Охранники, обладавшие некоторыми навыками, вступили в битву за поимку кота, но им мешали Биюй и Моюй, две тайные соглядатаи. Всякий раз, когда казалось, что Дуаньмина вот-вот схватят, ему удавалось ускользнуть, и в конце концов он запрыгнул на крышу.
Только тогда появилась Юань-ши, поддерживаемая служанкой; она явилась с большим опозданием, выглядя нездоровой.
— Прошу прощения, цзюньчжу, я плохо себя чувствовала и проявила небрежность, — улыбка Юань-ши казалась слабой, но на самом деле была пренебрежительной.
— Фужэнь, нам ни к чему церемонии. Я пришла сегодня лишь ради того, чтобы найти Ци-дафу, — Шэнь Сихэ сразу перешла к делу. — Я всё разузнала: три дня назад слуги из твоего поместья пригласили его к вам, и это видели свидетели, но он не возвращается уже три дня. Мою болезнь всегда лечил Ци-дафу, и сегодня как раз тот день, когда он должен был явиться в дом цзюньчжу для осмотра, однако он так и не пришёл. Если фужэнь закончила лечение, верни мне лекаря, ведь его помощь нужна мне для спасения жизни.
— Цзюньчжу, я не знаю никакого лекаря по фамилии Ци, — прикинулась непонимающей Юань-ши.
— О, изначально его фамилия была Се, но позже он взял фамилию матери, — взгляд Шэнь Сихэ безразлично упал на Юань-ши. — Из-за немилости мачехи ему пришлось разорвать отношения и состричь волосы 1, чтобы спасти свою жизнь.
— Цзюньчжу! — лицо Юань-ши изменилось, в глазах вспыхнул гнев. — Я почитаю тебя за то, что твой титул дарован самим Бися, и проявляю к тебе учтивость, но я не позволю тебе приходить в мой дом и, тыча пальцем мне в нос, осыпать меня оскорблениями! Я тоже гогун-фужэнь, чей титул пожалован указом Бися!
— Гогун-фужэнь, значит, теперь ты узнала того, о ком я говорю? — в глубине глаз Шэнь Сихэ промелькнула насмешка. — Раз фужэнь знает, о ком речь, выдай человека и не вынуждай меня обыскивать поместье.
— Какая заносчивость, цзюньчжу! — раздался звучный, глубокий голос, преисполненный величия.
Шэнь Сихэ обернулась и увидела Се-гогуна, Се Цзи, который медленно приближался, облаченный в темно-синее платье с круглым воротником.
— Гогун-е… — как только Юань-ши увидела Се Цзи, она бросилась к нему, на её лице всё еще читались гнев и обида.
Се Цзи похлопал её по тыльной стороне ладони и встал перед Шэнь Сихэ:
— Цзюньчжу принимает столицу за Северо-Запад? Даже принцессы и принцы Бися не посмели бы вести себя столь вызывающе и заявлять, что обыщут моё поместье Се-гогуна!
Шэнь Сихэ неспешно поднялась и первым делом с безупречным изяществом совершила перед Се Цзи поклон ваньфу 2, подобающий младшей по статусу. Выпрямившись, она произнесла:
— Се-гогун, либо ты сейчас же выдашь Ци-дафу, либо я немедленно обыщу твоё поместье. Се-гогун может смело жаловаться Бися и говорить, что Чжаонин проявила непочтительность и оскорбила твой дом, — посмотрим, как Бися поступит с Чжаонин?
Се Цзи позеленел от ярости из-за дерзкого поведения Шэнь Сихэ:
— Цзюньчжу и впрямь ничего не боится! Хорошо, хорошо, хорошо! Я посмотрю, неужели в столице цзюньчжу может одной рукой закрыть небо!
— Се-гогун, тебе стоит трижды подумать. Если дело действительно дойдёт до Бися, боюсь, тебе будет трудно его уладить, — тон Шэнь Сихэ был небрежным, в нём сквозило явное желание спровоцировать его.
— Эти же слова я хочу сказать и тебе, цзюньчжу! — Се Цзи холодно усмехнулся, не в силах скрыть гнев.
Слабая улыбка на лице Шэнь Сихэ исчезла:
— Мо Юань, обыскать всё!
Мо Юань тотчас ворвался внутрь во главе отряда. Шэнь Сихэ с рождения была слаба здоровьем и несколько раз едва не умерла; императорской семье было неловко называть истинную причину её состояния, поэтому император Юнин не только даровал ей титул цзюньчжу с уделом и содержанием, подобающим гогуну, но и пожаловал ей золотую табличку, позволив иметь личную охрану в пятьсот человек.
Она была единственной девушкой, имевшей собственную стражу, и все эти люди были привезены из военного лагеря Северо-Запада.
В поместье Се-гогуна тоже были охранники, но их насчитывалось не более сорока-пятидесяти, тогда как Шэнь Сихэ привела сегодня двести человек, которые мгновенно подавили сопротивление. Однако не успели они начать обыск, как один за другим прибыли люди из префектуры Цзинчжаофу и отряда Цзиньвэй.
— Цзюньчжу, в чём причина столь громкой распри в поместье Се-гогуна? — чиновник Цзинчжао и впрямь до смерти боялся Шэнь Сихэ.
Он размышлял о том, что ему пора бы поскорее сменить должность — неважно, будет ли это повышение или перевод на равную позицию, пусть даже без реальной власти! Пока эта цзюньчжу в столице, он, чиновник Цзинчжао, пребывает в вечном трепете и рано или поздно из-за её выходок лишится нескольких лет жизни.
— Чжан-гун, моя пожалованная Бися золотая табличка пропала. Я подозреваю, что она находится в поместье Се-гогуна, но Се-гогун и гогун-фужэнь отказываются её возвращать, поэтому мне не остаётся ничего иного, как приказать обыскать дом, — уверенно заявила Шэнь Сихэ.
Се Цзи и Юань-ши от такой бесстыдной лжи тяжело задышали, и Се Цзи выкрикнул:
— Вздор!
Се Цзи был настолько разгневан, что не пожелал больше спорить с Шэнь Сихэ. Он резко взмахнул рукавами, выбежал наружу, вскочил на лошадь одного из воинов Цзиньвэй и поскакал во дворец. Несмотря на это, Шэнь Сихэ оставалась невозмутимой.
Чиновник Цзинчжао и генерал Цзиньвэй не могли понять, кто прав, и чиновник Цзинчжао мог лишь примирительно предложить:
— Цзюньчжу, не лучше ли предоставить Бися право рассудить этот спор? Не желает ли цзюньчжу отправиться с нами во дворец?
— Но моя золотая табличка ещё не найдена, — возразила Шэнь Сихэ.
Чиновник Цзинчжао и генерал Цзиньвэй: «…»
Чиновник Цзинчжао, сдерживая головную боль, спросил:
— У цзюньчжу есть доказательства для своих предположений?
— Нет, — искренне ответила Шэнь Сихэ. — Но моя золотая табличка определённо находится в поместье Се-гогуна.
Чиновник Цзинчжао: «…»
Глубоко вздохнув, чиновник Цзинчжао был вынужден сурово спросить:
— Известно ли цзюньчжу, что если золотой таблички не окажется в поместье Се-гогуна, то за самовольное вторжение в дом гогуна по закону полагается наказание палками?
— Ничего страшного, у меня ведь есть золотая табличка, — безразлично ответила Шэнь Сихэ.
Чиновник Цзинчжао: «…»
— Цзюньчжу, если в поместье Се-гогуна не найдут золотую табличку, Бися непременно отберёт её у вас.
— Благодарю за беспокойство, Чжан-гун, однако вы переживаете не о том человеке. Вам лучше хорошенько предостеречь гогун-фужэнь: какое наказание ждёт поместье Се-гогуна, если пожалованная Бися золотая табличка всё же будет там найдена? — Шэнь Сихэ смотрела прямо перед собой и говорила спокойным голосом.
Видя такую уверенность Шэнь Сихэ, чиновник Цзинчжао начал сомневаться: неужели она не просто блефует?
Шэнь Сихэ не хотела ехать с ними во дворец, и чиновнику Цзинчжао оставалось только ждать здесь вместе с ней призыва Бися, чтобы она вновь не воспользовалась его уходом или отступлением воинов Цзиньвэй и не обыскала поместье силой.
Примерно через четверть часа Лю Санчжи лично прискакал на лошади и велел Шэнь Сихэ и остальным явиться во дворец.
Однако Шэнь Сихэ не сдвинулась с места:
— Лю-гунгун, моя золотая табличка в поместье Се, поэтому Цзиньвэй и чиновнику Цзинчжао следует оставить здесь людей для охраны. Мои люди тоже останутся, чтобы следить за обитателями поместья, дабы те не пошли на хитрость и не спрятали мою табличку.
— Цзюньчжу, не смей возводить напраслину и ложно обвинять нас! — Юань-ши от ярости готова была разорвать Шэнь Сихэ на куски.
Никогда ещё поместье Се-гогуна не подвергалось подобной клевете и унижению!
— Возвожу ли я напраслину, станет ясно лишь после обыска, — холодно проговорила Шэнь Сихэ.
— Цзюньчжу, Бися ждёт вас, — вполголоса напомнил Лю Санчжи.
— Я тоже не хочу заставлять Бися ждать, но в этом деле решается, кто прав — я или поместье Се-гогуна, — тон Шэнь Сихэ оставался твердым. — Как я могу уйти, пока не установлено, на чьей стороне истина?
— Цзюньчжу, позвольте спросить: если после обыска в поместье Се-гогуна золотая табличка не будет найдена, готовы ли вы принять последствия? — Лю Санчжи понизил голос, разделяя каждое слово.
Шэнь Сихэ ответила:
— Если в доме Се не найдут пожалованную Бися золотую табличку, я готова понести кару за её утерю и согласна поклониться Се-гогуну, признавая свою вину.
- Разорвать отношения и состричь волосы (断发义绝, duàn fà yì jué) — символический акт отречения от семьи, при котором человек состригал волосы, считавшиеся неприкосновенным даром родителей. ↩︎
- Поклон ваньфу (万福礼, wànfú lǐ) — женский жест приветствия и почтения, при котором руки складываются у талии, сопровождаясь легким поклоном и приседанием. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
