Он уже отправил весточку своему доверенному человеку, чтобы тот вернулся через заднюю дверь на шаг быстрее Лю Санчжи и приказал охранникам, стерегущим семейный храм, провести обыск. Только убедившись, что ничего не найдено, он позволил Цзиньвэй и людям Лю Санчжи начать поиски.
Единственное, чего не ожидал Се Цзи, так это того, что Шэнь Сихэ окажется настолько смелой и решится использовать животное для подброса улик. Неужели она не боялась, что при малейшей неосторожности ей придется заплатить за это собственной жизнью!
Он только что видел, что этот зверь быстр как молния и легок как гусиное перо. Именно поэтому он и ускользнул от стражи семейного храма, оставшейся в полном неведении. Они до последнего верили, что в храм никто не входил!
— Я уже говорила: моему коту знакомы все мои вещи. Именно он привел меня в особняк Се-гогуна. Иначе с чего бы ему, стоило мне только войти в особняк, вырываться и рваться внутрь? — Шэнь Сихэ снова легонько погладила пушистую шерстку на спине Дуаньмина. — Я не желаю спорить с Се-гогуном. Кто прав, а кто виноват — решит Бися.
Оставив эти слова, Шэнь Сихэ, держа в руках золотую табличку и прижимая к себе Дуаньмина, ушла.
На этот раз она по своей воле отправилась во дворец, где встретила ожидавшую ее Хуньюй. Чжэньчжу направилась к Хуньюй, а Шэнь Сихэ в сопровождении Биюй и Моюй вошла внутрь. Се-гогуна и Юань-ши также доставили во дворец.
Почти всё, что требовалось, она уже сделала: осмотрела особняк Се-гогуна, увела обоих его хозяев и теперь удерживала их у Бися.
Остальное теперь зависело от Сяо Хуаяна. Если на этот раз Сунь-вану снова удастся ускользнуть, ей придется усомниться в способностях Сяо Хуаяна.
— Бися, ничтожный слуга не знает, почему пожалованная золотая табличка оказалась в его доме, — как только Се Цзи увидел императора Юнина, он тут же пал на колени и обратился к нему: — Как и сказала цзюньчжу, между ничтожным слугой и цзюньчжу никогда не было вражды. К тому же во всей Поднебесной такая табличка есть только у цзюньчжу, красть ее ничтожному слуге нет никакого смысла.
— В столице, само собой, все знают, что табличка принадлежит цзюньчжу, — Тао Чжуаньсянь, едва прослышав, что Шэнь Сихэ ворвалась с войсками в особняк Се-гогуна, немедленно прибыл во дворец, готовый в любой момент вступиться за внучку. Даже если бы она была неправа, он бы нашел способ оправдать ее. — Но за пределами столицы она может быть весьма полезной.
Местным чиновникам нет дела до того, кому она принадлежала изначально. Им достаточно знать, что императорская золотая табличка подлинная, и они будут исполнять любые приказы. Это ведь всё равно что личное присутствие Государя, разве посмеют они проявить небрежность? И даже если они ошибутся, доверившись не тому человеку, винить их будет нельзя — ответственность ляжет на того, кто потерял табличку.
Се Цзи лишился дара речи.
— Бися, род Се из поколения в поколение славился своими героями, у ничтожного слуги нет и не может быть двух сердец!
— Вы только что утверждали, что в особняке Се нет никакой золотой таблички, не так ли? — снова съязвил Тао Чжуаньсянь. — Но разве ее не нашли в вашем особняке? Теперь же вы твердите, что у вас нет двух сердец… Ваши помыслы скрыты внутри вашего тела, разве можем мы знать, что у вас на душе?
Шэнь Сихэ едва заметно улыбнулась — ее дедушка по материнской линии и впрямь не зря занимал должность императорского инспектора.
— Бися, ничтожный слуга клянется, что не крал золотую табличку цзюньчжу, — Се Цзи оставалось лишь низко бить поклоны. Все присутствующие слышали звонкий стук его лба о пол.
Император Юнин взглянул на Се Цзи, но промолчал, вместо этого обратившись к Шэнь Сихэ:
— Чжаонин, неужели Се-гогун и вправду украл твою золотую табличку?
Встретившись с непостижимым взглядом монарха, Шэнь Сихэ спокойно ответила:
— Бися, скорее всего, Се-гогун не крал пожалованную золотую табличку.
Все были слегка потрясены, никто не ожидал от Шэнь Сихэ таких слов.
— Если ее украл не Се-гогун, то почему она оказалась в семейном храме рода Се? — спросил император Юнин.
— Об этом стоит спросить Се-гогуна, — Шэнь Сихэ равнодушно взглянула на всё еще склоненного к земле Се-гогуна. — Бися, должно быть, известно, что здоровье Чжаонин день ото дня крепнет, и всё благодаря одному врачу. Этот лекарь — не кто иной, как Ци-дафу, который объявил о полном разрыве отношений с Се-гогуном и взял фамилию матери. Если бы не необходимость лечить Чжаонин, Ци-дафу никогда бы не вернулся в это печальное место — столицу.
Некоторое время назад Чжаонин стала свидетельницей того, как Се-гогун часто спорил с Ци-дафу и даже приводил слуг, чтобы силой забрать его. Но состояние здоровья Чжаонин только начало улучшаться, и она не может обходиться без Ци-дафу. К тому же я не могла допустить, чтобы Ци-дафу из-за заботы о Чжаонин подвергался давлению и унижениям. Поэтому, всесторонне обдумав это, я временно передала Ци-дафу пожалованную Бися золотую табличку…
Сказав это, Шэнь Сихэ сочла нужным пояснить:
— Чжаонин не замышляла ничего непочтительного. Ци-дафу вырос на глазах у Бися, и вы наверняка знаете, какой он человек. Будь на его месте кто-то другой, Чжаонин, как бы ни дорожила жизнью, не доверила бы ему пожалованную золотую табличку для защиты.
Се Юньхуай… император Юнин когда-то лично хвалил его, говоря: «Облик дракона и феникса, душа изысканна и чиста» 1. Император кивнул.
Заметив это, Шэнь Сихэ продолжила:
— Золотая табличка находилась при Ци-дафу. Он должен каждые три дня приходить в дом Чжаонин для осмотра, но сегодня он не явился. Чжаонин пришла к выводу, что его удерживают силой.
Бросив многозначительный взгляд на Се Цзи, Шэнь Сихэ добавила:
— Ци-дафу подобен нефритовому небожителю, он часто бывает в городе и за его пределами, все воины, охраняющие ворота, знают его в лицо. Стоило Чжаонин навести справки, как стражники подтвердили: три дня назад он въехал в город вместе со слугами из особняка Се-гогуна и с тех пор не выезжал обратно.
Разумеется, Шэнь Сихэ не могла прямо заявить, что Се Цзи украл золотую табличку. Хотя ловушка была идеальной, император Юнин не был глупцом: отсутствие прямых доказательств не лишало его способности здраво рассуждать. Если бы она попыталась навесить на Се Цзи ложное обвинение в краже золотой таблички, император начал бы относиться к ней с подозрением, решив, что она стала слишком бесцеремонно нападать на важных сановников двора.
Сейчас же ее слова звучали вполне логично и обоснованно.
Помолчав, Шэнь Сихэ тихо вздохнула:
— Видимо, для Се-гогуна узы родства и долга оказались важнее пожалованной золотой таблички. А может быть, Се-гогун так сильно тосковал по сыну, что решил забрать его силой.
Небо, Земля, Владыка, Родители, Учитель — Владыка стоит прежде родителей 2. Если Се Юньхуай действительно предъявил золотую табличку, а Се Цзи всё равно задержал его, то это было бы прямым проявлением неуважения к воле монарха. И пусть это не кража, подобное преступление не менее серьезно.
— Се Цзи, так ли это? — сурово спросил император Юнин.
Мысли Се Цзи лихорадочно сменяли одна другую. После столкновения с Шэнь Сихэ он стал крайне осторожен: эта юная особа, еще не прошедшая церемонию совершеннолетия, была совсем не похожа на обычных девушек. Ее ум был глубоким и проницательным, и ее ни в коем случае нельзя было недооценивать.
— Бисю, ничтожный слуга действительно привел сына домой, искренне желая уладить возникшие между ними раздоры, но он не удерживал его силой и не видел никакой золотой таблички. Ничтожный слуга ни за что не посмел бы выказать непочтение к Бися, — ответ Се Цзи позволял ему как отступить, так и продолжить защиту.
Даже если Се Юньхуая найдут в особняке Се, он сможет сказать, что действительно пригласил его, но не принуждал остаться — возможно, тот остался по собственной воле.
— Слова Се-гогуна сильно расходятся с тем, что говорила ваша супруга, — неспешно произнесла Шэнь Сихэ. — Как только я вошла в особняк, я ясно дала понять, что ищу Ци-дафу. Ваша супруга же твердо стояла на своем, утверждая, что не видела его и даже не знает, кто это такой.
— Бисю, у моего сына сложилось крайне предвзятое мнение о моей жене. Ничтожный слуга не сообщил ей о том, что велел сыну вернуться домой, поэтому супруга была не в курсе, — Се Цзи быстро нашел оправдание.
Шэнь Сихэ вновь коротко усмехнулась, ничего не сказав.
Услышав это, Се Цзи продолжил:
— Бися, только что Лю-гунгун и генерал Ци обыскали особняк ничтожного слуги и не нашли моего сына. Это служит доказательством того, что ничтожный слуга не удерживал его.
— Кто знает, нет ли в особняке Се потайных комнат? — вмешался Тао Чжуаньсянь. — И с какой стати Ци-дафу оставлять золотую табличку цзюньчжу в семейном храме дома Се? Да еще и прятать ее за поминальными табличками предков… Поминальные таблички…
Се Цзи решил не вступать в спор, чтобы не наговорить лишнего:
— Бися, ничтожному слуге это неизвестно.
***
- Облик дракона и феникса, душа изысканна и чиста (龙章凤姿，玲珑心思, lóng zhāng fèng zī, líng lóng xīn si) — описание человека с благородной внешностью и утонченным, проницательным умом. ↩︎
- Небо, Земля, Владыка, Родители, Учитель (天地君亲师, tiāndì jūn qīn shī) — пять традиционных объектов почитания, определяющих иерархию преданности в китайской культуре. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
