— А-де видел тайцзы-дянься во дворце, — Шэнь Юэшань сменил тему. Он долго колебался, прежде чем тихо спросил: — Ю-Ю, скажи а-де, ты ведь не на его внешность прельстилась?
Шэнь Юэшань видел Сяо Хуаяна, когда тот был еще ребенком. В его памяти тот остался довольно миловидным, но сегодняшний взгляд — особенно на фоне других принцев, каждый из которых обладал своей изюминкой — показал, что он явно превосходит их статью и красотой.
— Если бы я гналась за красотой, мне пришлось бы воротить нос от тебя и а-сюна, — не без раздражения ответила Шэнь Сихэ.
Шэнь Юэшань: ???
Ван Северо-Запада внезапно разволновался. С чего бы ему быть некрасивым? Он и его сын — настоящие мужчины, а эти хлипкие юноши из столицы с лицами белыми, словно яшма на венце, — какая разница между ними и девицами, если они так же пудрятся и румянятся?
— Ты… ты… ты смеешь говорить, что я… я уродлив? — Шэнь Юэшань так разозлился, что у него язык начал заплетаться.
— А-де, ты и вправду считаешь себя прекрасным? — спросила в ответ Шэнь Сихэ.
— Уф, уф! — Шэнь Юэшань уперся руками в бока и шумно выдохнул, прежде чем прийти в себя. — Твой а-де мужественен. Зачем настоящему мужу красота? У меня совсем голова пошла кругом, раз я отправил тебя в столицу. Здешние юнцы все как один напомажены и нарумянены, того и гляди с ног порывом ветра сдует. А тайцзы и вовсе кажется таким хрупким, что его и ветерок колышет. Руки-ноги тонкие — боюсь, если я его хоть раз ударю ладонью, то совершу преступление, убив императора!
— А-де, ты обладаешь великой мощью, но и он искусен в боевых искусствах, — справедливо заметила Шэнь Сихэ.
Эти слова подействовали как искра на пороховой погреб в голове Шэнь Юэшаня:
— Ты… ты уже… уже выгораживаешь его!
Если она защищает его сейчас, то когда выйдет замуж, разве вспомнит она о своем а-де?
Шэнь Юэшань так закипел от гнева, что не мог связать и двух слов, казалось, он вот-вот упадет в обморок. Шэнь Сихэ и смеялась, и сокрушалась одновременно. Она усадила его и стала поглаживать по спине, чтобы успокоить:
— Хорошо, хорошо, я оговорилась. Я не прельщалась его внешностью. Я уже объяснила все причины а-сюну, и он наверняка передаст их тебе.
— Ю-Ю, понимаешь ли ты, какой путь выбрала? — перейдя к серьезным делам, Шэнь Юэшань тоже стал серьезным.
— А-де, я выбрала путь, о котором не пожалею, — взгляд Шэнь Сихэ был твердым.
Возможно, это не самый лучший и не самый гладкий путь, но она твердо верила, что не раскается.
Все слова застряли у Шэнь Юэшаня в горле. Он отчасти понимал то чувство беспомощности и тревоги, которое испытывал его сын, пересказывая этот разговор. Он не хотел мешать выбору детей, списывая все на их молодость и неопытность. Раз уж сейчас она смогла так твердо сказать, что не пожалеет, Шэнь Юэшань не нашел в себе сил произнести ни одного слова увещевания.
— Ю-Ю, а-де верит тебе, — только и смог он сказать, чтобы поддержать ее.
Если бы он упрямо возражал, он мог бы заставить ее передумать, но он не мог гарантировать, что его выбор окажется лучшим. Если бы в будущем ее жизнь не заладилась, он бы винил себя до конца дней. Но если она сделала выбор сама, то даже если жизнь станет горькой, у нее всегда будут отец и брат, готовые в любой момент раскрыть объятия и защитить ее, чтобы она никогда не чувствовала себя одинокой и лишенной всего.
— А-де самый лучший, — глаза Шэнь Сихэ радостно изогнулись.
Шэнь Юэшань хмыкнул:
— А-де верит тебе, но не верит ему. В эти дни я хорошенько к нему присмотрюсь.
Шэнь Сихэ промолчала, сдерживая смех. Зная придирчивость отца, она понимала: будь Сяо Хуаян хоть трижды идеален, а-де все равно найдет к чему придраться.
Впрочем, это не имело значения. Она не собиралась во всем полагаться на Сяо Хуаяна. Если он окажется хорош, это станет лишь узором из парчи на цветах 1, а если нет — у нее тоже не будет особых возражений.
Сумерки сгустились, и Шэнь Юэшаню было неловко дольше оставаться в женской покойнице Шэнь Сихэ:
— Отдыхай. Завтра мы вместе отправимся навестить твоего дедушку.
Раз зять прибыл, было бы неправильно не переступить порог дома. Шэнь Юэшань был человеком простым, но основные правила этикета знал.
Тао Чжуаньсянь словно знал, что Шэнь Юэшань приведет сегодня Шэнь Сихэ, и сам вышел открывать ворота. Вот только улыбка с его лица исчезла в то же мгновение, как он увидел Шэнь Юэшаня. И лишь когда из-за широкой спины того вышла Шэнь Сихэ, старик снова расплылся в доброй улыбке.
Шэнь Юэшань давно привык к неприязни тестя. И чего тот важничает? Пройдет совсем немного времени, и он сам сможет строить из себя важного тестя!
— У шурина каждый день тысячи дел, не стоило приходить. Мог бы просто передать весточку через Ю-Ю, — сразу съязвил Тао Юань.
— Ю-Ю нельзя утруждаться. Я пятнадцать лет лелеял ее на ладонях, и, конечно, буду беречь ее со всей осторожностью, — Шэнь Юэшань ничуть не робел перед братом покойной жены.
У Тао Юаня аж зубы свело:
— А почему Ю-Ю нельзя утруждаться? Уж не потому ли, что кое-кто не смог ее защитить?
— Ты столько лет строил заговоры в столице, а в итоге Ю-Ю пришлось самой убивать врага, чтобы отомстить за а-нян? — парировал Шэнь Юэшань.
— Говоришь так, будто это ты совершил месть. И как только совести хватает такое произносить, — Тао Юань смерил его презрительным взглядом.
— Я отец Ю-Ю, я ее вырастил. Ее недюжинный ум — это все благодаря мне, — Шэнь Юэшань широко улыбнулся, сверкнув белыми зубами.
Шэнь Сихэ ошарашенно наблюдала за тем, как ее а-де и старший дядя сражаются на копьях губ и мечах языков 2. Кто бы мог подумать, что в доме семьи Тао ее а-де окажется таким красноречивым? Она по-настоящему расширила свой кругозор!
— Вам двоим на пару лет больше, чем мне, а спорите, как малые дети. Мне за вас обоих стыдно, — подал голос Тао Чжуаньсянь, раздавая по пятьдесят ударов палкой каждому.
Ни Тао Юань, ни Шэнь Юэшань не осмелились возразить.
Шэнь Сихэ, сдерживая смех, спросила:
— Дедушка, как вы поживаете в последнее время?
— Хорошо, — суровость Тао Чжуаньсяня тут же испарилась, а лицо покрылось морщинками от улыбки. — Ю-Ю составила для меня рецепт ароматической воды. Я принимаю ванны каждый день, и колени больше не болят.
Тао Чжуаньсянь был уже стар, и его мучил сильный ревматизм в коленях, который обострялся зимой. Шэнь Сихэ попросила Се Юньхуая приготовить лечебный состав для ароматической воды.
— Ароматный уголь, что прислала Ю-Ю, помог нам в деле спешном, словно при горящих бровях, — заговорила тётя Чжан-ши. — Прежний древесный уголь прогорал быстро, да еще и сильно дымил. Поставишь далеко — не греет, поставишь близко — дым глаза ест. А этот ароматный уголь пахнет приятно и горит долго. Раньше твой младший брат зимой и за книги не садился, а в этом году сам в кабинет бежит.
— Ароматический мешочек, что Ю-Ю сделала для меня, проясняет разум. С ним я каждый день чувствую себя бодро, и дела решаются куда быстрее и легче, — не желая уступать, добавил Тао Юань.
Шэнь Юэшань из последних сил старался сохранять достоинство и улыбку.
Несколько двоюродных братьев тоже вставили по словечку, нанося «удар ножом». Если бы в их голосах не было столько хвастовства, Шэнь Сихэ могла бы подумать, что они просто искренне благодарят ее.
Заметив, что Шэнь Юэшань вот-вот сорвется, Шэнь Сихэ поспешно сказала:
— Дедушка, чем вкусным ты собираешься угостить Ю-Ю? Сегодня я сама хочу встать у плиты и приготовить для тебя и а-де какую-нибудь закуску к вину.
— Нельзя! — в один голос воскликнули Шэнь Юэшань, Тао Чжуаньсянь и Тао Юань.
Трое мужчин переглянулись, и взгляды их были подобны летящим ножам.
Шэнь Юэшань думал: «Ю-Ю — его дочь, она должна готовить только для него. С какой стати он должен давать повод для радости этим людям с чужой фамилией?»
Тао Чжуаньсянь и Тао Юань думали: «Шэнь Юэшань только глаза мозолит. В такие холода Ю-Ю не должна трудиться. Вот наступит весна, станет тепло, Шэнь Юэшань уберется восвояси, и тогда только они вдвоем, отец и сын, смогут насладиться едой, приготовленной руками Ю-Ю!»
А уж кто получит больше — тут отец и сын будут полагаться на собственные способности.
— Разве можно позволить Ю-Ю заниматься тяжелым трудом? — Чжан-ши подошла и взяла Шэнь Сихэ за руку. — У мужчин свои разговоры, а мы пойдем и пошепчемся о своем, о женском.
И троим мужчинам только и оставалось, что беспомощно смотреть, как их сокровище уводят прочь.
***
- Узор из парчи на цветах (锦上添花, jǐnshàngtiānhuā) — идиома, означающая добавление чего-то прекрасного к и без того хорошему. ↩︎
- Сражаться на копьях губ и мечах языков (唇枪舌剑, chúnqiāngshéjiàn) — образное описание острой словесной перепалки. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
