Вот только… Сяо Чанцин — человек с сердцем, тонким, словно волос 1. Он наверняка догадается, кто пытался перехватить и убить Сяо Чантая. Лишних хлопот не избежать. Шэнь Сихэ решила не забивать себе голову и, велев дежурившей ночью Чжэньчжу следить за донесениями, со спокойной душой легла отдыхать.
На следующее утро Чжэньчжу, помогая ей одеваться, сказала:
— Человек сбежал.
Это был белый сигнал, означавший, что задуманное не удалось. Шэнь Сихэ кивнула, как обычно, умылась и принялась за завтрак. Едва блюда подали на стол, пришел Сяо Хуаян, и они позавтракали вместе.
Проворочавшись всю ночь без сна, Гу Циншу дождалась рассвета и сразу же отправилась на поиски Сяо Чанцина. Она слышала немного: лишь то, как Шэнь Сихэ упоминала его имя. Она вспомнила тот день, когда Сяо Чанцин искал её и спрашивал, знакома ли её старшая сестра с Шэнь Сихэ.
В её сердце закралось подозрение по отношению к Шэнь Сихэ. Услышав сейчас её имя из уст той же Шэнь Сихэ — пусть даже та назвала его отстраненно «Синь-ван-дянься» — Гу Циншу заколебалась. Если она заговорит, не подтолкнет ли это Сяо Чанцина к лишним мыслям о Шэнь Сихэ?
Шэнь Сихэ уже была обещана в жены Сяо Хуаяну по императорскому указу, но Сяо Хуаян, по слухам… проживет недолго. Не пытается ли она стоять ногами на двух лодках 2?
В нынешней династии законы о браке не были слишком суровыми: пока они не носят одну фамилию, брат мог взять в жены невестку, а младший брат — овдовевшую жену старшего. Даже свекор мог жениться на вдове сына. Хотя такие союзы и вызывали косые взгляды, закон они не нарушали.
— Ты с самого утра сама не своя, что случилось? — Смятение Гу Циншу было слишком явным, и Сяо Чанцин не мог этого не заметить.
— Зять… — Гу Циншу отвела взгляд.
— Это связано с Чжаонин-цзюньчжу? — спросил Сяо Чанцин. — О вчерашнем происшествии уже все судачат.
Хотя стражу и не подняли по тревоге, во дворе жили не только они трое: там были еще принцессы Аньлин и Пинлин, а также придворные служанки и внутренние придворные.
Гу Циншу не ожидала, что об этом уже все знают, и сказала прямо:
— Вчера вечером я искала кошку и случайно услышала, как цзюньчжу говорила, что знает, как вы помогли кое-кому спастись, и отправила Мо Юаня…
Она услышала только это и даже не разобрала имени Сяо Чантая.
Услышав это, Сяо Чанцин на мгновение замолчал. Он понял намек Шэнь Сихэ, но не верил, что она действительно может что-то знать. Он спокойно успокоил Гу Циншу:
— Должно быть, ты ослышалась. У нас с Чжаонин-цзюньчжу нет никаких обид.
Гу Циншу хотела что-то добавить, но пришел Сяо Чанъин. Тогда она замолчала. Ле-ван недолюбливал её, относился с предубеждением, к тому же характер у него был скверный. Если его задеть, он был способен на что угодно и никогда не считал зазорным для мужчины обидеть девушку.
Посреди завтрака в комнату поспешно вбежал охранник и с мрачным видом прошептал что-то на ухо Сяо Чанцину.
Рука Сяо Чанцина, державшая палочки, замерла в воздухе. Лишь спустя некоторое время он вернул себе обычный вид, велел стражнику проводить Гу Циншу обратно и только после этого сказал Сяо Чанъину:
— На четвертого брата на озере напали из засады.
— Это не я! — Сяо Чанъин первым делом вскочил, отметая подозрения. — Моя засада была за пределами столицы, а не на озере… — Сказав это, он тут же спросил: — Где четвертый брат?
Если на него напали еще на озере, то, умри Сяо Чантай — и ладно, но если он жив, не значит ли это, что он по чистой случайности миновал засаду Сяо Чанъина?
Сяо Чанцин взглянул на Сяо Чанъина:
— Боюсь, он предвидел, что ты устроишь на него охоту. Люди донесли, что он вместе с семьей Е прыгнул в реку, когда попал в засаду. Судя по их действиям, они заранее подготовили этот шаг.
Иными словами, даже если бы засады не было, Сяо Чантай всё равно прыгнул бы в воду, чтобы скрыться. Он превосходно плавал, в прошлый раз он тоже сбежал по реке. У него наверняка были верные люди, мастерски владеющие водой, иначе он не вел бы себя так дерзко.
— Кто же мог прознать о пути, по которому А-Сюн отправил его прочь? — изумился Сяо Чанъин.
Путь, выбранный Сяо Чанцином, был невероятно хитрым. Если бы Сяо Чанцин не рассказал ему, Сяо Чанъин никогда бы не догадался о его существовании. Под той высокой горой никто не жил, а расщелина, проходящая сквозь гору, скрывалась под водой. Если не нырять лично, как это сделал Сяо Чанцин, то, даже стоя прямо перед рекой, невозможно понять, что за отвесной стеной скрываются раздвоенные основания двух гор, между которыми пролегает путь сквозь великую гору.
В мыслях Сяо Чанцина всплыл образ Шэнь Сихэ. Вспомнив слова Гу Циншу, к которым он сначала не отнесся серьезно, он теперь был вынужден призадуматься. Откуда Шэнь Сихэ могла знать о такой тропе?
Она выросла на Северо-Западе, а приехав в столицу, никогда не бывала в тех местах. Как она узнала?
К тому же она отправила Мо Юаня на перехват внезапно. Значит, она узнала об этой дороге совсем недавно. Но узнать об этом так внезапно — просто невероятно. Что заставило её догадаться об этом и быть настолько уверенной, чтобы немедленно отправить доверенного человека во весь опор?
До этого не было никаких предзнаменований. Вскоре после встречи с ним она послала Мо Юаня назад якобы за оставленной вещью.
Они лишь случайно столкнулись у ворот двора, обменялись приветствиями и не перемолвились ни словом. Как же она смогла зайти в своих догадках так далеко…
Сяо Чанцин закрыл глаза, тщательно восстанавливая в памяти вчерашнюю встречу с Шэнь Сихэ. Он невольно коснулся печати на своем запястье и внезапно распахнул глаза. Он посмотрел вниз на печать.
С Шэнь Сихэ он всегда держался отстраненно, поэтому не мог с уверенностью сказать, каким было выражение её лица. И тут у него возникла безумная догадка: неужели Шэнь Сихэ всё поняла, увидев эту печать?
Но как это возможно?
Это вещь Цинцин, откуда Шэнь Сихэ может её знать? И даже если она её узнала, как смогла по одной печати догадаться о том пути?
Он резко встал, сжав кулаки и прижав руку ко лбу. Ему казалось, что он сходит с ума. Как могла прийти в голову такая нелепая мысль?
— А-Сюн, что с тобой…
Прежде чем Сяо Чанъин успел договорить, Сяо Чанцин выбежал вон. Он бросился прямиком к двору, где жила Шэнь Сихэ. Придворный служанка подумала было, что он ищет Гу Цинчжи, но тот свернул и побежал к покоям Шэнь Сихэ. Сметя преградивших путь охранников, он ворвался внутри.
Там он увидел Шэнь Сихэ и Сяо Хуаяна, которые, видимо услышав шум, вышли ему навстречу.
— Что пятый брат себе позволяет? Врываться в покои к женщинам… Есть ли на то причина? — Сяо Хуаян незаметно заслонил собой Шэнь Сихэ. Ему не нравился этот пристальный, испытывающий и сложный взгляд Сяо Чанцина, в котором сквозило безумие.
— Кто ты? — Сяо Чанцин словно не слышал слов Сяо Хуаяна. Он сделал широкий шаг к стоявшей за его спиной Шэнь Сихэ. — Кто ты?!
— А-Сюн! — Сяо Чанъин подбежал и схватил Сяо Чанцина, едва уклонившись от удара Сяо Хуаяна.
— Скажи мне, кто ты на самом деле? — Сяо Чанцин изо всех сил пытался вырваться из хватки Сяо Чанъина, его глаза покраснели, и он не отрывал взгляда от Шэнь Сихэ.
— Эй, люди! Синь-ван лишился рассудка, отведите его к Бися, — холодно крикнул Сяо Хуаян.
Ворвавшиеся дворцовые стражники, повинуясь приказу тайзы, силой схватили Сяо Чанцина. Сяо Чанцин всё так же неотрывно смотрел на Шэнь Сихэ и громко выкрикивал:
— Кто ты!
- Сердце, тонкое, словно волос (心细如发, xīnxì rú fà) — образное выражение, описывающее крайне внимательного, осторожного и проницательного человека. ↩︎
- Стоять ногами на двух лодках (脚踏两只船, jiǎo tà liǎng zhī chuán) — идиома, означающая попытку извлечь выгоду из двух ситуаций сразу или вести двойную игру. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
