Первые после восшествия на престол нового государя экзамены на степень цзиньши вызвали в столице небывалое оживление. А поскольку принимать столичный этап экзамена были назначены старый сановник Западной партии Сюй Тин и Мэн Тинхуэй, чья звезда только всходила, учёные мужи всей Поднебесной следили за происходящим с особым вниманием. Все при дворе и за его пределами гадали, какими же окажутся результаты, когда дело в руках этих двоих.
Все ожидали, что это будет открытое противостояние между старой гвардией и новой партией. Считалось, что и Сюй Тин, и Мэн Тинхуэй непременно воспользуются случаем, чтобы привлечь на свою сторону талантливых кандидатов, и что после того, как их запрут в экзаменационном дворе, конфликт станет неизбежен.
Но кто бы мог подумать — три дня экзаменов прошли, десять дней проверялись работы, а из экзаменационного двора не просочилось ни единого слуха о раздорах между Сюй и Мэн. К полному разочарованию тех в столице, кто жаждал зрелищ.
Даже сама Мэн Тинхуэй до начала экзаменов не ожидала, что Сюй Тин будет так сговорчив и что проверка работ пройдёт в строгом соответствии с правилами. Он ни разу не выказал ей своего недовольства. Однако, оказавшись в экзаменационном дворе, она поразмыслила и тотчас поняла причину.
Сюй Тин, конечно, хотел воспользоваться случаем, чтобы найти таланты для старой гвардии, но он ясно понимал одно: государь не отменит своего решения о передаче Мэн Тинхуэй контроля над оценкой и назначением чиновников. Если бы он лично отобрал нескольких кандидатов, разве Мэн Тинхуэй не догадалась бы, что они симпатизируют старой партии? И даже если бы эти люди получили степень цзиньши и поступили на службу, смогли бы они успешно пройти проверку и аттестацию под её началом, чтобы продвинуться по службе? Поэтому Сюй Тин предпочёл внешне бездействовать и «уступить» на этом этапе, чтобы позже втайне переманить на свою сторону тех, кого он приметил.
Мэн Тинхуэй понимала расчёт Сюй Тина, но знала и то, что он, в свою очередь, должен понимать, что она также не станет использовать своё положение в личных целях. Хотя они оба принимали экзамен, он был главным, а она — его помощницей. И пока он действовал строго по правилам, любой её неверный шаг немедленно вызвал бы вопросы со стороны Сюй Тина и других чиновников из Министерства ритуалов. А это, в свою очередь, могло спровоцировать новую волну гневных обвинений со стороны старых сановников. Сейчас она пользовалась высочайшей милостью, но именно в такие моменты нельзя давать повод для упрёков. Тем более, что эти экзамены были чрезвычайно важны. Даже если бы её не волновала собственная репутация при дворе, она не хотела, чтобы учёные мужи Поднебесной считали её властолюбивой интриганкой, пренебрегающей учением мудрецов.
Поэтому и до, и во время экзаменов они с Сюй Тином действовали в строгом соответствии с дворцовыми установлениями. Список кандидатов и их места были определены по итогам совместного обсуждения многочисленными помощниками и учёными из академии Ханьлинь, проверявшими работы.
К удивлению многих, их совместная работа прошла на редкость гладко. Лишь к моменту объявления результатов некоторые начали догадываться о хитрости замысла. Все втайне восхищались мудростью государя: назначив двух, казалось бы, враждующих людей принимать экзамен, он добился того, что этот важнейший этап прошёл в высшей степени справедливо. Уважение к государю ещё больше возросло, а среди учёных пошли разговоры о том, что в стране появился просвещённый правитель и народу не о чем беспокоиться.
Однако в ночь перед оглашением результатов, увидев в экзаменационном дворе имя, вписанное во главе списка, Мэн Тинхуэй невольно замерла.
Инь Цин.
Только тогда она вспомнила о том прошении, что уже много дней лежало у неё в резиденции, и, увидев это имя, была искренне удивлена.
Должно быть, Инь Цин и впрямь обладал незаурядными способностями, иначе Сюй Тин не позволил бы ему стать хуэйюанем — первым в списке. А раз Сюй Тин признал его талант, то в будущем он непременно попытается переманить его на сторону старой гвардии. При этой мысли она вдруг пожалела, что если этот человек и впрямь редкий талант, ей следовало действовать раньше, чтобы старые сановники её не опередили.
Она тут же нашла его экзаменационное сочинение и, прочитав, убедилась, что оно превосходно. Вернувшись той же ночью домой, она отыскала запылившееся прошение и, увидев, что стихи и каллиграфия в нём ни в чём не уступают работам придворных учёных, восхищённо всплеснула руками. Неудивительно, что Цао Цзин перед экзаменами лично явился к ней, чтобы порекомендовать его. Увидев такой талант, никто не остался бы равнодушным.
И хотя в ней проснулось желание привлечь его на свою сторону, все её мысли были лишь о том, чтобы порекомендовать его государю. Она даже забыла о правилах, запрещающих это делать до дворцового экзамена.
На следующий день у экзаменационного двора Министерства ритуалов вывесили списки. Тысячи кандидатов, столичные зеваки, свободные от дел чиновники и даже чиновницы, пришедшие со своими мыслями, — все сбежались посмотреть. К югу от Императорской улицы собралась чёрная, как туча, толпа, людское море колыхалось, и сосчитать пришедших было невозможно.
Поскольку Мэн Тинхуэй впервые принимала экзамен, ей захотелось воочию увидеть это грандиозное зрелище. Она встала спозаранку, одна вышла из своей резиденции, направилась к экзаменационному двору и, смешавшись с толпой, стала ждать.
Она была без форменной одежды, волосы уложены в самую простую причёску. Вокруг стоял неумолчный гул, и в этой суматохе никто не мог узнать в ней ту самую «госпожу Мэн», о которой судачила вся столица. Притворившись кандидаткой, она с любопытством оглядывалась по сторонам, наслаждаясь свободой. Ожидая оглашения, она случайно подслушала, как приезжие учёные хвалят мудрое правление государя, и от этого на сердце у неё стало ещё радостнее, а с губ не сходила лёгкая улыбка.
Когда чиновники Министерства ритуалов вышли вывешивать списки, толпа взревела. Сотни имён, выведенных тушью, привлекали больше внимания, чем чистое золото. Шум постепенно стих. Все ждали, когда стоящие впереди начнут зачитывать имена.
Экзамен сдали сто шестьдесят восемь кандидатов, из них двадцать три — женщины. Эти цифры значительно превзошли все ожидания. Собравшиеся были поражены и принялись изумлённо переговариваться.
Услышав их возгласы, Мэн Тинхуэй лишь едва заметно улыбнулась и стала выбираться из толпы, собираясь вернуться домой.
В людской суете ей преградил дорогу какой-то человек. Она подняла глаза и, увидев мужчину в простом платье, тихо сказала:
— Позвольте пройти.
Мужчина, услышав её голос, посторонился и с улыбкой кивнул, ничего не сказав.
Проходя мимо, она мельком взглянула на него. Хотя на нём была грубая одежда, черты его лица были утончёнными и красивыми, а осанка — прямой и статной. Весь его облик дышал благородством.
А едва заметная улыбка на его лице заставила её почувствовать себя немного неловко.
Опустив глаза, она поспешила прочь, но тут услышала позади громкий возглас:
— Брат Инь! Брат Инь, ты первый в списке! Должен угостить нас вином!
Она замерла и резко обернулась.
И снова встретилась со взглядом того мужчины, который всё ещё смотрел на неё. На его красивом лице по-прежнему играла улыбка. Увидев, что она обернулась, он отвесил ей лёгкий поклон.
Она нахмурилась и, увидев, как его со смехом и шутками утащили за собой несколько человек, медленно отвернулась.
Брат Инь, брат Инь… Так это и есть Инь Цин?
Она невольно застыла в изумлении.
С его талантом после дворцового экзамена он непременно займёт высокое место. А когда он поступит на службу, такой ум в сочетании с такой внешностью вызовет настоящий переполох среди придворных чиновниц.
При этой мысли ей стало даже немного забавно.
Шэнь Чжишу уже почти два года как покинул столицу, и с тех пор при дворе не появлялось никого, кто мог бы сравниться с ним. А этот Инь Цин, пожалуй, ему не уступал. К тому же у него не было такого знатного происхождения, как у Шэнь Чжишу, которое внушало трепет. Наверняка чиновницы будут слетаться к нему, как мотыльки на огонь.
Лепестки с персиковых деревьев опадали, осыпая её лёгким ароматом. Она шла, невольно подняв глаза к лазурному небу и сияющему солнцу, и губы её снова сложились в улыбку.
Видя, что уже на первых экзаменах при новом государе появляются такие таланты, видя эту картину мира и процветания, она была счастливее всех.
Перед дворцовым экзаменом она, согласно указу, переписала и привела в порядок экзаменационные сочинения и представила их на рассмотрение государю.
Зная, что это нарушение правил, она всё же не удержалась и принесла в Зал Сокровенных Мыслей то самое прошение от Цао Цзина, подав его вместе с сочинениями Инь Цина и других.
— Ваше Величество, — сказала она, не отходя от его стола и ожидая, пока он просмотрит работы. Она осторожно подбирала слова: — Вашей подданной случайно довелось увидеть стихи, написанные Инь Цином. Они ещё лучше раскрывают его талант, чем это сочинение. Не желает ли Ваше Величество взглянуть?
За последнее время Инь Цин уже успел прославиться в столице как талант из Чаоаня и хуэйюань столичных экзаменов. Поговаривали, что некоторые придворные сановники уже присматривают его в зятья. Хотя дворцовый экзамен ещё не начался, было ясно, какие большие надежды возлагают на этого человека.
Ин Гуа, услышав её слова, отбросил бумаги, откинулся на спинку кресла и, опустив глаза, пристально посмотрел на неё.
— Ты видела этого Инь Цина?
Она честно кивнула:
— Видела один раз.
Он помолчал, а потом вдруг сказал:
— На днях я слышал, что он очень красив.
Она подумала и кивнула:
— Ваша подданная считает, что даже в сравнении с господином Шэнь Чжишу Инь Цин ни в чём не уступает.
Он медленно взял со стола прошение, одним движением пальца вскрыл его, бегло просмотрел и снова посмотрел на неё.
— И это стоит того, чтобы ты, презрев все правила дворцового экзамена, уже сейчас рекомендовала мне этого человека?
Она поняла по его тону, что он недоволен, и смутилась. Подняв на него глаза, она попыталась объясниться:
— Ваша подданная боится, что Ваше Величество упустит редкий талант. Если Инь Цин неудачно выступит на дворцовом экзамене и не попадёт в три высших ранга, разве это не будет большим упущением?
Он, не меняя выражения лица, медленно произнёс:
— Если этот человек не сможет написать достойное сочинение на дворцовом экзамене, то, будь его стихи и каллиграфия хоть наравне с придворными учёными, я не стану делать для него исключение из-за твоих слов.
Она поняла, что рассердила его, и, опустив голову, замолчала.
Во дворце ещё оставались слуги, но он опёрся руками о стол и приказал ей:
— Подойди.
Когда она подошла, он холодно спросил:
— «Ни в чём не уступает Шэнь Чжишу»… Так в чём же заключается его красота?
Взглянув на его мрачное лицо и услышав этот тон, она мгновенно всё поняла. Лицо её залилось краской.
— Ваша подданная… ваша подданная не считает красивым ни господина Шэнь Чжишу, ни этого Инь Цина, — пролепетала она.
— Преступления «обман государя» ты, я смотрю, не боишься, — его голос оставался холодным, но брови чуть разгладились. — До дворцового экзамена запрещаю тебе встречаться с кандидатами.
— Ваша подданная не встречалась с ним втайне… — взмолилась она. Но, видя, что объяснения бесполезны, надула губы: — Ваше Величество занимает престол Сына Неба, как можно ревновать из-за какого-то кандидата?
Её слова попали в точку. Лицо его потемнело.
— Ты ведёшь себя дерзко!
Она не собиралась уступать и холодно ответила:
— Да, я веду себя дерзко. Ваше Величество может наказать меня.
Она впервые открыто перечила ему. Он, очевидно, не ожидал, что она разозлится, и, словно впервые увидев другую её сторону, вдруг смягчился. После долгой паузы он тихо произнёс:
— Да, я ревную. И что?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
