Шэнь Сихэ слушала его с необъяснимым чувством; в её памяти Гу Циншу осталась смышлёной и очаровательной гунян.
Сяо Хуаян не считал её чужой, а потому столь непринуждённо высказал своё суждение о Гу Циншу. Он сделал это не ради того, чтобы судачить за чужой спиной, а из беспокойства: если в будущем им как двум благородным девушкам доведётся общаться, Шэнь Сихэ могла бы не разглядеть истинное лицо Гу Циншу.
Зная, что Шэнь Сихэ считала Гу Цинжи своей спасительницей, подарившей ей милость, подобную второму рождению, он опасался, что она из-за этого будет слишком снисходительна к Гу Циншу.
— Стало ли вашим глазам в последнее время лучше, тайцзы-дянься? — заботливо спросила Шэнь Сихэ.
Сяо Хуаян медленно улыбнулся:
— Мне всё так же удаётся временами различать некоторые яркие цвета, но лишь на краткий миг. А-Си говорит, что в этом деле нельзя спешить.
— Я просматривала древние книги и нашла несколько рецептов лечебных блюд, улучшающих зрение. Как раз сегодня приготовила их, чтобы вы попробовали. — Шэнь Сихэ поднялась и направилась в столовую; она уже хорошо знала расположение комнат в Дунгуне.
Для достижения эффекта лекарственное питание нужно принимать долго. Шэнь Сихэ специально расспросила Чжэньчжу и Суй Аси, чтобы убедиться в совместимости ингредиентов, и только после этого приготовила блюдо для Сяо Хуаяна. Она также подробно проинструктировала Цзю Чжана. Только сейчас она узнала, что у Сяо Хуаяна в подчинении есть четыре главных помощника.
Тянь Юань всегда следовал за ним. Цзю Чжан был внутренним слугой, отвечавшим за его повседневный быт и питание, и считался первым евнухом Дунгуна. Ди Фан, единоутробный младший брат Тянь Юаня, ведал сбором информации в разных землях. Люй Лин же управлял его тайными силами, а также следил за соблюдением законов и указов, наказывая или награждая подчинённых.
«Небо круглое, Земля квадратная; законов и указов — девять разделов» 1 — это даосское присловье. Неудивительно для того, кто вырос в даосском храме.
Шэнь Сихэ поужинала в Дунгуне и только после этого уехала. Вернувшись домой, она написала письмо старшему брату и легла отдыхать.
Праздник Шансы, приходящийся на третий день третьего месяца, уже прошёл. В этом году из-за дела о мошенничестве простой народ не праздновал его с обычным размахом. Однако настала пора цветения персиков, и повсюду виднелись гунян в мули или переодетые в мужское платье девушки, гулявшие в компании юношей.
В садах Абрикосового леса по обоим берегам реки Цюйцзян распустились цветы; людской поток там был нескончаем. Сидя в повозке, Шэнь Сихэ наблюдала за этим величественным зрелищем, ничуть не уступавшим празднику Шансы.
В этот момент у самого края окна повозки показался стебель орхидеи с белоснежным маленьким цветком. Шэнь Сихэ слегка вздрогнула, а в следующее мгновение увидела совсем близко красивое лицо Сяо Хуаяна.
— На праздник Шансы существует обычай дарить орхидею приглянувшейся гунян. Я очень сожалею, что в этом году не пригласил Ю-Ю на прогулку и пиршество, поэтому сегодня восполняю это одной орхидеей.
Шэнь Сихэ посмотрела на цветок и протянула руку. Сяо Хуаян воспользовался случаем: когда он отпускал стебель, его пальцы скользнули по тыльной стороне её ладони. Шэнь Сихэ в гневе уставилась на него.
Даже если она была готова следовать зову сердца и не отталкивать его, ей всё равно не нравилось его постоянное легкомыслие. Но сколько бы она ни говорила, он не менялся.
Сяо Хуаян и сам не знал почему, но ему нравилось видеть её гневный взгляд. Она и не подозревала, какой милой кажется в своём притворном возмущении.
Толстокожий тайцзы-дянься не только не смутился, но и расплылся в улыбке ещё шире. Шэнь Сихэ резко опустила занавеску и выпрямилась. Посмотрев на лежащую рядом орхидею, она бросила её на столик.
— Мяу! — увидев, что хозяйка отбросила цветок, Дуаньмин тут же бросился к нему. Но прежде чем кот успел схватить его зубами, Шэнь Сихэ перехватила растение. Кот замер и уставился на неё своими круглыми глазами, в которых читалось полное недоумение.
Шэнь Сихэ подхватила его за загривок, пересадила на руки Чжэньчжу, а затем приколола орхидею к своему платью.
Хуньюй, заметив это, заговорщицки подмигнула Чжэньчжу. Та лишь бросила на неё строгий взгляд. Хуньюй уже сама не помнила, когда тайцзы-дянься успел так очаровать её, что теперь ей не терпелось поскорее выдать цзюньчжу замуж в Дунгун, лишь бы каждый день видеть её счастье и согласие с тайцзы-дянься.
Сяо Хуаян привёз Шэнь Сихэ в горную долину. Здесь весело журчал ручей, а по обоим его берегам тянулись ряды персиковых деревьев. Лепестки падали в воду и уплывали по течению, наполняя воздух тонким ароматом. Среди изумрудной листвы изредка пролетали длиннохвостые птицы, оставляя красивые тени на фоне лазурного неба. Картина была неописуемо прекрасной.
— Приехали. — Сяо Хуаян велел остановить повозку у дороги и приказал слугам присматривать за ней. Он повёл Шэнь Сихэ к лугу у ручья. Заметив на её одежде орхидею, он смягчился взглядом, став похожим на пушистые белые облака в небе.
Если девушка прикалывает подаренную на праздник Шансы орхидею к платью, значит, она питает ответные чувства.
— Тебе нравится пускать бумажных воздушных змеев? — Сяо Хуаян достал заранее приготовленного змея.
Он помнил, что в прошлый раз, на Праздник Двойной Девятки, когда Шэнь Юньань хотел купить ей змея во время подъёма на гору, она едва не стала жертвой козней семьи Жун.
— Я никогда их не пускала, — с любопытством отозвалась Шэнь Сихэ.
Для того чтобы запустить змея, нужно бежать, а это требовало физических сил, которых её слабому телу всегда недоставало. К тому же на Северо-Западе часто случались песчаные бури, и такая забава не была там в ходу, лишь изредка можно было увидеть играющих гунян.
— Я научу тебя. — Сяо Хуаян с улыбкой велел Тянь Юаню отбежать подальше со змеем. Передав катушку с нитью в руки Шэнь Сихэ, он естественным жестом обхватил её сзади, заключая в объятия, и принялся наставлять: — Тяни нить вот так. Когда почувствуешь силу, понемногу отпускай, только медленно…
Тянь Юань, уже запустивший змея, издалека наблюдал, как тайцзы-дянься пользуется случаем, чтобы прижать цзюньчжу к себе. Он вспомнил, сколько змеев тайцзы-дянься извёл в Дунгуне, готовясь к этому дню…
С чего бы тайцзы-дянься интересоваться девичьими забавами? Он никогда не касался их с самого детства и выучился всему только ради цзюньчжу. Теперь, когда ему удалось стать к ней ближе, он наверняка был совершенно доволен.
Шэнь Сихэ, не отрывая взгляда от змея, видела, как он взмывает ввысь. Она суетливо пыталась удержать его, боясь, что он упадёт. Это запоздалое удовольствие и чувство свершения заставили её совсем позабыть о Сяо Хуаяне, который продолжал обнимать её.
Лишь когда ей пришлось сместиться вслед за змеем, она почувствовала, что Сяо Хуаян преграждает ей путь. Она легонько толкнула его локтем:
— Отойди, не мешай мне пускать змея!
В её голосе звучала уверенность и лёгкая капризность, которой она сама не замечала. Сяо Хуаян тихо рассмеялся и, повинуясь её желанию, отступил на пять шагов. Сложив руки на груди, он с нежной улыбкой наблюдал за её ликованием, и его сердце окончательно растаяло.
Персиковые цветы служили ей фоном, подчеркивая её нежное, подобное нефриту лицо. Она была прекраснее любого цветка, ослепительно яркая и живая.
— Цзюньчжу снова изменилась… — прошептала Чжэньчжу, стоявшая поодаль. Когда Хуньюй подошла к ней, она негромко вздохнула.
На Северо-Западе цзюньчжу редко улыбалась, в её чертах сквозила затаённая печаль. После истории с Линлун она стала твёрже духом и лишь перед шицзы и ван-е оставалась той прежней, немного властной и капризной маленькой девочкой.
После приёма Тогудань её характер стал легче, но сейчас в цзюньчжу словно проснулось исконное очарование и живость.
— Только теперь цзюньчжу по-настоящему счастлива. — Хуньюй нравилось видеть цзюньчжу такой улыбчивой, и, глядя на неё, она и сама не могла сдержать радости. — Здесь она не цзюньчжу Северо-Запада, не хозяйка дворца Северо-Западного вана, ей не нужно тревожиться и заботиться о других. С появлением тайцзы-дянься он баловал её так, что она стала похожа на настоящую юную девушку.
Прослужив Шэнь Сихэ более десяти лет, они только сейчас по-настоящему увидели в ней тот облик, который и должен быть у юной девушки.
***
- «Тянь юань ди фан, люй лин цзю чжан» (天圆地方，律令九章) — древнее изречение, где «Небо круглое, а Земля квадратная» описывает устройство мироздания, а «Люй Лин» и «Цзю Чжан» относятся к космическим и административным законам. Фраза часто использовалась в даосских заклинаниях как приказ высших сил действовать незамедлительно. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
