Какая ловкая речь: уклонение от главного, подмена правды ложью и искажение фактов.
Уголки губ Шэнь Сихэ слегка приподнялись.
— Бися, это не так, — Сяо Чангэн сделал шаг вперед. — Четвертая цзецзе…
— Бися, — Шэнь Сихэ прервала двенадцатого принца Сяо Чангэна. Придерживая плащ, она сделала несколько изящных «лотосовых шагов», сохраняя благородную осанку. — Сказанное принцессой Янлин — это то, что видела она. Сказанное Чжаонин — это то, что видела Чжаонин. Кто прав, а кто виноват — Бися рассудит сам, выслушав обе стороны.
Император Юнин обвел присутствующих взглядом:
— Говори, Чжаонин.
— Сегодня Чжаонин вошла во дворец, чтобы навестить тайцзы-дянься. Когда я покидала дворец и проходила мимо павильона Вэньсюань, двенадцатый принц внезапно рухнул сверху. Если бы мои служанки не обладали некоторыми навыками, пострадала бы не только Чжаонин — двенадцатый принц точно остался бы калекой или получил тяжелые раны.
Шэнь Сихэ бросила равнодушный взгляд на принцессу Янлин:
— Двенадцатый дянься упал с крыши, и при этом его никто не сопровождал. Пока в моем сердце рождалось сомнение, я услышала, как в павильоне Вэньсюань принцесса Янлин властно раздает приказы…
Откашлявшись, Шэнь Сихэ в точности повторила слова принцессы Янлин:
— «Сяо Чангэн, ты что, сознание потерял от падения? Если в тебе еще теплится дыхание, немедленно лезь обратно наверх и достань вещь для этой принцессы!»
Как только она договорила, лицо принцессы Янлин стало мертвенно-бледным, Сяо Чангэн склонил голову в знак покорности, а лицо императора Юнина потемнело еще сильнее.
— А-де, я…
— Бися, у моего а-де всего трое детей. Чжаонин и А-Сюн живут отдельно от неполноценной сестры, поэтому я не знаю, принято ли в больших и процветающих семьях братьям и сестрам от разных матерей вот так притеснять друг друга, — на лице Шэнь Сихэ отразилось непонимание. — Но поведение пятой принцессы действительно кажется верхом невоспитанности. Двенадцатый принц все же младше нее. Если она не желает оберегать младшего брата — пусть так, но относиться к нему как к неодушевленному предмету… А-де говорил, что императорская семья — это образец для всей Поднебесной и пример для народа. Он отправил Чжаонин в столицу, чтобы в случае сомнений я смотрела на манеры принцесс. Если бы я смогла перенять хоть малую часть их достоинства, это стало бы для Чжаонин великим счастьем. Однако поведению пятой принцессы Чжаонин научиться никак не может.
— Шэнь Сихэ, ты забываешься!
— Замолчи!
Принцесса Янлин, разгневанная и пристыженная, выкрикнула оскорбление, но под суровым взглядом императора Юнина перепугалась и с глухим стуком упала на колени.
— Бися, не гневайтесь. Принцесса Янлин, вероятно, еще очень молода. Не дождавшись ответа от дянься, она разволновалась, не разбился ли он. А вот ответ Чанлинь-гунчжу по-настоящему расширил кругозор Чжаонин…
Шэнь Сихэ замолчала на мгновение и, глядя на мрачного императора Юнина, повторила слова Чанлинь-гунчжу:
— «Чего ты боишься? Даже если он расшибся, а-де лишь сочтет его никчемным».
В этот момент Сяо Чангэн явил миру очень своевременную печаль и вымученную улыбку.
— Бися, а-де часто говорит, что десять пальцев на руках не бывают одной длины 1. Раньше на Северо-Западе, если я совершала ошибку, а-де непременно наказывал и А-Сюна. И не потому, что выделял меня, а потому, что на старшем брате лежит долг заботиться о младшей сестре. Чжаонин припоминает, что двенадцатый дянься одного года рождения с двумя принцессами, но младше них на несколько месяцев. Почему же младший брат должен уступать сестрам и заботиться о них? Мой а-де тоже не жалует неполноценную сестру в нашем доме, но никогда не обделял ее в еде или одежде и запрещал нам с А-Сюном обижать ее. Посмотрев же на двенадцатого дянься, я задаюсь вопросом: неужели воспитание детей в столице настолько отличается от нашего на Северо-Западе?
Шэнь Сихэ спрашивала с величайшей искренностью; ей оставалось лишь прямо сказать, что император Юнин не умеет воспитывать собственных детей. Все понимали, на что она намекает, но, как ни старайся, в ее словах нельзя было найти прямого оскорбления, так что обвинить ее в непочтительности было невозможно.
В душе Сяо Чангэна поднялись бурные волны. Он давно слышал имя Шэнь Сихэ, но из-за юного возраста и низкого положения во дворце видел ее лишь однажды — издалека на праздновании дня рождения тайхоу. С тех пор они не встречались. Он знал о ее поступках, но ощутить на себе, как она осыпает Бися холодными насмешками и едким сарказмом, было непередаваемым потрясением. При этом она не вела себя вызывающе, ее доводы были разумны и обоснованы. Бися не мог сорваться на нее и был вынужден сносить ее насмешки. Сегодня она не только уязвила Бися, но и не пощадила обеих принцесс.
— Чжаонин, а по какой причине Чанлинь сломала переносицу? — Даже при всем самообладании император Юнин не мог сохранить лицо. В его голосе звучало скрытое предупреждение.
Шэнь Сихэ ничуть не испугалась. Ее лицо оставалось бесстрастным:
— Двенадцатый дянься опасался, что Чжаонин попадет в затруднительное положение, и поспешил ответить четвертой принцессе. Он не ожидал, что четвертая принцесса, не желая ждать, сама направится к нему, и они столкнулись. Четвертая принцесса упала на землю, утратив подобающий вид. Чжаонин не пожелала подходить ближе, чтобы принцесса не подумала, будто я любуюсь ее позором, и потому пошла прямо своей дорогой. Но четвертая принцесса окрикнула Чжаонин. Она обвинила меня в непочтительности и в том, что я не поприветствовала ее должным образом, после чего бросилась вперед, собираясь отвесить мне пощечину.
В этот момент взгляд Шэнь Сихэ похолодел:
— Не говоря уже о том, что Чжаонин не стала приближаться из-за прежних размолвок с четвертой принцессой, опасаясь ее подозрений. Но даже если бы Чжаонин действительно не проявила должного уважения, у принцессы все равно нет права бить меня по лицу. С чего бы мне безропотно это сносить? Чжаонин обучалась приемам самообороны, поэтому я щелчком направила жемчужину в колено принцессы, отчего та и повалилась!
Шэнь Сихэ не просто выгораживала Сяо Чангэна — она хотела, чтобы Чанлинь-гунчжу четко осознала: даже если Бися доподлинно известно, что именно Шэнь Сихэ виновна в ее сломанном носе, ей, как представительнице императорской семьи, придется с этим смириться.
Когда Шэнь Сихэ закончила, в главном зале воцарилась тишина. Облик императора Юнина был величественен, а взгляд — холоден:
— Янлин, все так и было?
Под давящим взглядом императора Юнина сердце пятой принцессы Янлин забилось, словно пойманный заяц, и она не могла его унять:
— А-де…
Сейчас она пребывала в полном смятении. Сначала слова Шэнь Сихэ вызвали у нее ярость, затем — стыд и досаду, а когда Бися внезапно обратился к ней, в голове у нее стало пусто, и она совершенно не знала, что отвечать. Она начала прокручивать в памяти то, что только что сказала Шэнь Сихэ, и поняла: каждое слово было чистой правдой, которую невозможно оспорить.
На губах Шэнь Сихэ играла легкая улыбка. Она наговорила столько всего не только ради того, чтобы высмеять императора Юнина, но и чтобы сокрушить сердце принцессы, не давая той возможности оправдаться. Все-таки та была принцессой, к тому же имелась пострадавшая сторона. Если позволить ей и дальше бессмысленно препираться, то в конце концов Бися накажет обе стороны поровну 2, а Шэнь Сихэ такой исход не устраивал.
Принцесса Янлин лишь беззвучно шевелила губами, лицо ее покраснело, но она так и не смогла выдавить ни слова. Императору Юнину пришлось спросить Сяо Чангэна:
— Все ли было так, как говорит Чжаонин?
Раз уж Шэнь Сихэ взяла на себя вину за увечья Чанлинь-гунчжу, Сяо Чангэн, разумеется, не мог ей возразить, иначе она оказалась бы виновна в обмане императора:
— Отвечаю Бися: воистину так.
— Янлин проявила отсутствие добродетели, подобающей старшей, и не пожалела младшего брата. Повелеваю: заточить ее в собственных покоях на три месяца. Я направлю к ней женских придворных для наставлений с утра и до самого вечера.
Принцесса Янлин побледнела. Наставления женских придворных из императорского двора означали официальное признание ее дурного воспитания, к тому же такие уроки полагалось слушать стоя на коленях от восхода до заката.
— Что касается Чанлинь, то, принимая во внимание ее раны, я ограничусь наказанием в виде запрета покидать покои на время лечения. Но если она совершит подобное вновь — наказание будет суровым!
Шэнь Сихэ подумала про себя, что Бися и впрямь души не чает в Чанлинь-гунчжу. Впрочем, ее цель была достигнута, и она замолчала.
Во двореце не бывает тайн, и вскоре об этом происшествии узнали все. Прослышав о случившемся, Тянь Юань специально разыскал дворцового врача, ответственного за лечение Чанлинь-гунчжу:
— Постарайся как следует вылечить принцессу. Если преуспеешь, Дянься щедро тебя вознаградит.
Какая еще награда? Неужто наградит его своим обмороком прямо на глазах? Такого он точно не вынесет. Дворцовый врач, до смерти напуганный перспективой того, что тайцзы-дянься может лишиться чувств прямо перед ним, закивал головой, словно чесночным пестиком:
— Ваш нижайший слуга все понял.
- Десять пальцев на руках не бывают одной длины (十根手指都有长短, shí gēn shǒuzhǐ dōu yǒu chángduǎn) — метафора, означающая, что невозможно ко всем относиться одинаково или что способности людей в одной группе всегда различаются. ↩︎
- Накажет обе стороны поровну (各打五十大板, gè dǎ wǔshí dàbǎn) — буквально «каждому по пятьдесят ударов палками», идиома, означающая формальное правосудие, когда судья наказывает обе стороны, не разбираясь в истинной вине каждой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
