Стоило только прозвучать словам о преданной любви, как лицо Сяо Чаньюя сделалось мертвенно-бледным, а сам он замер в недоумении.
Сяо Хуаян, чье сердце было безмолвным, как снег, а кровь — холодной, словно лед, действительно питал истинные чувства к Чжаонин-цзюньчжу.
Сяо Чаньюй всегда полагал, что таким людям, как Сяо Хуаян, не суждено узнать, что такое любовь. Он был слишком возвышен, недосягаем для остальных; он был слишком горд и одинок, чтобы склониться перед кем-либо. Как подобный человек мог найти того, кто встал бы с ним плечом к плечу?
Сяо Хуаян скупился даже на мимолетное восхищение. Он никогда не показывал этого открыто, но Сяо Чаньюй знал: тайцзы смотрел на всех окружающих как на клоунов, прыгающих по балкам 1.
За его внешним спокойствием и безразличием скрывалось абсолютное пренебрежение ко всему сущему.
Громкий крик морского орла вернул Сяо Чаньюя к действительности. Он взял себя в руки и произнес:
— Седьмой брат, здесь произошло недоразумение.
В уголках губ Сяо Хуаяна появилась легкая улыбка. В ней не было явной издевки, однако она легко считывалась как тонкая насмешка.
— Я не плел ложь, чтобы одурачить тебя, — серьезно сказал Сяо Чаньюй. — Как ты и предполагал, с того самого момента, как я покинул городские ворота и отправился на Тяньшань, я отрезал себе путь назад. Но у нас с Бянь Сяньи была уговор: сначала я освобожусь, найду подходящее место, все обустрою, а затем дам ей знать. Чтобы не вызывать подозрений, мы условились, что она выждет как минимум полгода, прежде чем искать возможность для побега.
Это не были слова оправдания, это была истина.
То, что Бянь Сяньи перенесла исполнение плана на более ранний срок, определенно не было результатом случайного порыва.
Лицо Сяо Хуаяна оставалось бесстрастным, хотя его былая агрессивность заметно поутихла. Цуй Цзиньбай в подробностях изложил в письме всё, что произошло в столице.
Прочитав его, Сяо Хуаян сразу понял намерения Бянь Сяньи и Сяо Чаньюя. Для этой пары, чьи чувства были непоколебимы до самой смерти, внезапное нападение Бянь Сяньи на Шэнь Сихэ выглядело крайне странным, а то, что она так легко рассталась с жизнью, и вовсе казалось необъяснимым.
Сяо Хуаян осмелился предположить, что она лишь сымитировала смерть. Вспомнив, что Сяо Чаньюй намеренно задерживался на Тяньшани, он не поверил, что тот действительно искал горный снежный лотос Тяньшань. Скорее всего, принц просто ждал подходящего момента, чтобы тоже инсценировать свою кончину.
В таком случае они оба смогли бы скрыть свои имена и жить как обычные супруги.
Заметив, что Сяо Хуаян поверил его словам хотя бы на малую долю, Сяо Чаньюй продолжил:
— Когда Чжаонин-цзюньчжу прибыла в столицу, ты лично явился в Далисы, чтобы поддержать ее. Зная твой нрав, я понял, что в ней есть нечто выдающееся, раз она удостоилась твоего внимания. Чтобы убедиться в этом, я намеренно решил проверить ее. Я вовсе не хотел выманивать тебя, чтобы ты расправился со мной, я лишь желал узнать, насколько сильна твоя защита.
Тогда я не догадывался, что цзюньчжу настолько важна для тебя, но понимал — ты намерен ее оберегать. Все эти годы я всячески избегал тебя, никогда не вмешивался в государственные дела, отказывался от любых поручений, от которых только можно было отказаться. И делал я это не только потому, что решил уйти, но и потому, что знал: стоит мне протянуть руку к власти, и я неизбежно стану пешкой на твоей шахматной доске, лишенной собственной воли.
Сяо Хуаян слегка приподнял бровь. Он был несколько удивлен тем, что этот брат, который всегда держался в тени и не показывал ни горы, ни воды 2, так глубоко его понимал.
Сяо Чаньюй не считал признание чужого превосходства постыдным. Такова была реальность, к чему было упрямиться?
— Я настолько опасался тебя, что, узнав о твоем покровительстве цзюньчжу, специально наказала Бянь Сяньи не трогать ее, — Сяо Чаньюй погрузился в раздумья. — Бянь Сяньи не стала бы нарушать наш план и уж тем более не стала бы использовать цзюньчжу в своей игре, если только…
Если только у нее не осталось иного выбора. Если только кто-то не вынудил ее к этому, заставив ускорить события и прибегнуть к заранее приготовленному препарату для имитации смерти.
— Седьмой брат, ты предугадываешь события подобно божеству, ты разгадал наши мысли и поступки. Но в столице не все подобны тебе. Бянь Сяньи наверняка уже сбежала. Когда я встречусь с ней, я заставлю ее выдать главного зачинщика. Я лишь надеюсь, что ты сохранишь нам жизнь, — искренне попросил Сяо Чаньюй.
— Ты думаешь… она сможет сбежать? — Сяо Хуаян медленно поднял руку.
Круживший высоко в небе морской орёл повернул голову, и его острые глаза впились в Сяо Чаньюя.
— Пока ты в моих руках, разве она не сдастся без боя?
Сяо Хуаян никогда не обсуждал условия. В этом мире он позволял лишь одной Шэнь Сихэ прибегать к угрозам и уловкам в отношении него, все остальные должны были только подчиняться и слушаться.
Как только он замолчал, его пальцы, естественно согнутые под лучами солнца, слегка шевельнулись. Посреди бескрайних снежных равнин, под ясным небом, это движение казалось росчерком снежного света. Получив приказ, морской орёл сложил крылья и, подобно острой стреле, устремился к Сяо Чаньюю.
Сяо Чаньюй не успел ничего сказать и быстро уклонился, но, несмотря на всю свою ловкость, он не мог тягаться с повелителем небес. Этот морской орёл был свирепой птицей, способной отогнать леопарда и одним броском сразить оленя.
Величественные снежные горы уходили в самые облака. Белый шелк снегов и серебряные узоры инея искрились под лучами солнца на тысячи ли вокруг.
Среди этого безбрежного мира, в кольце гор, стоял человек, прямой и статный, словно драгоценный меч, подпирающий собой небо и землю. Он спокойно наблюдал за тем, как Сяо Чаньюй, покрытый ранами от когтей морского орла, продолжает отчаянно сопротивляться.
Понимая, что ему не победить, Сяо Чаньюй шаг за шагом отступал к краю высокого обрыва. Заметив его намерение, Сяо Хуаян уже собирался помешать ему, как вдруг услышал медвежий рык. Он мгновенно отклонился в сторону, едва избежав столкновения с несущимся на него огромным медведем.
Увидев это, морской орёл бросил Сяо Чаньюя и метнулся к хозяину, впиваясь когтями в черного медведя. Пока птица сражалась с бурым медведем, Сяо Хуаян, бросив на них короткий взгляд, развернулся и атаковал Сяо Чаньюя. Израненный принц не успел уклониться: удар ладонью пришелся прямо в грудь, и он рухнул на землю.
Подняв голову, Сяо Чаньюй увидел, что черный медведь, явно уступающий морскому орлу, уже собирается отступить. Он понимал: как только бурый медведь уйдет, ему не спастись. Он не мог попасть в руки Сяо Хуаяна, иначе для них обоих не останется пути к спасению.
Стиснув зубы, Сяо Чаньюй бросился вниз со снежного пика. Когда Сяо Хуаян подбежал к краю, он увидел лишь стремительно удаляющуюся черную точку. Его взгляд помрачнел. Он махнул рукой морскому орлу, отогнавшему черного медведя:
— Преследуй!
Морской орёл, получив команду, спикировал вниз. Его скорость была намного выше скорости падения человека. Увидев это, падающий Сяо Чаньюй, собрав последние силы, оттолкнулся от выступающей скалы. От сильного удара он сменил направление и рухнул прямиком в реку, протекавшую на дне глубокого ущелья.
Сяо Хуаян с холодным лицом наблюдал, как тот исчез в ледяных водах. Не сумев поймать добычу, морской орёл вернулся и, заискивающе кружа вокруг Сяо Хуаяна, захлопал крыльями, издавая низкие крики.
Сяо Хуаян достал из принесенного орлом свитка записку с именем «Бянь Сяньи», вложил ее обратно в бамбуковый тубус и привязал к лапе птицы. Он похлопал орла по крылу, и тот, взмыв ввысь, в мгновение ока скрылся из виду.
В то время как Сяо Хуаян расправлялся с Сяо Чаньюем, Шэнь Сихэ наконец пришла в голову одна мысль. Она поспешила пригласить Се Юньхуая и спросила:
— Ци-дафу, существует ли такое лекарство, после приема которого начинается кровотечение из семи отверстий, но человека все еще можно спасти?
Зрелище ужасающей смерти Бянь Сяньи затуманила ей взор. Никто не поверит, что после кровотечения из семи отверстий можно выжить, но что, если такой способ существует?
Се Юньхуай на мгновение задумался и ответил:
— Кровотечение из семи отверстий чаще всего вызвано повреждением головы, но к этому могут привести и некоторые яды. Почему цзюньчжу спрашивает об этом?
Шэнь Сихэ не рассказывала Се Юньхуаю о том, что произошло во дворце, а сам он не стал расспрашивать.
***
- 跳梁小丑 (tiàoliáng xiǎochǒu) — клоуны, прыгающие по балкам; люди, совершающие никчемные поступки ради привлечения внимания. ↩︎
- 不显山不露水 (bù xiǎn shān bù lù shuǐ) — не показывать ни горы, ни воды; не проявлять себя открыто, действовать скрытно и не обнаруживать своих способностей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
