Выслушав доклад, император Юнин помрачнел:
— Ван Чжэн, ты полагаешь, что всё это — дело рук тайцзы? Но разве в таком случае я смог бы сейчас стоять перед тобой?
Это было именно то, чего Ван Чжэн не мог объяснить. Одно или два из этих событий могли быть делом рук тайцзы, но никак не все сразу. В противном случае Сяо Хуаян-тайцзы уже обладал бы достаточным могуществом, чтобы тайно убить Бися и взойти на престол на законных основаниях.
— Бися, недавнее отравление мяча для цзицзюй точно не было затеей тех юнцов, — Ван Чжэну пришлось первым делом попытаться выгородить собственного внука.
— Ван-эрлан покончил с собой в тюрьме, ударившись головой о стену, — бесстрастно произнёс император Юнин. — Твой род Ван — это почтенная и благородная семья, превыше всего ставящая репутацию. По делу ещё не вынесено окончательное решение, а он уже лишил себя жизни. О чём, по-твоему, я должен думать?
О чём тут думать? Что ещё оставалось бедняге, кроме как запечатать рот смертью?
Нужно понимать: раз он мёртв, то и свидетельств нет, а значит, докопаться до истины в этом деле больше невозможно.
— Бися, эрлан ни за что бы не совершил самоубийство! — Ван Чжэн отказывался верить.
— Я позволяю тебе найти лучших судмедэкспертов и врачей, чтобы они добыли доказательства и убедили меня в том, что Ван-эрлан умер не по своей воле, — император Юнин попросту переложил это дело на Ван Чжэна, после чего велел Лю Санчжи подать письмо и протянул его собеседнику. — Ван Чжэн, взгляни-ка хорошенько.
Приняв и вскрыв послание, Ван Чжэн изменился в лице. Это были выводы о причинах беспорядков на Праздник фонарей — логичные, обоснованные выводы, остриё которых было направлено прямо на него.
Ван Чжэн, сохраняя внешнее спокойствие, произнёс:
— Бися, я не знаю, почему возникли столь вздорные домыслы!
Это были лишь умозаключения, а не неоспоримые улики.
— Так это или нет, я не стану доискиваться до правды. Даже если начну расследование, не факт, что найду доказательства, — в голосе императора Юнина не слышалось ни гнева, ни радости. — Когда другие указывают на тебя — это вздорные домыслы, но когда ты указываешь на тайцзы, то хочешь, чтобы я поверил тебе на слово без всяких улик. Ван Чжэн, ты не Гу Чжао.
Гу Чжао — имя, ставшее запретным для монарха. Человек, которого император сначала казнил, а затем восстановил в правах. К этой личности Бися, вероятно, питал одновременно и любовь, и ненависть.
Они были знакомы с юности. Когда Бися отправили на Северо-Запад, Гу Чжао сопровождал его, преодолев тысячи ли.
Позже предыдущий император совсем лишился рассудка. В семье Гу в то время начались междоусобицы: одни призывали свергнуть династию Сяо и возвести на трон нового государя, Гу Чжао же настаивал на том, чтобы вернуть Бися и Цянь-вана, ибо был твердо убежден, что небесное покровительство императорской семьи Сяо ещё не иссякло.
Можно сказать, что именно тогда семья Гу начала приходить в упадок. В конце концов Гу Чжао одержал верх и в юном возрасте возглавил род. Дальнейшие события доказали точность его суждений — пусть на трон взошёл не Цянь-ван, результат не слишком разошёлся с его ожиданиями.
В те годы, когда евнухи вели себя особенно дерзко, Бися и Гу Чжао были едины душой, как государь и преданный слуга. Их разногласия начались после того, как придворные фракции были зачищены. Бися пожелал всеми силами продвигать выходцев из бедных семей и два года подряд проводил особые государственные экзамены, в результате чего одна за другой группы талантливых юношей из народа получали важные посты.
В то же время отпрыски знатных семей, чьи способности и сила были куда значительнее, подвергались давлению. Намерение Бися обуздать влияние великих кланов крепло день ото дня. Гу Чжао, будучи главой самого могущественного рода, в своё время объединил знатные семьи для поддержки Бися. Теперь же император решил перейти реку и разрушить мост 1, и Гу Чжао был обязан дать объяснение своим союзникам.
Последовали многочисленные столкновения. Гу Чжао выставил свои острые клыки и в моменты самого яростного противостояния напрямую диктовал свою волю Трём управлениям, делая так, что указы Бися не могли быть скреплены печатями.
В ту пору Ван Чжэн был лишь вторым законным сыном, обделенным вниманием в семье Ван, но он навек запомнил лицо императора Юнина в тот день.
Монарх, которого влиятельный министр вынуждает поступать так, как тому угодно!
В этом противостоянии правителя и подданного не было правых и виноватых — лишь столкновение интересов.
Бися с детства пережил немало потрясений, а в начале правления оказался в кольце врагов, поэтому он, естественно, стремился возвысить доверенных людей и создать собственную опору, чтобы укрепить трон.
Но Гу Чжао, как предводитель знатных семей, считал своим долгом защищать их интересы и не позволять никому присваивать или подтачивать их власть.
Император Юнин согласился восстановить доброе имя Гу Чжао отчасти из-за интриги Синь-ванфэй, а отчасти из-за того, что в глубине души признавал его заслуги.
Однако император, несомненно, крайне опасался Гу Чжао. С шестого по семнадцатый год эры Юнин, на протяжении одиннадцати лет, Гу Чжао единолично удерживал власть при дворе. Император Юнин одиннадцать лет избегал прямого столкновения, прежде чем одним ударом уничтожил семью Гу.
— Бися, пощадите, я в крайнем смятении, — Ван Чжэн отвесил глубокий поклон, коснувшись лбом пола.
— Ступай, — мрачно бросил император Юнин.
Ван Чжэн не посмел больше произнести ни слова и покорно удалился.
— Бися, умерьте гнев, — Лю Санчжи тут же поднёс императору чашку горячего чая.
Лю Санчжи был тем человеком, которому император Юнин доверял больше всех. Приняв чашу, государь спросил:
— Скажи, как по-твоему, это дело рук тайцзы?
Лю Санчжи не осмелился на пустые рассуждения:
— Бися, виновен ли в этом Сяо Хуаян-тайцзы, зависит от того, взаправду ли ранены глаза его высочества или же он притворяется.
Император Юнин задумчиво вертел в руках чайную чашку:
— Ступай и пригласи в покои мастера Сюй Цин. Скажи, что я беспокоюсь о зрении тайцзы и прошу его осмотреть больного.
Сюй Цин — монах, а монахи не лгут, к тому же он сведущ в медицине.
Тайцзы с детства рос в даосском храме, а буддизм и даосизм — это два разных учения, которые искони соперничают между собой. Сюй Цин ни в коем случае не станет помогать тайцзы в обмане.
— Бися, мастер Сюй Цин сейчас занят отливкой статуи Будды, и буддийское благовоние для этого обряда изготовила Чжаонин-цзюньчжу, — счёл нужным напомнить Лю Санчжи.
— Неважно. Сюй Цин пользуется глубоким почтением, он не станет лгать мне ради этого, — император Юнин сделал Сюй Цина настоятелем храма Сянгоу именно потому, что ценил его благородство и преданность духовному пути.
Лю Санчжи лично отправился за мастером.
В это время в Дунгуне Сяо Хуаян наложил последний мазок кистью, отложил её и пригласил Шэнь Сихэ подойти:
— Ю-Ю, я дарю эту картину тебе.
Шэнь Сихэ подошла поближе и замерла в изумлении.
Цветы абрикоса под мелким дождём, изящная девушка под бумажным воздушным змеем — вернее, под зонтом из промасленной бумаги — слегка протянула руку, и лепестки вместе с капельками дождя опускались на её пальцы.
Лицо её было нежным, а в глазах светилась радость — очевидно, что красавица на картине любила дождь.
— Дянься… — как он узнал о её любви к дождю?
Шэнь Сихэ обожала дождливые дни. Ей нравилось стоять у окна, глядя на падающие капли, или засыпать под их мерный стук. Ей всегда казалось, что в воздухе во время дождя разлита едва уловимая сладость.
— Всё, что касается тебя, мне ведомо, — Сяо Хуаян повернулся и нежно посмотрел на неё. — А то, чего я не знаю сейчас, обязательно узнаю позже.
— Благодарю за подарок, дянься. Чжаонин тоже хочет преподнести вам картину, которую закончила сегодня, — Шэнь Сихэ принесла свой свиток.
Её работа была простой и закончена уже давно, так что тушь успела просохнуть.
Она изобразила двух карпов кои, чёрного и красного, которые изгибались, образуя символ тайцзи и двух начал. Даосизм наставляет к спокойствию духа, и, помня, что Сяо Хуаян вырос в даосской обители, она решила, что такой подарок будет уместен.
— Эти рыбки… — улыбка Сяо Хуаяна стала крайне двусмысленной.
Шэнь Сихэ интуитивно почувствовала, что то, что он не договорил, вряд ли будет чем-то пристойным, и замерла в ожидании его слов.
Сяо Хуаян, однако, сначала свернул свиток и спрятал его, а затем с лукавой ухмылкой прошептал ей:
— В этом видится некая прелесть переплетения шей 2…
— Сяо Бэйчэнь!
Сказав это, Сяо Хуаян мгновенно схватил свиток и бросился прочь.
Он опасался не столько получить нагоняй, сколько того, что Шэнь Сихэ отберёт подарок назад — а это было бы настоящей бедой.
Шэнь Сихэ сделала пару шагов, но куда ей было угнаться за Сяо Хуаяном?
К тому же, если бы она продолжила погоню, это со стороны выглядело бы как любовные игры.
Сяо Хуаян всегда находил способ вывести её из себя!
***
- Перейти реку и разрушить мост (过河拆桥, guò hé chāi qiáo) — проявить неблагодарность, избавившись от того, кто помог в трудную минуту. ↩︎
- Переплетение шей (颈项相交, jǐng xiàng xiāng jiāo) — образ, описывающий близость влюблённых, в данном контексте игривый намек на интимную связь. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
