Се Юньхуай, должно быть, попал в беду.
Сегодня был день, когда они договорились о повторном осмотре Шэнь Сихэ. Если бы Се Юньхуай покинул столицу из-за внезапных дел, он бы непременно прислал кого-нибудь предупредить её. Такое бесследное исчезновение было совершенно не в его правилах.
Шэнь Сихэ лично отправилась туда, где жил Се Юньхуай. Дворик, обнесенный плетёной изгородью, мазанка под соломенной крышей. От ворот к дому вела извилистая дорожка, выложенная гладкими камнями, а по обеим сторонам на клумбах росли цветы и травы.
Во дворе всё ещё сушилось лекарственное сырьё, среди которого виднелись невесть когда упавшие сухие листья. Шэнь Сихэ толкнула дверь. Внутри царил порядок, всё было как на ладони. Стол действительно успел покрыться пылью, а в кухне осталось немало припасов: подгнившие листья овощей и замоченный клейкий рис, который уже заплесневел и начал издавать зловоние.
Он действительно исчез три дня назад. Судя по всему, в тот день он собирался приготовить еду из этих продуктов, но не успел — ему пришлось уйти из-за какого-то происшествия. В доме не было никаких следов борьбы, но его аптечка отсутствовала. Весьма вероятно, что это был первичный осмотр, причём срочный.
— Он обладает незаурядным мастерством и сведущ в медицине, обычный человек не смог бы застать его врасплох, — Шэнь Сихэ опустила глаза. — Он не стал бы легкомысленно осматривать того, чьё происхождение ему неизвестно. Значит, перед тем как начать готовить ужин, к нему пришёл кто-то знакомый, и он ушёл вместе с ним…
— Цзюньчжу, я расспросил начальника караула у городских ворот. Тот сообщил, что три дня назад, в час Шэнь, в город въехал Ци-дафу. С кем именно он был, стражник не знает, — подбежал с докладом Мо Юань.
В столице много выдающихся талантов, но Се Юньхуай обладал обликом небожителя и к тому же был врачом. Он жил за городом и по нескольку раз в день входил и выходил через ворота, так что за несколько месяцев стражники на башне успели его запомнить.
— Было ли в том человеке что-то особенное? — спросила Шэнь Сихэ.
— Стражник лишь мельком взглянул на него и сказал, что одежда была похожа на ту, что носят слуги в домах столичных титулованных особ, — Мо Юань расспросил всё в подробностях, но больше ничего полезного узнать не удалось.
В столице много знатных родов: императорская семья, титулованная знать, старинные кланы, влиятельные чиновники. У каждого свои предпочтения. Слугам обычно выдают форменную одежду на все четыре сезона. Об императорской семье и говорить нечего — там в основном евнухи, а стража всегда при мечах.
Титулованная знать чаще всего получала свои звания за военные заслуги, поэтому их люди тяготеют к воинскому стилю и носят одежду с узкими обшлагами. Слуги в именитых кланах носят узкие рукава, но их наряды выглядят более изысканно, тогда как у честных чиновников слуги одеты просто.
Стражники у ворот каждый год видят самых разных людей, и у них вырабатывается чутье на то, откуда прибыл человек.
— Пошли людей разузнать, не искал ли кто-нибудь из домов гунов, хоу или бо в последние пять дней срочно лекаря, — Шэнь Сихэ слегка прищурилась. Она покинула жилище Се Юньхуая и вернулась в дом цзюньчжу. К тому времени Мо Юань уже разузнал всё, что ей требовалось.
В столице насчитывалось всего шестнадцать владений титулованной знати: четыре гогуна, пять хоу и семь бо. Выяснилось, что в некоторых домах приглашали врачей, но нигде не было нужды в срочной помощи, и никто не подавал прошений в Императорскую медицинскую службу.
Если в знатном доме случался тяжёлый недуг, с которым не справлялись обычные лекари, они непременно звали врачей из Императорской медицинской службы. И только если те оказывались бессильны, они, в надежде лечить мертвую лошадь, словно живую 1, обращались к прославленным народным целителям.
— Теперь я знаю, кто это, — Шэнь Сихэ посмотрела в сторону улицы Чунъи. Там находился особняк Се-гогуна.
— Это Се-гогун удерживает Ци-дафу? — Биюй была ошарашена. — Неужели Се-гогун причинит вред Ци-дафу?
Шэнь Сихэ молча вернулась в комнату и в глубоком раздумье села.
— Он столь проницателен. Если бы Се-гогун замышлял против него недоброе, он бы ни за что не пошёл в особняк Се-гогуна.
— А может быть, Ци-дафу не знал всей правды и Се-гогун заманил его в ловушку? — Хуньюй тоже очень беспокоилась за Се Юньхуая. Если бы не он, Шэнь Сихэ не смогла бы поправиться.
Шэнь Сихэ слегка покачала головой.
Се Юньхуай вернулся в этот раз только ради того, чтобы добиться справедливости для покойной матери. Он наверняка следил за каждым шагом в особняке Се-гогуна и никак не мог позволить Се-гогуну так просто себя обмануть.
В те годы Се-гогун действовал безупречно, и Се Юньхуай не мог обладать доказательствами. Если бы Се-гогун действительно хотел убить Се Юньхуая, ему не нужно было ждать до сегодняшнего дня. Более того, Се Юньхуай уже давно находится в столице — будь у того желание убить, он бы не медлил.
— Должно быть, он пошёл в особняк Се-гогуна по собственной воле, да ещё и взял с собой аптечку… — Шэнь Сихэ чувствовала здесь явное противоречие.
Се Юньхуай мог спасти дочь семьи Юань, но он никогда не стал бы лечить кого-то из семьи Се. Идти туда, чтобы подсыпать яд, было бы ещё безрассуднее — если член семьи Се умрёт от отравления, его заподозрят первым. И всё же он пошёл, взяв аптечку, что явно указывало на намерение провести осмотр и лечение.
Какая-то мысль промелькнула в сознании Шэнь Сихэ, но она не успела её поймать.
Видя, что Шэнь Сихэ долго пребывает в тягостных раздумье, Чжэньчжу подала пришедшее письмо.
— Цзюньчжу, это известие из Духу лоу.
Шэнь Сихэ взяла письмо, развернула его и внезапно встала.
Кто-то закупил лекарства, в которых нуждался Сунь-ван, причём в большом количестве. Закупки делались в нескольких аптеках, брали разные сборы, в каждом из которых содержались нужные ингредиенты. Слежку за этими людьми потеряли, и Шэнь Сихэ перечитала названия мест, где это произошло. На первый взгляд они казались далёкими от улицы Чунъи, но на деле находились совсем рядом.
В уме Шэнь Сихэ начертила карту дорог вокруг особняка Се-гогуна и обнаружила, что все эти места находились в непосредственной близости от него.
— Я поняла. Се-гогун привез его туда, чтобы он лечил кого-то другого! — взгляд Шэнь Сихэ помрачнел. Она направилась в кухню и, велев Хуньюй и остальным помогать, приготовила печенье с гинкго.
Вдохновившись чаем из гинкго, который поднёс ей Сяо Хуаян, она как-то обмолвилась об этом с Хуньюй, и та сумела испечь такое хрустящее печенье.
Попробовав его, Шэнь Сихэ нашла вкус отменным и поначалу хотела поделиться им с Сяо Хуаяном.
— Хуньюй, отнеси печенье с гинкго в Дунгун. Ты должна лично передать тайцзы-дянься, что Сунь-ван скрывается в особняке Се-гогуна, — вполголоса распорядилась Шэнь Сихэ.
Поскольку Се Юньхуай находился в руках Сунь-вана, Шэнь Сихэ приходилось действовать с предельной осторожностью.
Отдав распоряжение Хуньюй, Шэнь Сихэ велела Биюй отправить приглашение госпоже Юань, супруге Се-гогуна, а сама принялась заново поправлять наряд.
— Цзюньчжу, госпожа гогуна передала, что в последнее время чувствует себя неважно и не может принять вас. Она просит прощения и обещает прислать приглашение, как только поправится, — Биюй вернулась очень быстро, в сопровождении старшей служанки госпожи Юань.
Шэнь Сихэ холодно улыбнулась.
— Отправить приглашение — значило лишь оказать ей уважение.
Даже не взглянув на служанку госпожи Юань, Шэнь Сихэ подхватила кота Дуаньмина, села в повозку и направилась прямиком к особняку Се-гогуна.
Когда в ворота особняка Се-гогуна постучали и слуги увидели Шэнь Сихэ, они, разумеется, не посмели заставить её ждать снаружи. Как только Шэнь Сихэ вошла внутрь, Дуаньмин спрыгнул с её рук.
— Биюй, Моюй, не давайте ему бегать где попало, — Шэнь Сихэ взяла чашку чая, слегка приподняла крышку и небрежно отдала приказ.
Биюй и Моюй всё поняли и бросились догонять Дуаньмина. Хотя кот цзюньчжу был уродлив, слуги особняка Се-гогуна не смели применять к нему силу. К тому же Дуаньмин отличался буйным нравом: стоило ему увидеть незнакомца, как он тут же яростно впивался в него когтями. Шэнь Сихэ никогда не подстригала ему когти и не держала взаперти, как другие знатные девушки своих питомцев.
Она выгоняла Дуаньмина на улицу добывать пропитание, чтобы он не терял инстинктов, поэтому после каждого его удара лапой на коже непременно оставались глубокие рваные раны.
***
- Лечить мертвую лошадь, словно живую (死马当活马医, sǐ mǎ dāng huó mǎ yī) — браться за безнадежное дело в последней отчаянной надежде на успех. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
