Ли Яньянь опустила глаза и издала короткий смешок:
— Раз уж вы, принцесса, сообщили мне о намерении навредить принцессе Чжаонин, то почему бы прямо не рассказать, как именно вы планируете с ней разделаться? Так мне будет спокойнее.
Принцесса Янлин замялась, но, подумав, что в случае её молчания Ли Яньянь наверняка не станет стоять в стороне, решилась. Пока в Дай-ванфу хозяева будут зорко следить за порядком, ей и Му Нуха ни за что не добиться успеха. Поэтому она раскрыла весь план целиком и в конце добавила:
— В нужный момент принц Му Нуха станет твердить, что они с Шэнь Сихэ любят друг друга, и из-за внезапного порыва страсти они и совершили это непотребство прямо в Дай-ванфу.
Выслушав её, Ли Яньянь смерила принцессу Янлин взглядом с ног до головы и не удержалась от колкости:
— Знатные девушки нашей столицы и впрямь… крайне ядовиты сердцем.
Принцесса Янлин разозлилась, но сдержалась, даже лицом не выдав ни единой эмоции:
— К чему проявлять милосердие, имея дело с жестоким человеком?
Ли Яньянь рассмеялась:
— Если я не ослышалась, это вы, принцесса, прежде подговорили четвёртую принцессу выступить против Чжаонин-цзюньчжу. Та случайно об этом узнала, что и повлекло за собой месть. Если бы не это, с чего бы Чжаонин-цзюньчжу желать вам зла?
Она искренне не понимала, на каком основании принцесса Янлин клеймит человека, ставшего жертвой её же интриг, как злосердечного.
— Я тоже была вынуждена так поступить, я не желала её смерти, — принцесса Янлин вставила пару слов в свою защиту, а затем добавила: — Третья невестка, не стоит заступаться за неё. С её характером, раз уж она посмела угрожать мне, упоминая Лян Чжаожун, то это явно не пустые слова. Пусть у меня нет доказательств, но я уверена: раз она так сказала, значит, смерть Лян Чжаожун точно связана с ней!
Ли Яньянь убрала с лица насмешку. Лян Чжаожун ей тоже не нравилась, но та была законной свекровью и матерью её мужа. В их семье всегда чтили правила сыновней почтительности, и кончина Лян Чжаожун стала для Сяо Чжанчжэня тяжелым ударом. Всё это время он не прекращал поиски истинного убийцы, целыми днями не спуская глаз с главного подозреваемого — двенадцатого принца Сяо Чжангэна.
Это было его незаживающей раной. Ли Яньянь была многим ему обязана, и раз уж узнала об этой зацепке, то, как бы там ни было, не могла пропустить её мимо ушей.
— Возвращайтесь во дворец, принцесса, дайте мне подумать, — Ли Яньянь спровадила принцессу Янлин.
Она не стала рассказывать об этом Сяо Чжанчжэню. Если бы он узнал, то не смог бы рассуждать здраво; смерть матери до сих пор не давала ему покоя. Шэнь Сихэ была далеко не простым человеком, а за её спиной стоял тайцзы, чьи истинные возможности оставались загадкой…
Ли Яньянь не стала посылать людей для расследования. Вместо этого, когда на следующий день Шэнь Сихэ пришла в гости, она выбрала момент, чтобы пригласить её в отдельную комнату, и спросила напрямую:
— Вчера в мой дом приходила принцесса Янлин. Она поведала мне, будто Чжаонин-цзюньчжу лично сказала ей, что Лян Чжаожун погибла от ваших рук. Что вы на это скажете?
Она встречалась с Шэнь Сихэ лишь несколько раз, но с тех пор как та прибыла в столицу, слухи о ней не утихали, а её поступки раз от раза становились всё более ошеломляющими. Ли Яньянь примерно представляла себе её нрав. Если бы это действительно сделала Шэнь Сихэ, она бы не стала прямо всё отрицать.
— Дай-ванфэй, Чжаонин никогда не лишала жизни невинных, — спокойно ответила Шэнь Сихэ.
Она убивала, но не делала этого без веской причины.
Получив столь туманный ответ, Ли Яньянь не сразу поняла, что та имела в виду. Она знала, что даже если Шэнь Сихэ действительно убила Лян Чжаожун, она ни за что не признается в этом в открытую. Слова Шэнь Сихэ имели двойной смысл: либо она не убивала Лян Чжаожун, либо убила её, потому что та первой покусилась на её жизнь.
Если верно второе, Ли Яньянь было всё равно. Она и так недолюбливала Лян Чжаожун. Если бы та погибла напрасно, Ли Яньянь, возможно, из уважения к родственным связям попыталась бы восстановить справедливость, чтобы облегчить чувство вины и горечь Сяо Чжанчжэня. Но Лян Чжаожун сама накликала беду: она враждовала с людьми и проиграла. Ли Яньянь полагала, что не обязана проявлять к ней дочернюю почтительность.
Она прекрасно помнила, как в прошлом Лян Чжаожун изводила её, как все эти годы тайно клеветала на неё и даже замышляла убийство. Просто принцесса Янлин об этом не знала, иначе не пришла бы вчера с подобным разговором.
Хотя она не собиралась помогать принцессе Янлин, ввязываться в чужие распри тоже не входило в её планы. Разногласия между Шэнь Сихэ и принцессой Янлин её не касались. Она не собиралась мешать принцессе Янлин действовать в Дай-ванфу, но уже предостерегла Шэнь Сихэ: было очевидно, что та задумала недоброе. Если Шэнь Сихэ всё равно попадётся в ловушку, то винить Ли Яньянь и Дай-ванфу ей не придётся.
— Нынче холода, крепкое вино обжигает лёгкие и не согревает. Я знаю, что цзюньчжу слаба здоровьем, так что будьте осторожны с тем, что пьёте или едите, — с улыбкой произнесла Ли Яньянь.
Шэнь Сихэ кивнула:
— Благодарю Дай-ванфэй за наставление.
Обе были умны и, обменявшись взглядами, поняли друг друга без лишних слов.
К Ли Яньянь Шэнь Сихэ не питала ни симпатии, ни неприязни. В день покушения Ли Яньянь хоть и была замешана в деле о грабежах могил, но лишь исполняла роль помехи для Юй Цзао. Скорее всего, она даже не знала о нападении. Это наверняка было делом рук четвёртого принца Сяо Чантая. Однако, поскольку он скрывался в императорской гробнице, Шэнь Сихэ пока не могла до него добраться и уж тем более не имела возможности без оглядки отправить туда убийц. Этот должок придётся пока оставить, но настанет день, когда она сполна отплатит Сяо Чантаю.
Празднование дня рождения Ли Яньянь проходило крайне шумно. Её совершенно не заботило, что об этом подумает император Юнин: она пригласила даже послов варварских земель под предлогом того, что те должны восхититься величием и культурой империи.
Она и вправду постаралась: пригласила двух великих танцовщиц столицы — Бай Фугун и Ци Сяожэнь. Они были признанными мастерами, ради одного взгляда на которых люди готовы были платить баснословные деньги. Танцы Бянь Сяньи была изящны и многообразны, но по сравнению с этими двумя она всё же немного уступала.
Помимо них выступали и народные умельцы; представления сменяли друг друга, зрители в восторге то и дело аплодировали и выкрикивали похвалы.
Шэнь Сихэ сидела вместе с Сюэ Цзинцяо. Последняя без умолку болтала, а Шэнь Сихэ с улыбкой время от времени ей отвечала. Видя, что Шэнь Сихэ за всё время не сделала ни глотка, принцесса Янлин занервничала. Она взглянула на Сюэ Цзинцяо, и в её голове созрел план.
— Я умею танцевать с мечом, а-цзе, в другой раз я… — Сюэ Цзинцяо изо всех сил старалась показать свои таланты, словно боясь, что внимание Шэнь Сихэ переключится на других «лисиц». В этот момент подошла служанка, чтобы долить вина, и нечаянно опрокинула кувшин, облив её с ног до головы.
— Ваша слуга заслуживает смерти! Ваша слуга заслуживает смерти! — служанка распласталась на полу и принялась неистово биться лбом о землю.
Сюэ Цзинцяо была в ярости, но, взглянув на Шэнь Сихэ, подавила гнев:
— Встань!
Бросив эти слова и не дожидаясь, пока подойдёт Ли Яньянь, Сюэ Цзинцяо в гневе убежала переодеваться. Знатные девушки, отправляясь в гости, всегда брали с собой сменный наряд на случай непредвиденных обстоятельств или чьих-то козней.
Однако Сюэ Цзинцяо всё не возвращалась, и даже две её служанки куда-то исчезли. Тогда Шэнь Сихэ поднялась и в сопровождении одной лишь Чжэньчжу отправилась на поиски. Она понимала: принцесса Янлин наверняка подкубила прислугу, чтобы те намеренно завели Сюэ Цзинцяо и её служанок не туда.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
