Четверо человек повалились в одну кучу, однако Шэнь Сихэ, которую придерживала Хуньюй, не получила серьезных травм. Хуньюй и Биюй обе ушибли и оцарапали руки.
— Я… я… — ребенок, который свалился сверху, благодаря Биюй тоже не пострадал, он первым вскочил и замер рядом с потерянным видом.
Шэнь Сихэ поднялась, опираясь на Хуньюй и Биюй, и сразу же поинтересовалась.
— Вы в порядке?
Обе они занимались боевыми искусствами, и во время тренировок случались столкновения куда серьезнее, так что эти мелкие раны не были помехой. Девушки одновременно покачали головами.
Только тогда Шэнь Сихэ посмотрела на стоявшего рядом ребенка. Он был очень щуплым, на вид лет десяти, в поношенной, но все же сшитой из добротного шелка одежде. В его глазах читались вина и смятение.
Заметив на себе взгляд Шэнь Сихэ, он первым склонился в извинении.
— Прошу прощения у Цзюньчжу, Чжангэн признает свою вину.
Шэнь Сихэ была несколько удивлена. Этот слабый с виду мальчик оказался двенадцатым хуанцзы Сяо Чангэном. У императора Юнина было четырнадцать сыновей согласно порядку старшинства, из которых в живых остались десять: Эр-ванцзы Чжао-ван Сяо Чанминь, Сань-ванцзы Дай-ван Сяо Чанчжэнь и Сы-ванцзы Дин-ван Сяо Чантай. У-ванцзы был Синь-ван Сяо Чанцин, Лю-хуанцзы — Сяо Чаньюй, тайцзы Сяо Хуаян был седьмым, а Ба-ванцзы — Цзин-ван Сяо Чанъянь. Цзю-ванцзы был Ле-ван Сяо Чанъин, затем шел Шиэр-хуанцзы Сяо Чангэн и двухлетний Шисы-хуанцзы Сяо Чанхун.
Шиэр-хуанцзы Сяо Чангэн должен был быть ее ровесником, но он, будучи юношей, оказался даже ниже Шэнь Сихэ. Его лицо отливало болезненной желтизной, и, хотя он только что свалился с крыши, за все это время не прибежала ни одна придворная служанка или придворный слуга.
Она знала, что его биологическая мать навлекла на себя гнев, но он воспитывался у Лян Чжаожун, как же он дошел до такого состояния?
— Почему Дянься забрался на крышу? — Шэнь Сихэ не стала его винить, а лишь подняла глаза на то место, откуда он упал.
Там лежала игрушка для игры ногами с разноцветными перьями, ярко блестевшими на солнце.
— Я…
Сяо Чангэн не успел объясниться, из-за стены соседнего двора донесся нетерпеливый, подгоняющий голос.
— Сяо Чангэн, ты там что, сознание потерял? Если еще дышишь, живо лезь обратно и достань ее для меня!
Голос казался знакомым, это была У-гунчжу Янлин. У императора было четыре дочери примерно одного возраста: Сань-гунчжу Аньлин было шестнадцать, Сы-гунчжу Чанлин пятнадцать, а У-гунчжу Янлин и Лю-гунчжу Пинлин, по четырнадцать.
Услышав окрик, Сяо Чжангэн сказал Шэнь Сихэ.
— Если Цзюньчжу желает наказать меня, Чангэн примет кару.
Он явно хотел, чтобы Шэнь Сихэ поскорее приняла решение и не задерживала его, ведь ему нужно было забрать игрушку для У-гунчжу Янлин.
Прежде чем Шэнь Сихэ успела открыть рот, гунчжу Янлин с некоторым беспокойством произнесла, она знала, что Сяо Чжангэн не посмел бы промолчать, будь он в состоянии подняться.
— Сы-цзецзе, а вдруг Чангэн разбился…
У гунчжу Янлин был довольно громкий голос, и Шэнь Сихэ отчетливо слышала ее через стену.
— С такой-то высоты и разбиться? Разве сыновья рода Сяо могут быть настолько никчемными? — небрежно бросила Сы-гунчжу Чанлин, их голоса становились все отчетливее по мере их приближения. — Чего ты боишься? Даже если он расшибся, а-де только подумает, что он бесполезен.
— Если у цзюньчжу в будущем возникнут претензии, взыщите с Чангэна, — Сяо Чангэн поклонился и поспешно бросился прочь.
Неужели он не хотел, чтобы Сы и У гунчжу столкнулись с Шэнь Сихэ, опасаясь, что на нее обрушится их гнев?
Он бежал, прихрамывая, стараясь изо всех сил, но все же столкнулся с кем-то прямо у Лунных ворот. Тем, в кого он врезался, была Сы-гунчжу. Гунчжу Чанлин тут же подхватила целая толпа стражников, и лишь на Сяо Чжангэна никто даже не взглянул.
Шэнь Сихэ равнодушно скользнула по ним взглядом и уже собиралась уйти вместе с Биюй и Хуньюй, но когда они проходили мимо Лунных ворот, пришедшая в себя гунчжу Чанлин увидела ее и яростно крикнула.
— А ну, стой!
Она не могла вынести того, что Шэнь Сихэ увидела ее в столь жалком виде, и тем более того, что та даже не подошла поприветствовать ее.
Шэнь Сихэ остановилась и медленно повернула голову, встретившись взглядом с разъяренной гунчжу Чанлин.
— Если Гунчжу хочет покоя, ей не следует гневить меня.
Гунчжу Чанлин пользовалась огромной любовью императора во дворце, была высокомерной и своенравной, так что даже ванцзы и хуанцзы уступали ей. Никто и никогда не смел так открыто игнорировать ее, а уж тем более угрожать!
— Да кто ты такая, чтобы сметь предупреждать меня? — вне себя от ярости, гунчжу Чанлин бросилась вперед, намереваясь дать Шэнь Сихэ пощечину.
К сожалению, прежде чем ее рука коснулась Шэнь Сихэ, что-то ударило ее по колену. Она с глухим звуком повалилась прямо на Шэнь Сихэ. Шэнь Сихэ отступила назад. Гунчжу рванулась слишком быстро, придворные служанки и придворные слуги не успели за ней, и никто не смог ее удержать. Ее хорошенькое личико с треском впечаталось в землю, отчего Шэнь Сихэ лишь слегка приподняла бровь.
Перепуганные слуги подхватили ее и обнаружили, что она не только расшибла лоб, но и из ее носа непрерывным потоком лилась кровь.
— Зовите врача, скорее зовите врача!
В наступившей неразберихе кто-то унес на спине рыдающую гунчжу Чанлин. У-гунчжу Янлин оказалась человеком сообразительным, едва взглянув на Шэнь Сихэ, она тут же предпочла уйти следом за остальными.
Шэнь Сихэ бросила многозначительный взгляд на щуплого Сяо Чангэна. У нее был острый глаз, и она своими глазами видела, как в колено гунчжу Чанлин только что что-то отскочило, заставив ее так сильно упасть.
Здесь боевыми искусствами владели только Хуньюй и Биюй, но они бы не стали этого делать, а все остальные были людьми двух гунчжу.
— Пусть Цзюньчжу не беспокоится, Чангэн во всем признается а-де, — Сяо Чангэн даже не пытался ничего скрыть.
Он сложил руки в приветственном жесте перед Шэнь Сихэ и поспешил вслед за сестрами.
— Цзюньчжу, нам уходить из дворца? — осторожно спросила Биюй.
— Разве мы можем уйти, не прояснив ситуацию? — Шэнь Сихэ тоже двинулась вперед.
Не то, чтобы она не доверяла Сяо Чжангэну, скорее она не верила гунчжу Чанлин.
Гунчжу Чанлин перенесла такой позор на ее глазах и наверняка возненавидела ее до глубины души. Если Шэнь Сихэ сейчас уйдет, гунчжу, которая и так наверняка сочтет это делом рук Шэнь Сихэ, даже зная правду, все равно свалит вину на нее.
Для гунчжу Чанлин Сяо Чангэн был лишь тем, над кем она могла издеваться в любое время, а вот заставить страдать Шэнь Сихэ, это то, чего она жаждала.
В день празднования дня рождения императрицы-матери она разыскала гунчжу Пинлин, чтобы разузнать, женат ли Шэнь Юньань, фактически желая выразить намерение выйти за него замуж.
Шэнь Сихэ тогда посоветовала ей спросить об этом императора, чем уже нанесла ей обиду. К тому же, она еще не успела свести с гунчжу Чанлин счеты за историю с Кан-ваном.
Почему в тот день гунчжу Чанлин пришла спрашивать именно о женитьбе на Шэнь Юньане? Кан-ван узнал об этом позже, не потому ли он подослал кого-то прикинуться служанкой гунчжу Чанлин, чтобы заманить ее?
Шэнь Сихэ не то чтобы забыла об этом, просто были дела поважнее, к тому же гунчжу Чанлин находилась глубоко во дворце, поэтому она временно отложила это.
Она не собиралась начинать расплату прямо сейчас, но гунчжу Чанлин сама нетерпеливо напросилась на неприятности!
— Как Чанлин умудрилась сломать переносицу? — император Юнин, прибыв на место, выслушал доклад императорского врача, и лицо его потемнело.
Гунчжу Янлин втянула голову в плечи.
— А-де, мы с Сы-цзецзе играли, игрушка улетела на крышу, и мы попросили Шиэр-диди достать ее. Шиэр-диди свалился во двор и столкнулся с Чжаонин. Сы-цзецзе бросилась туда и упала. Чжаонин, увидев нас, даже бровью не повела, просто пошла прочь. Сы-цзецзе решила, что Чжаонин нас ни во что не ставит, и пошла объясниться, но споткнулась прямо перед ней.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
