Шэнь Сихэ была так разгневана, что даже не взяла подаренную Сяо Хуаяном картину «Абрикосовый цвет и легкий дождь» и стремительно покинула Дунгун.
Кто же знал, что в сумерках придет Тянь Юань с картиной в руках и с горестным лицом взмолится:
— Цзюньчжу, если ваш покорный слуга не справится с поручением, Дянься отправит меня копать землю на востоке. Цзюньчжу, будьте милосердны.
Шэнь Сихэ не любила, когда ее личные дела обременяли других. Если бы она действительно решила отказаться от этой картины, то вернула бы ее лично.
Увидев, что Шэнь Сихэ приняла подарок, Тянь Юань рассыпался в благодарностях, а затем добавил:
— Цзюньчжу, Дянься сказал, что завтра в Дунгуне будет шумно, а вы любите тишину, поэтому вам лучше прогуляться по императорскому дворцу.
Это означало, что завтра ей не нужно приходить в Дунгун. То ли Сяо Хуаян чувствовал вину и не смел приглашать ее, то ли завтра там действительно намечались дела, но Шэнь Сихэ и сама не хотела туда идти. Сяо Хуаян действительно заставлял ее в любой момент терять самообладание и пробуждал желание применить силу.
— Есть ли вести из города? — спросила Шэнь Сихэ у Чжэньчжу вечером, когда закончила омовение и расчесывала волосы перед зеркалом, готовясь ко сну.
Чжэньчжу в это время расстилала постель:
— Мо Юань за всем следит. Ни из дома цзюньчжу, ни из особняка семьи Шэнь вестей нет.
Шэнь Сихэ отправила Мо Юаня охранять особняк семьи Шэнь отчасти из опасения, что Шэнь Иньчо может пострадать из-за нее, а отчасти из расчета — если Му Нуха действительно решит напасть на Шэнь Иньчо, его можно будет схватить.
Не дожидаясь новых вопросов, Чжэньчжу добавила:
— У городских ворот введен строгий режим, человек, скорее всего, еще не покинул город. Однако в последние дни делегация ведет себя довольно шумно — пришло время их возвращения на родину.
Дело было не в том, что они не понимали Бися, просто им требовалось назначить точный срок, чтобы у них была надежда. Они не могли вечно оставаться взаперти. Му Нуха исчез, и тюркская делегация тоже почувствовала, что в этом деле кроется нечто странное.
Они твердо стояли на том, что если бы Му Нуха собирался бежать, то сделал бы это еще до прихода людей из префектуры Цзинчжаофу.
Тот факт, что его доставили в Интяньфу, был неоспорим. Будучи чужеземцем, он никак не мог сбежать из тюрьмы префектуры Цзинчжаофу. Му Нуха определенно не стал бы скрываться, признавая свою вину. Если бы не свидетели, видевшие, что Му Нуха и тот, кто был рядом с телом принцессы Янлин, — разные люди, они бы наверняка укусили в ответ1.
— Где же он может прятаться? — Шэнь Сихэ не хотела давать Му Нуха ускользнуть из города, так как это сулило огромные проблемы в будущем.
Однако во всех местах, о которых она могла подумать, уже была устроена засада. Прошло три дня, а Му Нуха словно растворился в воздухе.
— Му Нуха не ранен, ему достаточно найти место с запасом еды и воды, чтобы затаиться, — Чжэньчжу считала, что неудача в поисках — дело обычное. В конце концов, столица огромна, и раз уж Му Нуха смогли вызволить из префектуры Цзинчжаофу, то спрятать человека было еще проще.
— Мне кажется, он, вероятнее всего, уже покинул город, — у Шэнь Сихэ было недоброе предчувствие.
Бися потратил некоторое время на дело Сяо Хуаяна, и пока он выяснял причины, прежде чем отправиться на допрос Му Нуха, прошло примерно от одного до двух часов. За это время Чжан Фуинь поместил Му Нуха в префектуру Цзинчжаофу. Поскольку дело касалось убийства принцессы, он не имел права проводить допрос, а лишь собирал улики, чтобы представить их, когда Бися начнет разбирательство.
Тот, кто спас Му Нуха, наверняка догадался бы, что Бися прикажет закрыть городские ворота. Успешно вывезти человека можно было только до того, как власти заметят исчезновение.
Лицо Чжэньчжу стало серьезным. Она тоже чувствовала, что тот, кто освободил Му Нуха, метил в цзюньчжу.
— С его голубыми глазами он не мог бы затаиться в… — пока Шэнь Сихэ говорила, в ее голове внезапно всплыл образ Сяо Хуаяна с повязкой на глазах.
Му Нуха с позором сбежал бы к тюркам, но с его недугом он вряд ли смог бы вновь занять высокое положение, более того, его могли наказать за случившееся. Его статус упал бы на тысячу чжанов2, и если бы его возвращение к тюркам обнаружили и донесли в столицу, императору Юнину пришлось бы отправить войска. Однако у императора Юнина явно были свои планы — он хотел сначала напасть на Тубо.
Му Нуха понимал ханьскую речь. Он вполне мог притвориться слепым и затаиться где-нибудь за пределами столицы, чтобы собирать сведения о Небесной империи. В таком случае он все еще мог рассчитывать на благосклонность тюркского кагана.
Подумав об этом, Шэнь Сихэ встала, накинула одежду и прошла в маленький кабинет, прилегающий к спальне, велев Чжэньчжу растереть тушь.
Она нарисовала портрет Му Нуха, а затем изобразил на его глазах повязку, приказав Хуньюй завтра утром отправить рисунок Сяо Хуаяну.
У Сяо Хуаяна был Хуа Фухай, чьи осведомители вместе с его торговыми фирмами были повсюду. Они точно не дадут Му Нуха скрыться.
Сяо Хуаян рано утром закончил завтрак, когда услышал, что пришла Хуньюй с картиной. Он решил, что Шэнь Сихэ возвращает вчерашний подарок, и втайне затревожился: неужели он вчера не проявил должной сдержанности и окончательно рассердил ее?
Однако, едва взяв свиток в руки, он понял, что это не вчерашняя картина. Развернув его и увидев мастерски изображенного Му Нуха, Сяо Хуаян помрачнел и тут же бросил рисунок Тянь Юаню:
— Передай Хуа Фухаю, пусть разошлет людей для поисков и велит им быть внимательными повсюду.
Шэнь Сихэ не передала ни слова, но Сяо Хуаян понял смысл этого портрета: она сообщала ему, что Му Нуха, скорее всего, уже покинул город и даже мог притвориться слепым, чтобы стать шпионом.
Сяо Хуаян был крайне недоволен, ведь Ю-Ю нарисовала другого мужчину!
Поэтому, когда пришел мастер Сюй Кин, он почувствовал, что от Сяо Хуаяна исходит тяжелое, трудноподавляемое раздражение. Он внимательно проверил пульс Сяо Хуаяна, осмотрел его глаза и подтвердил, что они действительно повреждены, причем не день или два назад, а подверглись какому-то необычному лечению.
— Настоятель Сюй Кин, как поживает седьмой лан? — спросил император Юнин, когда мастер закончил осмотр.
— Глаза Дянься действительно пострадали от яда, — твердо ответил Сюй Цин императору Юнину. — Он все еще может видеть предметы, но не различает пять цветов.
Пока Сюй Цин проводил осмотр, император Юнин все время находился рядом, так что эти двое не могли договориться. К тому же Сюй Цин недавно покидал столицу и вернулся лишь позавчера, поэтому он не знал о том, что произошло в городе.
Сюй Цин ни о чем не расспрашивал — как подобает монаху, он лишь отвечал на вопросы Бися.
Выслушав его, император Юнин снова спросил:
— Можно ли вылечить глаза седьмого лана?
— Способы лечения есть, но принесут ли они плоды — неизвестно, — Сюй Цин тоже не был уверен.
— Пожалуйста, настоятель Сюй Цин, приложите все усилия, — поручил император Юнин.
— Амитабха, бедный монах сделает все, что в его силах.
Император Юнин не задержался в Дунгуне надолго. Он покинул дворец, но не избавился от всех сомнений.
Лю Санчжи, лучше всех понимавший мысли монарха, склонился и спросил:
— Бися опасается, что слова мастера Сюй Цина не соответствуют действительности?
— Сюй Цин человек праведный, он никогда не станет лгать, — император Юнин не сомневался в мастере. — Однако… если тайцзы был способен подготовить такую ловушку, у него наверняка найдутся люди, сведущие в медицине. Притвориться отравленным не так уж трудно.
Сомнения императора Юнина в Сяо Хуаяне были не столь велики, но раз это коснулось его доверенного лица Ван Чжэна, он должен был выяснить все до конца.
— Ступай в Бюро придворной одежды и найди кое-кого. Иди лично, и пусть никто третий об этом не знает, — внезапно произнес император Юнин.
Лю Санчжи не знал причины, и ему оставалось лишь почтительно принять приказ.
Тем временем Хуньюй вернулась к Шэнь Сихэ и сообщила:
— Дянься взглянул на картину, и лицо его стало пугающе мрачным.
***
- Укусить в ответ (反咬一口, fǎnyǎo yīkǒu) — выдвинуть встречное обвинение, чтобы переложить свою вину на другого. ↩︎
- Упасть на тысячу чжанов (一落千丈, yīluò qiānzhàng) — стремительно и резко ухудшиться (о статусе, репутации или делах). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
