Сяо Хуаян за всю свою жизнь никогда еще не чувствовал себя так неловко, а потому ему оставалось лишь смущенно оправдываться:
— Живя в этом мире, если человек не имеет ни капли стремлений или желаний, разве он не подобен ходячему мертвецу? — По мере того как он говорил, выражение его лица становилось все более непринужденным, взгляд снова сделался двусмысленным, и он намеренно придвинулся ближе к Шэнь Сихэ: — Чтобы Ю-Ю знала: мои мысли о тебе граничат с безумием, а тоска превратилась в одержимость.
В бесстыдстве Шэнь Сихэ признавала свое поражение, поэтому ей пришлось сдаться и сменить тему:
— Дянься пришел сегодня лишь для того, чтобы специально подарить мне попугая?
— Ю-Ю лумин, навеки едины сердцами… — снова забормотал белый попугай, и Шэнь Сихэ передала его Чжэньчжу. 1
Сяо Хуаян проводил взглядом белого попугая, уносимого прочь вместе с его словами, и, когда отвел глаза, его лицо стало серьезным:
— Мои люди обнаружили след четвертого.
— Сяо Чантай. — Шэнь Сихэ была слегка удивлена. — Он действительно не может больше ждать.
Похоже, он продумал все еще в тот момент, когда Бися издал указ об отъезде во дворец Линь Юсин, и готовился нанести удар сегодня. Однако он не ожидал, что именно сегодня внезапно всплывет дело дома Е, которое вызовет гнев Бися на утреннем совете и заставит его отложить поездку для спасения от зноя. В противном случае, боюсь, он бы уже перешел к действиям.
— Если бы отъезд состоялся сегодня, это был бы лучший момент. — День отъезда всегда полон суматохи; люди заняты дорогой и мыслями о вещах, которые берут с собой, так что им не до того, чтобы следить за чем-то еще.
Подумав, Шэнь Сихэ нашла эти слова весьма резонными. Повинуясь порыву, она взглянула на Сяо Хуаяна:
— Дянься догадался, что он поступит именно так, и потому велел Янь-вану раскрыть дело дома Е сегодня утром?
Догадался, что Сяо Чантай сегодня тайно проникнет в столицу, чтобы найти Е Ваньтан, предугадал реакцию Бися на известие о деле дома Е и застиг Сяо Чантая врасплох. Сейчас Сяо Чантай уже вернулся в столицу, а Бися еще не уехал. Вероятно, Сяо Чантай сейчас сгорает от нетерпения; на него пало обвинение в колдовстве, и, стоит ему показаться, станет ясно, что тогда он инсценировал свою смерть и бежал лишь для того, чтобы избежать наказания. Его неминуемо схватят, приведут к Бися, и в конце концов его будет ждать лишь смерть.
— Раз уж Ю-Ю беспокоится о нем, мне, разумеется, стоит уделить этому больше внимания. — Ему было известно, что Шэнь Сихэ ходила в храм Сянгоу к Е Ваньтан. Поскольку Сяо Чантай заставлял ее нервничать, он решил покончить с ним пораньше. Изначально у него были другие планы, но, узнав вчера о деле дома Е, он воспользовался им заодно.
— Я безмерно благодарна Дянься за вашу заботу обо мне, но не желаю, чтобы Дянься был слишком усерден в этом. — Она не хотела, чтобы ее влияние на Сяо Хуаяна было слишком глубоким, заставляя его во всем ставить ее интересы на первое место и теряя присущую ему решительность и ясность ума. Или же наступит день, когда из-за нее он окажется втянут в беду, и тогда она будет терзаться чувством вины.
— Будь спокойна, Ю-Ю, я знаю, насколько ты умна, и помощь моя тебе может и не потребоваться. — Сяо Хуаян мягко улыбнулся. — Ты также переживаешь, что если я подниму большой шум в столице, Бися это заметит или ухватится за какую-нибудь зацепку.
Сейчас для него было тяжелое время. Бися следил за ним очень пристально, даже больше, чем Му Нуха, когда тот подозревал его. Бися столько лет крепко восседал на императорском троне, и в столице хватало людей, преданных ему; любое малейшее движение могло выдать истинное положение дел. Шэнь Сихэ боялась, что он может потерять великое из-за малого.
— Хорошо, если Дянься понимает это. — Раз Сяо Хуаян уже подумал об этом, значит, он подготовил ответные меры.
— Я не предпринимал никаких действий, поэтому, как только он вошел в столицу, я потерял его след. — Где сейчас находится Сяо Чантай, он точно сказать не мог. Именно по этой причине он специально пришел предупредить Шэнь Сихэ, чтобы та была осторожнее и настороже.
— Его целью определенно будет Е-ши. — Шэнь Сихэ была в этом уверена. В данный момент, кроме Е Ваньтан, не было ничего, ради чего Сяо Чантай, будучи раненым, рискнул бы тайно проникнуть в столицу. Его деньги и влияние в столице были выведены еще за тот год, когда его сослали к императорской гробнице. То, что он решил затаиться, было ходом, который он планировал давно.
— Е-ши уже вернулась домой, остается только послать людей следить за особняком семьи Е. — Сяо Хуаян не был настроен оптимистично. Сяо Чантай был мастером маскировки и скрытности.
— Весьма вероятно, что он станет искать у кого-то помощи. — Шэнь Сихэ вспомнила прежний стиль действий Сяо Чантая: напускать тумана и прикрываться другими людьми. Будь то использование Ли Яньянь в деле о грабежах могил или недавнее тайное проникновение в столицу, когда он впутался в дела Чжао-вана Сяо Чанминя — он всегда поступал так.
— Мои мысли полностью совпадают с твоими, Ю-Ю. — В улыбке Сяо Хуаяна промелькнула капля нежности, в глубине его глаз замерцал серебристый свет, а сам он сиял от радости.
— Вот только неизвестно, к кому из принцев он обратится… — Шэнь Сихэ не могла догадаться; им не было известно, сколько еще козырей припрятано у Сяо Чантая. — Чжао-ван-дянься, третий принц, Синь-ван-дянься — все это возможно.
Сяо Хуаян, услышав это, поднял брови:
— Почему же Сяо Цзю не берется в расчет?
Будь это два месяца назад, Шэнь Сихэ определенно не учуяла бы запаха ревности. Теперь же она могла на одну или две доли разгадать мысли Сяо Хуаяна. Особенно после того, как он поставил себе целью женить всех принцев, и Сяо Чанъин стал для него главной мишенью — тогда она поняла, что его действительно беспокоит Сяо Чанъин. Причина была проста: когда она только прибыла в столицу, Сяо Чанъин был тем, кого выбрали для нее Шэнь Юэшань и Шэнь Юньань, а она чрезвычайно дорожила мнением отца и брата. Поэтому, даже если у нее и не было чувств к Сяо Чанъину, это все равно заставляло Сяо Хуаяна затаить обиду.
— Девятый принц прямолинеен и суров. Хотя у него и есть немало темных дел, почти все они уже известны Бися. Даже если Сяо Чантай ухватится за какую-то зацепку, Ле-ван-дянься не испугается. Если уж мне это известно, как он может этого не знать? — Шэнь Сихэ терпеливо пустилась в объяснения. Она не верила, что Сяо Хуаян не мог додуматься до этого сам; ему просто нужно было услышать четкое и ясное объяснение от нее.
Хотя в душе он уже был доволен, тайцзы все же проворчал:
— Ю-Ю, кажется, неплохо разбирается в Сяо Цзю.
Глядя на его кислую мину, Шэнь Сихэ находила его поведение в высшей степени ребяческим. Внезапно в ней проснулось желание подразнить его:
— Дянься кое-чего не знает: перед тем как приехать в столицу, я тщательно изучила биографии всех принцев.
И это было чистой правдой. Все, что можно было разузнать о принцах, Шэнь Юэшань разузнал, чтобы составить общее представление о каждом, включая Сяо Хуаяна. Вот только сведения оказались лишь поверхностными, из-за чего она совершила ошибку в суждениях, которая привела к нынешнему положению, из которого теперь трудно выбраться. Впрочем, ошибка обернулась удачей: по крайней мере, сейчас она чувствовала, что выйти замуж за Сяо Хуаяна — это прекрасный выбор, ведь он понимал ее без слов.
Кувшин с уксусом в душе Сяо Хуаяна окончательно опрокинулся. 2 Он резко встал, подошел к ограде и несколько раз глубоко вдохнул воздух над прудом, где колыхались нежно-розовые лотосы. Лишь немного успокоившись, он с напряженным лицом повернулся, подошел обратно и всем своим видом продемонстрировал недовольство.
Его вид ничуть не напугал Шэнь Сихэ. Напротив, это ее позабавило. В ней даже проснулась некая болезненная тяга, которую она и сама не могла объяснить: ей очень нравилось доводить Сяо Хуаяна до такого состояния. Это было… до крайности мило.
— Со мной все в порядке, если Ю-Ю хочет смеяться, пусть смеется, — деревянным голосом произнес Сяо Хуаян.
— Ха-ха-ха-ха-ха… — Шэнь Сихэ наконец не выдержала и рассмеялась вслух — из тех случаев, когда невозможно остановиться.
По натуре она была человеком сдержанным, невозмутимым и холодным, и редко случалось так, чтобы она смеялась, забыв обо всем на свете. Но ничего не поделаешь — стоило ей бросить взгляд на Сяо Хуаяна, как она уже не могла сдержать смех.
Глядя на ее смех, Сяо Хуаян, который поначалу действительно злился, тоже не выдержал и засмеялся вместе с ней.
- Ю-Ю лумин (呦呦鹿鸣, yōuyōu lùmíng) — звукоподражание крику оленя, первая строка оды из «Книги песен» (Ши цзин). ↩︎
- Опрокинутый кувшин с уксусом (醋坛子打翻了, cùtánzi dǎfān le) — китайское образное выражение, означающее сильную ревность. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
