Столько раз имев дело со Сяо Хуаяном — человеком опасным и до крайности проницательным, — Шэнь Сихэ вряд ли осмелилась бы так легко согласиться на замужество, не сумей она разгадать его помыслы. Даже если бы Сяо Хуаян принудил её силой, она бы не уступила.
Если бы всё это не было затеяно самим Сяо Хуаяном, он бы точно не стал притворяться таким слабым и ранимым. Даже если бы он не выглядел глубокомысленным и серьёзным, то уж точно был бы разгневан и суров.
Шэнь Сихэ по-прежнему оставалась спокойной и невозмутимой. Только Сяо Хуаян, знавший её лучше всех, мгновенно ощутил исходящий от неё холод. Эта мимолётная эмоция говорила о том, что она уже поняла истинную причину случившегося.
Шэнь Сихэ и вправду во всём разобралась. Му Нуха осмелился вернуться и напасть на Сяо Хуаяна и неё саму лишь потому, что Сяо Хуаян загнал его в тупик. Но неужели он готов был так просто пойти на смерть, поставив всё на одну карту?
Даже если и был готов, он наверняка хотел забрать Сяо Хуаяна с собой. Нападение тигров было опасным, но не давало полной уверенности в успехе. Удалось бы — прекрасно, а на случай неудачи у него был припасён следующий шаг. Му Нуха ждал, когда Сяо Хуаян выследит его, желая отомстить. Ни один гордый человек не стерпел бы подобного оскорбления, а уж тем более тайцзы, не терпящий посягательств на своё достоинство.
Му Нуха понимал: Сяо Хуаян бросится в погоню, и это было почти предрешено. Поэтому он и те, с кем он вступил в сговор, наверняка подготовили ловушку. Они ждали, когда Сяо Хуаян начнёт преследование, чтобы под самым носом у императора Юнина раскрылись все его тайные силы.
— Бися, докладывают, что… — Лю Санчжи в этот момент подбежал к императору Юнину и что-то зашептал ему на ухо.
Шэнь Сихэ внимательно следила за движениями губ Лю Санчжи. Хотя она не слышала последних слов, в её сердце уже закралась догадка. Она смогла прочесть по губам имя «Му Нуха» и едва заметно улыбнулась.
Теперь преследовать Му Нуха будет не Сяо Хуаян и его люди, а воины Бися. Что же заставило Му Нуха поверить, будто со Сяо Хуаяном так легко справиться?
— Какое счастье, что Ю-Ю не мой враг, — тихо рассмеялся Сяо Хуаян.
Дай-ван серьёзно не пострадал, его отправили в особняк князя Дай. Гонки на драконьих лодках завершились, и император собрался в путь. Обеспокоенный безопасностью Сяо Хуаяна, Бися хотел забрать его с собой во дворец, однако в сердце Сяо Хуаяна была лишь Шэнь Сихэ, и он настоял на том, чтобы проводить её домой.
Когда они прибыли в дом цзюньчжу, тайцзы-дянься, как и следовало ожидать, решил задержаться ещё на некоторое время.
— Дянься не стоит меня хвалить, ваши помыслы — словно изысканное сердце с семью лазейками1, — легко улыбнулась Шэнь Сихэ.
Услышав это, Сяо Хуаян внезапно произнёс:
— О Ци-дафу в своё время говорили: «Сын семьи Се — гордость небес, а в сердце его на одну лазейку больше, чем у Биганя»2. Ю-Ю, что ты думаешь обо мне в сравнении с Ци-дафу?
Шэнь Сихэ почувствовала густой запах ревности. Сяо Хуаян произнёс это как бы невзначай, но на самом деле ему было чрезвычайно важно услышать ответ. Его попытки скрыть истинные чувства выглядели слишком очевидными.
— Дянься, зачем сравнивать себя с другими? А если уж так хочется, почему бы вам не потягаться в познаниях в медицине?
Сяо Хуаян замолчал. Впервые он был настолько ошарашен, что не нашёл, что ответить.
— У Дянься есть свои сильные стороны, а у Ци-дафу — свои слабости, — спокойно продолжила Шэнь Сихэ. — К чему выяснять, кто лучше? Если всё дело во мне… — Она замолчала и лучезарно улыбнулась, её глаза заискрились. — То Дянься не уверен в себе или же не верит мне?
Как мог тайцзы-дянься быть не уверенным в себе? Признать подобное означало бы согласиться, что он уступает Се Юньхуаю. О недоверии к Шэнь Сихэ и речи быть не могло, так что ему оставалось лишь признать поражение:
— Только сегодня я понял, что раньше Ю-Ю просто не желала со мной спорить.
— Дянься, разве вы не боитесь, что Му Нуха попадет в руки Бися? — Шэнь Сихэ вернулась к главному вопросу.
— И что с того, если попадет? Его желание убить меня очевидно. Разве Бися поверит его словам о том, что я замышляю недоброе? — взгляд Сяо Хуаяна был спокоен. — Он вступил в сговор, чтобы заставить меня раскрыть свои силы перед лицом Бися. Теперь же я отвечу ему тем же: пусть он и его сообщник сами предстанут перед императорским взором. Если ему удастся сбежать — что ж, это будет его заслугой. Если же он окажется в руках Бися, то как раз тот, кто помогал ему, и станет в глазах императора виновником покушения на тебя. Смерть Янлин-гунчжу и Чанлинь-гунчжу тоже удобно будет списать на них.
Что касается гибели принцесс, император Юнин всё больше склонялся к версии, что кто-то использовал их, чтобы нанести удар по Шэнь Сихэ. Но интуиция подсказывала Шэнь Сихэ, что этот человек — не тот, кто вступил в сговор с Му Нуха.
Впрочем, это не имело значения. Сначала нужно было покончить с этим делом перед императором, а затем она продолжит втайне быть настороже, ожидая следующего шага врага.
— Сможет ли Му Нуха уйти живым? — засомневалась Шэнь Сихэ.
Му Нуха явно подготовился. Не будь он уверен в своих силах, разве осмелился бы на столь рискованный шаг? Даже если он и не был полностью убежден в успехе, у него наверняка был план отступления.
— Я сразу же направил туда людей Бися. — В качестве пострадавшего Сяо Хуаян не мог открыто вмешиваться в это дело. Удастся ли их поймать, зависело теперь от императорских воинов, хотя нельзя было исключать, что среди окружения Бися найдутся те, кто намеренно станет чинить препятствия.
— Цзюньчжу, — пока Шэнь Сихэ предавалась раздумьям, у павильона раздался голос Мо Юаня.
— Войди, — ответила она, обернувшись.
Мо Юань вошел, поклонился Сяо Хуаяну и только после этого передал Шэнь Сихэ письмо.
Она развернула послание и принялась внимательно его изучать, погрузившись в молчание. Сяо Хуаян поднялся и, видя, что она не скрывает от него письма, встал у неё за спиной, чтобы тоже прочесть его.
В письме перечислялись названия благовоний и записи о том, в каких лавках они продавались.
— Это… — В сердце Сяо Хуаяна уже зародилась догадка.
— Аромат для привлечения зверей. Это чужеземный рецепт, который попал ко мне случайно. В Поднебесной мало кто о нём знает, — Шэнь Сихэ положила письмо на столик. — Для создания аромата для привлечения зверей требуются особые компоненты. В отличие от других смесей, где одни и те же вещества могут дать разный результат, для этого состава пропорции всегда неизменны.
С тех пор как в столице открылся Духу лоу, владельцы прочих лавок благовоний постепенно сменили род занятий или вовсе покинули эти места. Ароматы, создаваемые в лавке Шэнь Сихэ, были куда чище и глубже, а их послевкусие сохранялось дольше, чем у конкурентов.
Помня о положении Шэнь Сихэ, никто не смел вести против неё нечестную игру — оставалось лишь уйти и искать удачу в другом месте. Некоторые скупали благовония у неё и перепродавали их в Цзяннани богатым купцам и чиновникам в несколько раз дороже.
Поэтому было несложно отследить продажу компонентов для аромата для привлечения зверей в столице. Сопоставив тот густой запах, что она ощутила в тот день, и примерное количество использованного вещества с тем, что было указано в письме, можно было легко вычислить, откуда взялся этот аромат.
Стоило упомянуть, что после того, как Шэнь Сихэ ввела правило записывать имена и адреса покупателей, другие лавки последовали её примеру. Благодаря этому её расследование пошло куда быстрее и проще.
- Сердце с семью лазейками (七窍玲珑, qī qiào líng lóng) — описание сердца, имеющего семь отверстий, что согласно легендам является признаком высшего интеллекта и проницательности. ↩︎
- На одну лазейку больше, чем у Биганя (心比比干多一窍, xīn bǐ Bǐ Gān duō yī qiào) — выражение, означающее исключительную проницательность и острый ум, превосходящий даже мудрость легендарного Биганя. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
