Отправляя Мо Юаня назад, Шэнь Сихэ велела ему совершить тайное убийство, переодевшись. Изначально это дело могло выйти бесшовным, словно небесное одеяние, однако Гу Циншу подслушала приказ и донесла Сяо Чанцину. Речь шла о крайне скрытой тропе, о которой выросшая на Северо-Западе девушка никак не могла знать.
— Ю-Ю, ты в порядке? — Сяо Хуаян взял Шэнь Сихэ за руку и тихо спросил.
Шэнь Сихэ посмотрела на него и, помолчав мгновение под его спокойным взглядом, слегка покачала головой:
— Давай тоже пойдем.
Сяо Хуаян повел Сяо Чанцина к императору Юнину. Нужно было во всем разобраться, а раз они оба были участниками событий, им следовало присутствовать.
Еще до того, как они предстали перед Бися, тот уже узнал от евнухов о произошедшем. Дело было нешуточное: Синь-ван-дянься словно безумный ворвался в покои Шэнь Сихэ. Если бы это не уладили должным образом, слухи о «двух драконах, борющихся за жемчужину»1 звучали бы совсем не так красиво, как само название.
— Синь-ван, как ты это объяснишь? — прямо спросил император Юнин у Сяо Чанцина.
Сяо Чанцин к этому времени уже успокоился. Проигнорировав взгляд монарха, он повернул голову к Шэнь Сихэ. В его глубоком взоре читались подозрение, желание докопаться до сути и растерянность. Однако стоило ему задержать на ней взгляд, как Сяо Хуаян бесстрастно сделал шаг вперед, заслоняя ее от него.
— Синь-ван, — император Юнин, заметив это, придал голосу суровости, в которой слышалось предупреждение.
Опустив глаза, Сяо Чанцин вновь обрел мягкое самообладание. Его тон стал ровным:
— Ваш сын лишь внезапно осознал, что Чжаонин-цзюньчжу во многом похожа на его покойную жену. В порыве чувств я потревожил цзюньчжу, за что прошу ее проявить великодушие.
Сяо Хуаян резко повернул голову. Его взгляд, более не скрывающий остроты, пронзал Сяо Чанцина холодным светом.
Сяо Чанцин, словно не замечая этого, стоял с поникшей головой и молчал.
Взор императора Юнина скользнул по двум сыновьям — внешне спокойным, но на деле готовым вцепиться друг другу в глотки — и в конце концов остановился на Шэнь Сихэ. Выражение его лица заметно смягчилось:
— Чжаонин, Синь-ван напугал тебя. Какого решения ты ждешь от меня?
Происшествие не было значительным, но императору явно не следовало самому предлагать оставить всё без последствий.
В подобных делах не было нужды упорствовать. И дело было не в щедрости Шэнь Сихэ, а в том, что если она и собиралась ударить по Сяо Чанцину, то не из-за такой мелочи.
— Синь-ван-дянься не причинил Чжаонин вреда. Однако Чжаонин тоже слышала о красоте Синь-ванфэй и хотела бы знать, чем именно она на нее похожа?
Вслед за Шэнь Сихэ император Юнин тоже посмотрел на Сяо Чанцина. На этот раз тот не стал поднимать глаз на девушку, а лишь тихо произнес:
— Цзюньчжу не знает, что, когда тоскуешь до безумия, рассудок мутится. И даже если нет ни капли сходства, кажется, будто оно во всем.
Шэнь Сихэ не стала спорить, а лишь слегка кивнула:
— Синь-ван-дянься полон глубоких чувств, так что забудем об этом. Но если ваша тоска обернётся недугом, Чжаонин советует дянься совершенствовать дух и жить уединенно. Дабы сегодняшнее не повторилось. Ибо если в следующий раз Чжаонин от испуга проявит непочтительность или ранит дянься, Бися должен будет засвидетельствовать: Чжаонин лишь защищалась.
Одного раза было достаточно, второго она не допустит.
Император Юнин усмехнулся:
— Я буду твоим свидетелем. Если Синь-ван снова поведет себя столь неподобающе, защищай себя, и я тебя не упрекну.
Шэнь Сихэ изящно поклонилась:
— Благодарю Бися.
Император для вида побранил Сяо Чанцина и велел ему извиниться перед Шэнь Сихэ, на чем дело и закончилось. Сяо Хуаян всё это время молчал, а затем молча проводил Шэнь Сихэ из покоев императора. Поскольку нужно было спешить в путь, у дверей они разошлись.
В следующие два дня пути всё оставалось по-прежнему. Сяо Хуаян каждое утро приходил к ней на завтрак, он был всё тем же: не забывал заигрывать с ней и вел себя как раньше. О событиях того дня он не проронил ни слова, вопреки ожиданиям Шэнь Сихэ.
Спустя два дня они прибыли во дворец Линь Юсин. По распоряжению Сяо Хуаяна Шэнь Сихэ поселилась в маленьком дворике по соседству с покоями тайцзы. Дворик был совсем крошечным, всего на три комнаты, но она оказалась единственной девушкой, у которой было отдельное жилье.
Какой бы обширной ни была территория дворца Линь Юсин, выделить каждому по отдельному двору было невозможно. Родственницы министров и сами чиновники жили вместе с другими гостями, и даже принцессам Аньлин и Пинлин пришлось делить один двор на двоих.
Несмотря на это, лица у всех сияли улыбками, ведь здесь было по-настоящему прохладно, но не зябко. Девушки могли собираться вместе, чтобы играть в мяч, качаться на качелях или играть в прятки, не опасаясь, что от малейшего движения их кожа покроется испариной. Министры тоже чувствовали, что мысли их стали яснее.
— Дянься, почему ты не спрашиваешь меня о том дне? — Шэнь Сихэ посмотрела на Сяо Хуаяна, который, закончив с делами, встал, чтобы размяться.
— О каком дне? — на губах Сяо Хуаяна заиграла едва заметная улыбка.
— Дянься нарочно задает пустые вопросы, — разоблачила его Шэнь Сихэ.
— Нет, просто у меня нет права спрашивать, — поправил ее Сяо Хуаян. — Мы с тобой лишь обручены. Я могу помогать тебе в трудностях, но не могу вмешиваться в твои личные дела. Между тобой и Лао У явно нет никакой тайной связи, так по какому праву я стану тебя допрашивать?
Он надеялся, что ни помолвка, ни будущий брак не станут для нее оковами. Как бы сильно он ни хотел знать правду, он уважал ее еще больше.
Говорил он серьезно, слова его были полны великодушия и понимания, но Шэнь Сихэ почему-то слышала в них затаенную горечь и обиду. Неужели она решила мерять помыслы благородного человека меркой ничтожного человека2?
Встретившись с его нежным, полным терпения взглядом, Шэнь Сихэ почувствовала, что подозревать его в притворстве было бы слишком жестоко.
— Сяо Чантай успешно покинул столицу, — сегодня она завела этот разговор, потому что вернулись Мо Юань и Моюй. Они преследовали его вдоль реки, несколько раз пытались перехватить, но Сяо Чантай заранее подготовил пути к отступлению, и им не удалось добиться успеха.
— Хм, — отозвался Сяо Хуаян. На этот раз Сяо Чанцин всё же сумел обвести его вокруг пальца. Сам по себе успех или неудача его не слишком заботили, но перед Шэнь Сихэ ему было неловко терять лицо.
— Дянься не стоит принимать это близко к сердцу, — утешила его Шэнь Сихэ, почувствовав его настроение. — Кто угодно мог обмануться, ведь Синь-ван-дянься знал о тайном пути из столицы…
— Ю-Ю тоже о нем знала, — заметил Сяо Хуаян.
— Да, я знала, причем узнала об этом заранее, потому и отправила Мо Юаня и Моюй на перехват. Просто Сяо Чантай хитер: он, должно быть, опасался, что Синь-ван-дянься может оставить для себя лазейку, поэтому не стал полностью следовать его плану и заранее выбрал собственный путь к спасению. — Сяо Чантай не уступал другим ни в хитрости, ни в коварстве, иначе он не смог бы навлечь столько бед.
— Жаль только, что ему всё же удалось бежать.
Впрочем, из-за того, что в этот раз ему пришлось забрать с собой Е Ваньтан, он понес огромные потери.
— Эти люди ему и так были не нужны, — усмехнулся Сяо Хуаян. Это был излюбленный прием Сяо Чантая.
***
- два дракона борются за жемчужину (二龙夺珠, èr lóng duó zhū) — метафора соперничества двух мужчин за одну женщину. ↩︎
- мерять помыслы благородного человека меркой ничтожного человека (以小人之心度君子之腹, yǐ xiǎo rén zhī xīn duó jūn zǐ zhī fù) — приписывать благородному человеку собственные низменные мотивы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
