила его, но, не подав вида, лишь искоса взглянула в ту сторону. В сгущавшихся сумерках на западе виднелись развевающиеся на ветру знамёна. Тёмная масса людей и лошадей медленно и бесшумно двигалась в их сторону.
Рядом Хо Дэвэй продолжал покрикивать на медлительных солдат. Ни он, ни другие командиры мятежников не замечали ничего необычного на западе, продолжая толкаться и смеяться.
Она видела, как Ди Нянь повернул коня и поскакал навстречу гонцу. Из-за расстояния было плохо видно, но в сумеречном свете она различила, как Ди Нянь сделал несколько знаков, и гонец, натянув поводья, развернулся и поскакал обратно к западным войскам.
…Без сомнения, это были люди Сун Чжижуя.
Отослав гонца, Ди Нянь быстро вернулся к воротам. Миновав нескольких гвардейцев, он направился прямо к ней, словно хотел что-то сказать.
Мэн Тинхуэй, стоявшая у внешних ворот, боковым зрением заметив его приближение, сделала несколько шагов в сторону группы солдат, которые, толкаясь и смеясь, дурачились между собой.
Солдаты не заметили её. Один из них, резко развернувшись, случайно толкнул её. Сила удара была невелика, но она, словно от боли, пошатнулась и упала назад.
— Госпожа Мэн! — толкнувший её солдат замер на месте. Остальные, испугавшись, закричали.
Хо Дэвэй, услышав крики, обернулся и, увидев Мэн Тинхуэй на земле, подбежал, помог ей подняться и грозно отчитал солдат.
— Госпожа Мэн, вы не ушиблись? — с беспокойством спросил он.
На её лице отразилась боль. Она согнулась и не могла выпрямиться. Хо Дэвэй, не решаясь обнять её, схватил её за руку, пытаясь отвести в сторону, подальше от толпы.
Но она что-то невнятно простонала и, повинуясь его движению, снова стала падать.
Ди Нянь, увидев это издалека, резко нахмурился.
— Госпожа Мэн! — крикнул он и, хлестнув коня, подлетел к воротам.
Мэн Тинхуэй подняла голову. Перед её глазами мелькнули его серебряные доспехи и длинное копьё. Она вырвала руку.
— Командир Ди, спасите!
Рука Хо Дэвэя застыла в воздухе. Он стоял в полной растерянности.
На Ди Няне лежала огромная ответственность: он вёл гвардию за тысячу ли от столицы для усмирения бунта, и защита Мэн Тинхуэй требовала от него предельной осторожности. Сейчас, когда мятежники ещё не полностью разоружились, а с запада приближалась десятитысячная армия Сун Чжижуя, его нервы были натянуты до предела, и любое движение привлекало его внимание.
В этот миг он увидел, как она упала среди мятежников, как её тащили и как она звала на помощь. Ди Нянь тут же весь напрягся и, не раздумывая ни секунды, пришпорил коня и бросился вперёд. Он взмахнул копьём…
Остриё копья, сверкнув, вонзилось прямо в нагрудник Хо Дэвэя. Удар был нанесён со всей силы и сбил его с ног.
С оглушительным скрежетом кольца доспеха разлетелись в стороны.
Хо Дэвэй судорожно вздохнул и, схватившись за древко, крикнул:
— Сяовэй Ди!
Ди Нянь стиснул зубы и, повернув запястье, прижал его плечо древком, направив остриё ему в горло. —
Госпожа Мэн, скорее выходите!
Все в вэнчэне — и гвардейцы, и мятежники — замерли в оцепенении, не понимая, что происходит. Не успели они опомниться, как Мэн Тинхуэй, прижимая руку к груди, пошатываясь, выбежала за внешние ворота.
Ожидавшие снаружи гвардейцы тут же окружили её, защищая и ожидая приказа Ди Няня.
Лицо Мэн Тинхуэй было бледным, от боли у неё подёргивался висок. Сквозь ряды защитников она с гневом посмотрела на Хо Дэвэя.
— Я, презрев честь и позор, проделала путь в тысячу ли с императорским указом, чтобы явить вам милость Сына Неба, а ты, вместо того чтобы оценить великодушие государя, посмел поднять на меня руку! Что ты задумал, и во что ты ставишь императора?!
Хо Дэвэй всё ещё был в шоке. Лишь спустя мгновение он изменился в лице и, кажется, всё понял.
— Ты!.. — в отчаянии выкрикнул он.
Она подняла голову к Ди Няню.
— Хо Дэвэй, видя, что у нас мало людей, лишь притворился, что сдаётся! На самом деле он замыслил предательство! Таких мятежников и предателей нужно сначала казнить, а потом докладывать трону!
Командиры в вэнчэне наконец опомнились, и началась паника. Гвардейцы, принимавшие оружие, спешно отступили за ворота и сгруппировались вокруг Ди Няня.
Хо Дэвэй, сжимавший остриё копья так, что из ладони хлынула кровь, закричал:
— Мы же искренне сдаёмся двору, сяовэй Ди, не слушайте её бредни!
Мэн Тинхуэй холодно усмехнулась.
— Голова главы уезда Гао Хая до сих пор висит на столбе, разве эти стрелы в ней — подделка? Где гарантия, что следующими, чьи головы вы насадите на кол и утыкаете стрелами, не станем мы с сяовэем Ди? На северных границах десятки гарнизонов, только в округе Чаоань их восемь! Если сегодня не наказать вас за этот бунт, завтра другие последуют вашему примеру! — Она повернулась к Ди Няню. — Сегодня мятежники посмели поднять руку на меня, завтра они направят свои мечи на императора! Командир Ди, вы не должны проявлять мягкость!
На лбу Ди Няня вздулись вены. Он всё ещё колебался, но тут из вэнчэна донеслись яростные крики. Разоружённые солдаты бросились отбирать своё оружие, а те, кто ещё был в доспехах, сбились в кучу, крича, что раз уж так вышло, нужно биться с гвардейцами — так хоть будет шанс выжить!
Хо Дэвэй, тяжело дыша, повернулся и закричал:
— Не сметь! Не поднимать оружие на императорскую гвардию! Вы не должны…
Но обезумевшие мятежники уже не слышали его. Лязг оружия и доспехов оглушал. Толпа готовилась вырваться из вэнчэна.
Глаза Ди Няня налились кровью, лицо почернело.
— Так это настоящий бунт! — прорычал он, гневно глядя на лежащего на земле Хо Дэвэя. — Вы думали, раз у императорской гвардии всего несколько сотен человек, вы сможете с нами справиться? Как же вы ошиблись!
Хо Дэвэю было уже не до слов. Он впился взглядом в Мэн Тинхуэй, стоявшую под защитой гвардейцев. В его глазах была такая ярость, будто он хотел разорвать её на куски.
Она спокойно опустила глаза. Рука, прижатая к груди, дрогнула, она нахмурилась и снова издала стон. Двое гвардейцев тут же подхватили её, посадили на коня и быстро увезли прочь от города.
Увидев, что она в безопасности, Ди Нянь перевёл яростный взгляд на мятежников, готовых вырваться из вэнчэна, и крикнул гвардейцам по обе стороны ворот:
— Закрыть ворота!
Резким движением он провёл лезвием копья по горлу Хо Дэвэя. Брызнула кровь.
Гвардейцы бросились закрывать тяжёлые ворота, но мятежники хлынули наружу. Кто-то случайно опрокинул факел. Пламя перекинулось на брошенные на земле копья и мгновенно охватило вэнчэн. Гвардейцы, не выдержав жара, отступили от ворот. Многие мятежники вырвались наружу и сошлись в смертельной схватке с гвардейцами.
Земля под ногами мелко дрожала. Сзади нарастал грохот копыт — стремительный, яростный, подобный неудержимому рёву речной волны.
Ди Нянь, срубив мечом одного из нападавших, вытер рукавом горячую кровь с лица и быстро обернулся. В свете пожара ярко блестели доспехи. На огромном знамени алел иероглиф «Сун», и его отражение кровавым отблеском застыло в глазах Ди Няня.
Даже на таком расстоянии от города, казалось, всё ещё можно было почувствовать густой запах крови.
Мэн Тинхуэй уже давно спешилась. Она стояла возле походного шатра, разбитого людьми Цао Цзысюна в двух ли от города, и, согнувшись, давилась сухими рвотными позывами.
За весь день она не съела ни крошки и не выпила ни глотка воды. Тошнота подступала к горлу, желудок сводило, но вырвать было нечем.
Она упёрлась руками в колени и опустила голову. Длинные волосы растрепались и, спадая на лицо, закрывали от неё небо, землю и её собственные глаза.
Плечи её дрожали.
Хотя расслышать что-либо было невозможно, в ушах у неё отчётливо звучали душераздирающие крики и предсмертные вопли. Они не умолкали, терзая слух.
Ворота внутреннего города были закрыты. Какая надежда на спасение могла быть у мятежников в вэнчэне? Снаружи их ждали отборные, закалённые в боях гвардейцы Ди Няня и десятитысячная армия Сун Чжижуя. Уничтожить мятежников для них было проще простого.
На небе не было ни одной звезды. Тьма была густой, как тушь.
Холодный ветер скользнул по её плечам, проник за воротник, и по телу пробежали мурашки.
Их нужно было казнить.
Вспомнить хотя бы глаза Гао Хая, не нашедшие покоя и после смерти, вспомнить, как эти мятежники попирали закон и не чтили императорскую власть, вспомнить о десятках гарнизонов на северных границах…
Как можно было их не казнить!
Но почему же тогда на душе так муторно?
Она думала, что, сделав для него всё, что в её силах, она будет счастлива, будет удовлетворена.
Но сейчас она не чувствовала ни радости, ни удовлетворения.
Но что она могла поделать?
Даже если бы она последовала его прямому приказу и просто уничтожила всех мятежников, разве ей было бы легче? Это всё равно были человеческие жизни.
Несколько тысяч жизней.
Она впервые имела дело с войной, и на её руках оказалась кровь нескольких тысяч человек.
Она закрыла глаза и до боли вонзила ногти в ладони.
Если бы он увидел её сейчас, посчитал бы он её бесполезной, слабой, неспособной на великие дела?
Его мать-императрица когда-то, облачившись в доспехи, скакала по полям сражений. На её счету было куда больше, чем несколько тысяч жизней.
Вот только боялась ли та легендарная, несравненная, прекрасная женщина, что её руки в крови? Сожалела ли она об этом?
…
Сзади послышались тяжёлые шаги.
Мэн Тинхуэй резко выпрямилась и обернулась. Прямо перед ней были прекрасные глаза, тёмные в ночи, и в их глубине отражались далёкие отблески пожара.
Шэнь Чжишу остановился и, посмотрев на неё, сказал:
— Поспи немного. На рассвете тебя отправят в Цинчжоу.
Она пригладила волосы. Лицо её было спокойно, но голос дрожал.
— Если я уеду, кто завершит здесь дела?
Он изменился в лице.
— Ты приехала, чтобы зачитать указ. Остальное тебя не касается. Цао Цзысюн останется и со всем разберётся.
Мэн Тинхуэй кивнула и направилась к шатру. Но у самого входа она обернулась.
— Господин Шэнь, вы будете сегодня писать донесение императору?
Шэнь Чжишу, не отрывая от неё взгляда, медленно кивнул.
Она опустила глаза.
— И как вы собираетесь описать сегодняшние события?
Он слегка приподнял бровь. Лицо его было серьёзным.
— Я не был свидетелем событий у ворот, поэтому не смею докладывать о том, чего не видел. Всё будет зависеть от того, как вы, госпожа Мэн, изложите это в своём донесении.
Мэн Тинхуэй едва заметно улыбнулась.
— Благодарю, — тихо произнесла она и, не дожидаясь ответа, вошла в шатёр.
- Вэнчэн (瓮城 / wèng chéng) – букв. «город-урна». Это внешнее полукруглое или квадратное укрепление перед основными воротами города, служащее дополнительной линией обороны. Нападающие, прорвавшиеся через внешние ворота, оказывались запертыми в этом ограниченном пространстве, как в ловушке, под перекрёстным огнём со стен.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
